Неплохо для конца света

      Когда Стив с командой появляется на пороге Ваканды, Баки понимает, что его тянет к Роджерсу уже с новой силой. Битва с Таносом — это, конечно, важно, но не сегодня. Сегодня Баки хочет стонать и извиваться под Роджерсом, который будет вести себя с ним так, как ни с кем другим, будет вколачивать его в постель, доводить его до дрожи в ногах. Когда Стив сжимает плечо Баки (большего они не могут позволить себе на людях), Барнс уже представляет себе более яркие и чувственные образы: губы Стива на его губах, затем спускающиеся все ниже к паху, его член, заполняющий Баки изнутри. От этих мыслей Барнс уже готов, он еле сдерживается. А все потому, что Стива не было в Ваканде уже давно, и Баки представлял каждую следующую их встречу именно так. Подогревали его воображение и постоянно возвращающиеся к Баки воспоминания, первое из которых промелькнуло в его истерзанном мозгу еще несколько лет назад, после геликарриера.       В них Стив и Баки занимались любовью, и это было вполне естественно, несмотря на пуританские нравы тогдашних американцев. Неважно, была ли это маленькая квартирка Баки в довоенном Бруклине, дешевый отель в одном из пройденных ими городков или даже палатка в лесу. Везде их могли поймать, но им было все равно. В одних воспоминаниях, видимо, еще довоенных, Стив был невероятно мелким, худым и стеснялся каждого прикосновения Баки, который тогда, будучи влюбленным в своего лучшего друга, целовал и раздевал его под воздействием какого-то дешевого алкоголя. Что было наутро, не помнил ни прежний Баки, ни новый Баки. Но с каждым последующим разом Роджерс стеснялся все меньше и позволял Барнсу целовать, касаться тех мест, о которых принято было говорить шепотом, наконец, входить в него сзади. Стив любил, когда Баки брал его не по разу в день, и всякий раз еле сдерживался, чтоб не стонать в голос — их могли услышать сквозь тонкие стены. Воспоминания времен войны и редких встреч были непохожи на бруклинские: в них Стив и Баки будто поменялись телами и ролями. Теперь Стив Роджерс, неизвестным образом прибавивший в росте и весе, проникал в Баки на всю длину, зажимал ему рот жесткими поцелуями, а после засыпал, прижимая его к себе. Тогда тоже страшно было попасться кому-то на глаза: не может же Капитан Америка заниматься разными непристойными вещами с лучшим другом. И им всегда было мало друг друга.       Но решающим стал поцелуй в лифте сибирской базы «Гидры» перед встречей с Земо. Тогда Баки признался, что к спасению Стива после взрыва на геликарриере его подтолкнуло одно из воспоминаний об их прошлом. Стив же признался, что искал Баки все это время, потому что до сих пор любит его. После этого им обоим будто сорвало крышу. Они целовались как в последний раз, кусались, зарывались пальцами в волосы друг друга. Неизвестно, сколько мог бы продолжаться этот поцелуй, но пришлось остановиться — такая эмоциональная встряска была чревата потерей концентрации. А еще Баки льстило, что Стив заботился о нем и всячески поддерживал. Стив был рядом после стычки со Старком, до заморозки и сразу после нее — обнимал, держал за руку, спрашивал, не нужно ли ему что-нибудь и немедленно приносил желаемое. Баки был благодарен Стиву, и сейчас его время помочь ему и всему миру. Вот только нужно закончить одно дело. И сейчас Баки волнуется, хотя даже не знает, откуда это волнение.       Остаться наедине им удается только под вечер. Баки недавно переселился из хижины в замок Т`Чаллы, что добавило остроты в грядущую встречу, ведь их могут легко услышать. Он практически тащит Стива за собой по лифтам и длинным коридорам, отпуская его руку в те моменты, когда попадаются случайные прохожие. Едва зайдя в комнату, они сразу начинают целоваться. Язык Стива проникает глубже, исследует рот Баки, ласкает его язык. А затем Стив срывается и начинает покусывать губы Баки, на что тот прижимает Роджерса к стене, продолжая целовать. Барнс еле слышно стонет от переполняющих его ощущений, его дыхание уже давно сбито. Слишком жадно, слишком грубо, слишком…       — Я так скучал, — произносит Стив, нехотя отрываясь и тут же заменяя свой язык пальцами, которые Баки не спешит брать в рот, хотя хочет.       — Поэтому ты так долго не приезжал, — парирует он, облизывая кончик указательного пальца Роджерса.       — Баки, ну ты же понимаешь. Мы не можем сидеть на месте, преступники не дремлют, — вторая рука Стива лезет под одежду. Баки хочет прервать процесс, чтобы немного проучить любовника, но не может, а вместо этого подается вперед, трется пахом, начинает обсасывать пальцы Стива. Роджерс оказывается совсем близко и шепчет ему в губы:       — Ты же знаешь, что мне нужен только ты?       