Someday

— Дурак, сказал он себе, — запомни, дурак, никогда нельзя расчитывать, что другие будут разделять твои чувства или твое настроение.

Ричард Олдингтон. Все люди — враги

В голове звучало всего одно слово - надо. Еще раз прокрутив в мозгу команды, я открыл глаза. Передо мной, словно какой-то художник работал кистью, стала появляется дверь. Резная, она должна была, как я надеялся, пропустить меня к победе и славе. Увы! Тогда, впервые приотворяя дверь Выручай-комнаты, я и не догадывался, к чему действительно меня приведет приказ Темного Лорда. * * * Два месяца уже я пытался починить чертов шкаф. А ведь столько хвастовства, самоуверенности по началу! Глубоко вздохнув, я оглянулся на висевшее рядом тусклое зеркало. На меня смотрел некогда красивый юноша с белыми снежными волосами, покрытыми таким слоем пыли, что казалось, будто они серые. Щеки впали, под глазами темные круги. На кого я становлюсь похож? Пэнси уже высказалась по этому поводу. Теперь на ее скуле синяк под стать моим фиолетовым полукружьям глаз. Раздраженный я схватил первую попавшуюся в руки безделушку. Она тут же отправилась в дверцы шкафа. Ожидаемого звука удара о дерево не последовало. Он был другим, более жестким, каменным. Заглянул в шкаф. Откуда-то сбоку тянуло теплым летним бризом. Это осенью-то? Глубоко вздохнул, повернулся к зеркалу. Подумал, что пора бы заняться восстановлением своего честного, или около того, имени, хотя бы в своих собственных глазах. Решив до последнего не смотреть, шагнул, так и пялясь в зеркало. Шаг, другой, на третий нога оперлась на каменистую поверхность, а тело окутало летнее тепло. Я повернул голову и обомлел. Передо мной шумела длинная узкая улочка, по которой бегали торговцы с повозками товаров, девушки несли на головах тканевые тюки, в воздухе витал аромат помоев, и сновали туда-сюда навозные мухи. Стараясь не наступать на последствия недавнего променада ослика или лошади, я пошел вдоль домов, решив изучить немного окрестности. Архитектура - смесь восточных глинобитных построек и европейских средневековых зданий. Отец как-то рассказывал, что раньше таким городом была Акра, когда там жили мистики, европейские маги, начавшие забывать традиционную школу, но уже освоившие восточное колдовство. Времена крестовых походов - штука интересная. Всякие там крестоносцы, тамплиеры, ассасины, религия. На стенах домов были развешаны огромные полотнища с нарисованным на них коронованным оленем. Кое-где это изображение было на золоченых щитах. Я шел медленно, так как отдавал себе отчет, что если ускорюсь, то просто сдохну от жары. В очередной раз, сделав поворот, я оказался зажатым в толпе, которая неслась вперед - к высокой, судя по всему, крепостной стене. На ней стояли трое: молодой парнишка моих лет в короне, похожей на оленьи рога; огромный мужчина с изуродованным лицом; хрупкая рыжая девчонка. Толпа кричала разное: «Долой цареубийцу!»; «отдайте нам десницу!»; «королева – шлюха!». И много всего еще интересного на эту же тему. Девушка от этих слов плакала, парень багровел от злости, только мужчина сохранял каменное спокойствие. Толпа могла беситься еще долго, если бы стоящий неподалеку от меня юноша не крикнул: «Зима близко»! Девушка звонко засмеялась от этих слов и получила пощечину от мальчишки. Сразу же вся троица покинула стену. Толпа с криками, но все же начала расходиться. Я захотел вернуться в Выручай-комнату, но после долгих блужданий понял одну простую истину - я заблудился! В животе урчало, денег в карманах не было, но прямо по курсу стояла таверна «Пьяный пересмешник». Твердо решив набить свой живот, я подключил все свое обаяние, чтобы наесться на халяву, и перешагнул грязный порог забегаловки. Ища глазами жертву, которой предстояло стать моим кошельком на этот вечер, я заметил одинокую женскую фигурку за самым дальним столиком. Смело направившись к ней, я резко затормозил, поймал ее взгляд. Больные голубые глаза, полные слез, замерли, остановив взгляд где-то в районе моей груди. На щеке алел кровоподтек, губа была разбита, а рыжие волосы, еще совсем недавно уложенные в сложную прическу, были спутаны и растрепанны. — Вы что-то хотели? – спросила она, так и не подняв глаз. — Я присяду? Она пожала плечами и отвернулась. Я сел на стул под аккомпанемент собственного желудка. Тонкими пальцами девушка достала мешочек, из которого высыпала на стол несколько золотых монет. — Пойдите к хозяину и попросите индейку и два стакана дорнийского, — заявила она приказным тоном. Я решил, что лучше будет подчиниться, и заказал все, что она простила. Неся поднос с едой, я поймал себя на мысли, что хотел бы заплатить сам. Я? Хотел? Что-то новенькое! Излишне громко стукнув подносом о стол, я заставил девушку вздрогнуть. Сел, забрал самый большой кусок индейки. И в упор начал