Мертвая Психея

Бессмертная твоя судьба Психея Начнется на краю обрыва О. Липа Я не знаю твоего сердца, Не знаю, с чего начать, Но я чувствовал, как ты иссушаешь реки, в которые я окунулся. Evanescence - Hi-Lo Я действительно хочу сказать тебе, что все будет в порядке. Не переживай. Иначе погубишь свои мечты. The Burned - Listen Вряд ли она могла быть шумной, открытой душой с прозаичными проблемами, о которых они все так мечтали. Наверняка, ребенком она предпочитала воображение играм, книги фильмам и общество одного лишь брата всей детской ораве во дворе. Но это не значит, что ей предписано не знать веселья, быть заколдованной принцессой в темной, холодной башне своего разума. Тони Старк хотел бы знать, как Ванда Максимоф умеет веселиться на свой разумный, задорный лад. Как она умела. Спокойная, широкая река, наполненная тяжелыми темными водами, порою сверкала изумрудными камнями при солнце, - вот она, Ванда. Только жизнь не оставляла девушку в покое. Последний удар, апокалиптическим метеоритом рухнул на планету Максимоф, сковав льдом ее водоемы. Никто – Тони широко ухмыльнулся – никто не мог предположить насколько сильно он устал жить и бояться за всех. Про себя думать и беспокоиться, стало глупым. Только бы остались силы продолжать строить образ нарцисса. Но вот напротив, чуть наискосок, сидит ребенок, подперев маленькую голову крошечным кулаком, в котором спала космическая сила. Тони смотрел на ее лицо как на картину, он мог смотреть, сколько захочется – даром он прятался за полками стеллажей. Так случалось часто. Мужчина падал глубоко в себя, перебегая от фактов к фактам, словно импульс по нейронам. Прокручивал старые сценарии, упирался в хорошо известные стены, чертил одним лишь взглядом графики и формулы, которые повергли бы любого нормального человека в приступ самобичевания. Циркулируя по сплетениям цепей в своем мозгу, Тони выныривал в реальность и всегда, первым, что он видел своим осоловевшим от усталости и круговерти взглядом, непроницаемое лицо Ванды, погруженной в свои черные воды. Это стало привычкой. Тони словно нашел опору, гарантию того, что он не потеряется в дебрях своих сожалений и вопросов. Все еще витая среди обрывков идей, хмурясь, жестоко прокусывая губы, Старк позволял себе на второй частоте воспринимать светлый лик, как диск луны, омраченный двумя полукружьями теней от ресниц и плохого сна. Сколько не повышай голос Фьюри, прочисть горло еще, Стив, толкни себя сама, Наташа, - Старк не вернется на связь, пока взгляд не упадет на тихую Ванду. Спустя месяцы правило распространялось не только на совещания и совместные потери времени в архивах, в попытке спрятаться от мира. Тони Старк реагировал на свой триггер во всех местах встречи. Ванда же в свою очередь не реагировала на своего бывшего врага номер один. Казалось, в ней осталась только раздражимость на шум. Как только в комнате появлялась толпа громко спорящих агентов, Ванда тихой тенью ускользала в поисках другого укрытия, оставив после себя стакан с полосками от черного чая. Старк ждал юношеского максимализма; оскорбления, тотальное игнорирование, истерики, попытки выставиться вперед, напоминания о его вине. Теперь он ждал любого проявления интереса к жизни. Он справится с рваными ранами на его душе, что-то придумает с этими лохмотьями, а вот она? Отмахиваться тем, что Ванда сильная, удел слабых мужчин, а Тони Старк не таков. Тони не знал наверняка, есть ли у него возлюбленная, верные друзья и дом, сомнения обступили и гложили его. Но он знал точно – у Ванды нет ничего. Чем больше он спасался ее обликом, тем больше он понимал - она больна тем же, чем и он. Ванда теряет себя. Ничего не имеет большого значения, Тони больше не чувствует важности, он теряет разницу между цветами, силами чувств, хорошим настроением и плохим, он специально путает и теряется в текстурах. Тогда почему его не отпускает печать отчуждения на чужом лице? На чужом, молодом, красивом, несчастном лице… Мужчина вздохнул, перекрещивая руки в другом порядке. - Наташа, - на выдохе протянул Тони, откидываясь назад. Рыжая голова даже не оторвалась от экрана монитора. - М? - Как там свежая кровь? - Такое ощущение что уже и не свежая. - Не понял. - Если ты про задор и усидчивость зеленых, то там, в помине этого нет. Мужчина издал звук сродни недовольному кошачьему урчанию. Романоф хотела уже открыть рот для вопроса, что миллиардер забыл в месте, в котором он появляется, только если конвой уже выслали, но решила поберечь себя. - Интересно, что с