Баки хочет ответить очередной колкостью про Стива и Шэрон (хотя знает, что они не общаются), но самообладание подводит его, и он чуть не падает от избытка ощущений. Стив подхватывает его.       — Ты так возбужден, — ласково шепчет он. — Я уже давно хочу тебя. Не выйду против Таноса, пока не трахну тебя.       — Отличная идея, — улыбается Баки, наконец сдавшись под натиском любовника. Ему нравилось, что этот образец нравственности вытворял с ним в постели. Никто, кроме Баки, не видел Стива таким, и это возбуждало Барнса ещё больше.       Не успевает Баки закончить фразу, как их со Стивом снова затягивает в водоворот жарких поцелуев и объятий. В этот раз Стиву удается стащить с Барнса мешающуюся куртку и футболку, за ними на пол летит куртка Стива. Прервав поцелуй, они стоят вплотную, тесно прижимаясь друг к другу. Стив проводит кончиками пальцев по позвоночнику Баки, от чего тот вздрагивает и дышит еще более часто.       — Стив… чего же ты медлишь? — шепчет Баки прямо в губы Роджерса. — Сам же говорил, как хочешь меня.       — Еще больше я хочу насладиться тобой, — в тон ему отвечает Стив, продолжая вырисовывать на его спине сложные узоры. — Вдруг этот вечер будет для нас последним?       — Не говори так! — рычит Баки, прижимая Стива к стене сильнее и проталкивая ногу между его ног. Стив стонет и трется затвердевшим членом о бедро Баки. — Мы еще долго будем вместе. А вот насладиться друг другом… мммм…       Он не успевает договорить, ведь Стив снова затыкает его рот поцелуем. Одна его рука зарывается в длинные волосы Баки, а вторая уже расстегивает ширинку, залезая в штаны и поглаживая возбужденный орган. Баки тоже принимается за штаны Стива, снимая их вместе с бельем и опускаясь на колени. Едва Баки успевает дотронуться языком до головки, как Стив уже подается вперед и насаживает Барнса на свой член. Баки совсем не против такого поворота событий: он облизывает, берет на всю длину, поглаживая мошонку и бедра. Барнс жмурится от испытываемого им же удовольствия и сжимает собственный член через штаны, чтобы немного снять напряжение. Роджерс сжимается и дрожит в руках любовника, шепчет что-то бессвязное. Из этого потока тяжелого дыхания, стонов и отрывочных фраз Баки разбирает только несколько слов:       — Бак… я сейчас… мм, — Стив еле успевает оттолкнуть Баки, прежде чем начать содрогаться в интенсивном оргазме. Баки поднимает голову и, отдышавшись, наслаждается представшей перед ним картиной: покрасневший и запыхавшийся Стив опирается на стену, его волосы растрепаны, на лбу блестят капельки пота. Крепкая широкая грудь, покрытая тяжелыми каплями белесой жидкости, вздымается в такт вдохам и выдохам. Он прекрасен в такие моменты настолько, что его хочется прижать к себе и не отпускать.       — Ты невероятный, — Стив, будто прочитав его мысли, опускается на колени рядом с Баки и прижимает к себе так нежно и бережно, что Барнс будто бы возвращается в Бруклин, в те времена, когда им с Роджерсом было по двадцать и они только начинали познавать тела друг друга. Объятие длится недолго: Баки нехотя отрывается первым и встает, избавляясь от штанов — он тоже хочет получить свое. И Стив не против: глядя прямо в глаза Баки, он медленно оглаживает его бедра и ягодицы, долго водит языком и губами по животу и лобку, пока наконец не касается члена. Сначала слегка лижет головку и обхватывает губами ствол, дразнит уздечку, что, конечно, приятно, но Баки подается вперед и просит о большем. И тогда Стива срывает: он обхватывает член Баки губами и делает несколько движений вперед, с каждым разом заглатывая все глубже. Некоторое время Стив трахает себя в глотку, сжимая бедра Баки, который толкается вперед. Баки разгорячен: кожа раскраснелась, узел на затылке давно уже растрепался, зубы до боли сжимают запястье — кричать нельзя, могут услышать. Вдруг Стив останавливается, и Баки понимает, что будет дальше. Слова срываются с его губ прежде, чем он успевает сообразить:       — Стив, я хочу, чтоб ты меня поскорей трахнул. Я больше не могу.       — У нас же давно не было, — снова заботливый тон, не вполне уместный в такой обстановке. — Я боюсь поранить тебя.       — Ну это конечно, — хмыкает Баки. Стив никогда не меняется, всегда хочет, чтоб Баки было хорошо, иногда даже в ущерб себе. Барнс роется в ящике, находит смазку — как же долго она лежала без дела, — и кидает в Стива. Реакция Роджерса не подводит его: он моментально ловит небольшой тюбик, но откладывает его в сторону.       — Сначала я должен сделать что-то еще, — хитро улыбается он. — Вроде, мы не пробовали это раньше.       