рассматривать сотрапезницу. Даже в таком растрепанном виде она выглядела красивой. Пожалуй, в будущем она могла бы стать просто роскошной женщиной, если белобрысый хам не перестанет издеваться. Хам? Я замер на этой мысли. Чертов шкаф! Без постоянной тренировки языка на грязнокровках я явно изнежился. Увы, увы! Девчонка ела очень элегантно, в отличие от меня – ножом и вилкой. Она казалась здесь, в грязном кабаке, неземным существом. Ее взгляд блуждал по моим рукам, но на мое лицо она не заглядывала. Я ей не нравлюсь? Черта с два! Я ей понравлюсь. Или я – не Малфой. — Как тебя зовут? — С-Санса… — прошептала она, так и не отрывая глаз от рук. Теперь своих. — Санса, — повторил я. — Тише! – воскликнула она. На нас обернулись. — Ты сама привлекаешь внимание, — со смехом заявил я. Девушка, сфокусировав взгляд на мне, тихо, но без дрожи повторила: — Тише. Милорд, я прошу вас не называть мое имя так громко. И вообще, лучше воздержаться от обращений. А с кем я имею честь говорить? – опомнилась она. — Малфой. Драко Малфой. А почему я должен воздержаться? — Эти люди, — с некоторым презрением произнесла девушка, — сдадут меня за пару золотых гвардейцам или королю. Джоффу… — голос предательски дрогнул. Сколько же боли в нем было! — Джофф – это король? Блондин такой? — Да… Вы разве не знаете? – на милом личике Сансы отразились удивление и страх. — Вообще-то, нет, — я пожал плечами. – Я тут первый день. Проездом. Девушка задумалась. А потом поставила меня в тупик своим вопросом. — Вы с Пентоса? — Нет. — Но… Откуда тогда? – она спросила это, нагнувшись ко мне очень близко. — Издалека… — прошептал я, придвинувшись к ней еще ближе. Она не отодвинулась, но снова спрятала свои глаза. Ну что не так?! — А кто ты? Расскажи о себе подробнее. — Леди Старк. Простите, но я не хочу сейчас обсуждать эту тему. Чуть помедлив, находясь где-то в своих мыслях, она повторила фразу юноши из толпы: «Зима близко». Лицо ее было отсутствующим, и я решил ее вернуть на грешную землю, слегка толкнув в бок. От прикосновения легкая ткань платья соскользнула, открыв взору белоснежное плечико с веснушками и довольно развитую, туго затянутую в расшитый стрекозами корсет, грудь. Ладонь легла на нежную кожу плеча. Санса вздрогнула, покраснела и вернула рукав на плечо своими тонкими пальчиками, которые были украшены кольцом с металлической бабочкой под, стать цветным стрекозам корсета. — Вы что-то спросили? — Что такое - «Зима близко»? — Девиз дома Старков. Моего дома. С тех времен, когда Старки были королями Севера. Я точно должен завоевать ее сердце! — Значит, ты – принцесса? — Значит, да, – ее щеки снова покрылись румянцем. В кабак зашли двое мужчин в золоченных доспехах и белых плащах. — Скажи, принцесса, а как выглядят гвардейцы? – спросил я, не сомневаясь в ее ответе. Один из мужчин посмотрел в нашу сторону. – Прости, но все для твоего блага. Я притянул ее к себе и жадно поцеловал. Она робко ответила. От ее губ пахло виноградом и, почему-то, яблоком. Ах, да, индейка была с ним! Краем глаза я заметил, что гвардейцы ушли, но разрывать поцелуй не стал. Это было жутко приятно. Моя рука легла на ее левую грудь, и я почувствовал мелкий стук ее сердечка. Как у пташки, ей Богу! * * * — Где ты шлялся, наш принц? Тебя не было за ужином! Пэнси!!! Знала бы ты, как вкусно я на самом деле ужинал! Как же я ненавижу ее морду. — Там, где надо. — Неужели? Почему это «надо» растянулось до полуночи? — Иди отсюда, Пэнси, если не хочешь получить еще один синяк для симметрии! — Хам! – визжит она, но послушно уходит в спальню. В комнате остались только я с Забини. И слава Мерлину! Блейз подошел ко мне. Провел ладонью по щеке, поднял подбородок и заглянул в глаза. — Ты прям светишься. Получилось? Я отрицательно качаю головой. Блейз сдвигает брови. — Ели бы я тебя не знал, то решил, что ты влюблен, но… Я горько вздыхаю. Перед глазами снова появляются стрекозы и бабочка. — Малфой! Я в это не верю! – воскликнул Забини. – Ты серьезно? Я лишь улыбаюсь. — Кто? Ха! Неужели ты думаешь, что я расскажу тебе о моих голубых глазках? — А как же я? – Блейз вкладывает в поцелуй всю возможную страсть, пытаясь прорваться сквозь стиснутые зубы. Во мне – никаких чувств. Неужели пташка так на меня успела повлиять? Аккуратно, но настойчиво я отстранил Забини. — Я тебе ничего не обещал, — у парня от моих слов перекашивает лицо. – Мог бы за меня порадоваться. — Найду его и убью. — Нет, Забини, ее ты не найдешь. Не найдешь, — повторяю я уже для себя. Возможно, я и сам больше ее не увижу. — Ее... Девушка? Верх логики! Нет, блин, - животное. А впрочем… — Пташка, — отвечаю я. И захожусь хохотом, глядя в оторопевшее лицо Забини. Если он подумает про зоофилию, мне будет стыдно. Определенно - стыдно. Забини рассерженно уходит, под звуки моего истеричного смеха.