la mort

***

Тони пережил столько, что перестал придавать значение словам, выведенным на левом предплечье нетвердым детским почерком. Эти слова не причиняли ему боли, он не вздрагивал, натыкаясь на них взглядом. Ему было все равно. Многие так сильно, до смешного отчаянно, боятся этих слов. Особенно если это обычная фраза. Тони помнит, как в карих глазах отца что-то ломалось, менялось, когда мама звала его по имени. Это не смешило его. Знать, что перед смертью мама будет звать отца. Тони винил в ее смерти его, потому что ничего другого ему не оставалось. Зато было до слез и спазмов в животе смешно видеть решительные холодные глаза Стива, держащего сжатые кулаки у лица Тони, когда он мог видеть через плечо бывшего союзника лежащего на бетонном полу Барнса, чье лицо было благодаря Старку в крови. А у Стива под ложбинкой меж ключицами его же собственное имя, вытянутым ровным почерком. Это так иронично. Для Тони эти чертовы слова не значили ровным счетом ничего. Он за свои сорок семь лет слышал кучу историй, про то, как жизнь человека словно обрывалась, когда он слышал эти самые слова, а после больше не видел человека, их произнесшего. Но он глупо надеялся, что ничего не почувствует, что не будет знать соулмейта достаточно хорошо. Так ведь бывает. Да? Тони вел разгульный образ жизни. Через его постель прошло столько девушек и парней, что представить сложно. Но даже когда он завязал серьезные отношения с Вирджинией Поттс, он не питал иллюзий о том, что она – его соулмейт. Это не мешало Тони любить ее. Ладно, но Тони все равно никогда не признает, что в юношестве, когда слова только проявились, он переживал на этот счет. В день совершеннолетия он сделал все, чтобы ему было не до того. Он закатил грандиозную вечеринку в доме отца. Там было полно народу, алкоголь и музыка, бьющая в уши с такой силой, словно пытается, как какой-нибудь смертельный вирус, добраться до мозга. Но Тони не мог все время находится в присутствии очередной красотки, он все равно остался с собой наедине, когда вышел на крышу покурить и отдохнуть от всего этого. Он, как будто это было вчера, помнит, как мокрое от пота лицо обдул холодный ветерок, спички все время тухли, он все никак не мог прикурить. А потом он заметил, слыша приглушенный смех и музыку, как на предплечье проступает надпись. И внутри все похолодело. Когда Питер Паркер (чертов мальчишка, тебе было велено вернуться. Откуда ты такой упрямый взялся, мать твою) свалился ему в руки, слабо, но отчаянно хватаясь за его плечи, и, всхлипнув, заговорил, Тони захотелось оттолкнуть его или ударить (он не готов, пожалуйста, только не Питер, нет) – Спасите меня. Я не хочу уходить, не хочу, мистер Старк, пожалуйста. Пожалуйста. Тони ясно почувствовал на себе все то, о чем с плохо скрываемым страхом говорят люди, потерявшие часть себя. Было чувство будто все это за гранью возможного. Не потому что Тони на чужой планете, только что сражался с титаном фиолетового цвета, да еще и к тому же нашел кого-то, кто больше Тора. Просто мир не мог существовать без Питера Паркера (по крайне мере, мир Тони). Не должен был. Он не мог этого допустить. Мальчишка должен выжить. Они спасут эту проклятую планету, еще миллион раз, если потребуется. Но Питер должен жить. Он должен закончить школу, поступить в крутой университет, влюбиться в какую-нибудь девчонку, жениться, развестись, жить. Но вот он, цепляется за Тони, как за единственное, что ему нужно. И ему страшно. Ему так страшно, что голос дрожит и срывается на шепот. Страх передается Тони, и в носу рябит, и перед глазами пляшет. Волосы на руках и затылке встают дыбом. Старк не помнит, когда в последний раз плакал. Он хочет отдать все на свете за жизнь Питера. Тони роняет Питера и хочет сказать ему, что любит, что не позволит этому случиться. Он хочет нести влюбленную чушь, как подросток, наговорить пошлостей, как озабоченный взрослый. Он хочет однажды сделать Питеру предложение. Он так много хочет сказать... Но во рту горечь, Питер в его дрожащих руках ослабевает, а горло словно сжимает тисками, да так что больно. Больно. – Простите, – мальчишка отводит взгляд блестящих глаз в красное небо, и Тони отчаянно тянется к нему ближе, но Питер рассыпается в его руках, и Старк падает на землю, упираясь в нее руками. Руки гения запачканы в земле и прахе, в единственном, что осталось от Питера Паркера. Его чертового соулмейта. Человека, у которого силами Тони Старка на коже не «я люблю тебя», а глупое «ты в порядке?».