Баки ложится на живот, понимая, что имеет в виду Стив. Да, в пуританские сороковые они не уделяли много внимания своей подготовке, ведь им хватало вазелина, от которого потом оставались не самые приятные ощущения. Но на это было наплевать обоим, потому что альтернативы не было. Новое общество более открыто относится к экспериментам: в секс-шопах товаров непонятного предназначения хоть отбавляй, а Интернет пестрит видео, доступ к которым не всегда свободен. Да и к таким, как Стив и Баки, общество относится более терпимо. Мысли Баки прерывает заостренный язык Стива, который уже движется между его ягодицами и задерживается на тугой дырочке, обводя ее по кругу. Барнс замирает, пытаясь прислушаться к новым ощущениям. Из его горла вырывается громкий стон, ему абсолютно наплевать, что кто-то может услышать. Тем временем Стив слегка дышит теплым воздухом на отверстие, а потом касается его пальцем в смазке. От контраста температур Баки дрожит, кажется, ему сейчас хорошо так, как никогда не было ранее. А Роджерс продолжает вылизывать Баки, то проводя по стенкам ягодиц, то проникая языком в сморщенное отверстие и слегка надавливая.       Наконец он, продолжая жарко дышать на дырочку, вводит в Баки один палец, щедро покрытый смазкой. Баки не чувствует боли, как раньше иногда это бывало, ведь сейчас он полностью отдался ощущениям и доверился любимому человеку. Он чувствует, как Стив мягко массирует простату, и насаживается сильнее, не замечая, как внутри него оказывается уже два пальца. Они медленно и осторожно растягивают Баки, который уже не может терпеть.       — Давай, сделай уже это, — сбивчиво шепчет он, и Стив прекращает свою сладкую пытку только для того, чтобы заменить пальцы членом. Он входит осторожно, придерживая Барнса, который уже толкается назад, забывая о возможных болезненных ощущениях.       — Шшш, Бак, тебе же больно будет, не спеши, — Стив говорит с легким укором, но ласково, и Баки перестает прислушиваться к нему. Он не способен устоять перед этим мягким голосом и заботой, поэтому еще больше расслабляется в руках Стива и позволяет ему делать все, что угодно.       Наконец Стив, справившись с нетерпеливым Баки, входит до конца. Он двигается размеренно, целуя Баки в спину, водя пальцами по его груди и животу, иногда обхватывая член. Баки кажется, что он сейчас взорвется от переизбытка ощущений, но он хочет большего.       — Стиви… давай по-другому? Хочу видеть тебя, твое лицо… губы, — голос Баки дрожит, и Стив понимает все и отпускает Барнса, который немедленно ложится на спину, и Стив одним движением насаживает его, растянутого и мокрого от смазки, на свой член. Роджерс знает, как Баки всякий раз теряет голову от поцелуев, и дает ему это. Целует жарко, страстно, как в последний раз. Пальцы Баки сжимают плечи Стива до синяков, его ногти практически впиваются в кожу. Стив шипит, но не разрывает поцелуй, хотя его тело уже дрожит от постепенно приближающегося конца. Роджерс уже забывает об осторожности: его движения становятся размашистыми, резкими, он практически вбивает Барнса в постель. Одна рука Баки сжимает член, а другая цепляется за Стива, скользя по мокрой от пота коже. Любовники уже не пытаются заглушить свои стоны, не боятся быть услышанными. Окружающие должны понять. Наверняка не только Стив и Баки считают, что завтрашний день может стать последним.       Стива накрывает первым. Его член дергается внутри Баки, изливаясь вязкой жидкостью. Некоторое время он осоловело лежит на Баки, пока не осознает, что Барнс еще не кончил. И его губы снова оказываются на уровне члена Баки, который вскидывает бедра вперед. Стив снова заглатывает почти до основания, проникает пальцами в расширенное и покрасневшее отверстие, ласкает твердый бугорок простаты. Стив делает все, что нравится Баки: то насаживается практически до горла, то выпускает член и засасывает тонкую кожу, то просто дразнит языком головку, и Барнс готов отдать все, что угодно, лишь бы это не прекращалось. Баки комкает подушки, извивается, пока оргазм не настигает и его, и в этот раз Стив не успевает вынуть изо рта член Барнса. Но Баки притягивает Стива к себе и целует, чувствуя на его губах свой солоноватый вкус, и это со стороны могло бы выглядеть грязным и пошлым, но сейчас кажется абсолютно уместным. Кто знает, может это их последний раз.       У них не остается сил даже на подъем с кровати. Сначала нужно отдохнуть и понежиться на мокрых простынях, потом сходить в душ и перекусить, а ночью… нет, не спать, а заниматься сексом. Так же долго и страстно. А может и спать, но только в объятиях друг друга. Сейчас же можно устроиться на мощной груди Стива, отдаться его ленивым ласкам и поговорить. Вот просто так, ни о чем. Потому что это может быть последний раз, когда они вместе.       — Ну как? — спрашивает Стив, поглаживая Баки по спине кончиками пальцев. Баки жмурится и отвечает:       — По-моему, очень неплохо для конца света.