Максимоф? Она теперь гражданка наших доблестных штатов? Можно ли ее звать соотечественницей? - Точно не знаю, но ЩИТ выделил для нее как для всех своих людей апартаменты. А звать ты ее можешь как угодно, она все равно не откликается ни на что. Тони прошелся по периметру огромного зала для международных переговоров. Ни у кого не возникло бы и сомнений, что гениальная голова вынашивает очередную сумасшедшую идею. Но мужчина думал только о том, как серы и холодны рабочие апартаменты щедро предоставляемые ЩИТом. Картинки в широком разрешении о всевозможных вариантах конца света и непроницаемо-вопрошающее лицо Пеппер, мигая, мутными пятнами пропали дальше за сеткой синапсов. *** - Это была временная мера. Простите за такую задержку. Прошу. Человек в костюме, представившись кем-то из отдела кадров ее нового места работы, протянул ключи. Неуверенная в своем праве, Ванда приняла связку. Но морщины быстро разгладились и интерес, который и так особо не распалился, умер в зародыше. Только мутная, отдаленная мысль, что ее переставляют из места в место, ожидая исправного функционирования. Забывшись окончательно, идя по улицам города, Ванда пробежалась по карманам кожаной куртки в поисках пачки сигарет, но очень туго и с трудом вспомнила, что не то чтобы бросила, а скорее забыла курить, да и в этой стране ей еще запрещено этим заниматься. Последние полгода на нее часто падала эта тяжелая плита контузии. Тяжелые и густые волосы, как покрывало из дорого палантина, каштановыми занавесями опустились по щекам вниз. Перед ее взором мелькали черные ботинки, она не знала как еще ниже опустить голову. Хотелось совсем закрыть лицо руками. Порыв ветра колыхнул пряди и принес аромат дождя и зелени. Ведьминские глаза стрельнули в сторону. Девушка не заметила, как дорога к ее новому месту проживанию пролегала через зеленые скверы. Само место проживания представляло собой белый пятиэтажный дом с серой крышей и вензелями на ажурных балконах. Еще девочкой, такие дома она разглядывала на открытках из Парижа и на иллюстрациях к романам. Маленькая Ванда читала, что в таких домах на средних этажах жили аристократы и их вход был парадный, а слуги заходили с черного и жили под самой крышей. Тогда, ей хотелось только бы побегать по лестницам этих белоснежных кораблей, поводить руками по витиеватым решеткам. Ванда глянула в картонку, которая прилагалась к ключам, чтобы сверить адрес. Нет, все верно. В подъезде с улыбками и приятным, ненапряженным поведением ее встретила молодая девушка, чуть старше ее, представилась так же работником ЩИТа и провела новоиспеченную хозяйку квартиры на третий этаж. - Три просторные комнаты. Обставлены. Но если вам что-то не нравится или если хочется добавить или поменять, только позвоните. - Нет-нет, - искренне поспешила вставить Ванда. Она мягко шагала по бордовому ковру, закрывавшему всю площадь пола. Рука мягко касалась гладкости слоновой кости – столешница, туалетный столик, вставки в широком кресле – молочность и свет мебели еще больше выделялся на текстурах темного ковра. – Мне все нравится. Да. Нравится. Безусловно, мебель была баснословно дорогой. Дом в лучшем районе города, ради которого семьи богачей готовы устраивать гражданские войны. Но в этом не было кичливости, склонности к пафосу и болезненного самолюбия. Только вкус и щепетильный подбор, чтобы юной девушке было здесь хорошо и уютно. Ванда даже пробудила свой хриплый, низкий, но все же мягкий голос для своей спутницы, чтобы узнать все нюансы духовки и что за растения живут в ее новом доме, чтобы знать, как за ними правильно ухаживать. На полках в кухонных шкафчиках красовалась коллекция чаев. Словно колдуя, Ванда пробежалась пальцами по хрустящим упаковкам, выбирая в какой последовательности попробует все. Поблагодарив консультанта, Ванда пообещала увидеться на работе, на что девушка ответила, что это вряд ли. Выключив свет во всех комнатах, заварив чай, Ванда опустилась на порог балкона, вытянув ноги вперед, на прохладный бетон. Небо темнело, вовлекая за собой разноцветные огни города. Девушка то щурила глаза, то широко распахивала, меняя четкость огней на размытость гирлянды. Снова пальцы потянулись за сигаретой, но снова вспомнив, Ванда громко по-кошачьи фыркнула, щелкнула пальцами и хрипло рассмеялась, закрывая глаза рукой. Фигура застыла в костлявом оцепенении. Пальцы, которые только что шарили по пустым карманам, пытались сжать и не пропустить обжигающие слезы, которые падали градом на колени. Сдавшись, Ванда стала размазывать реки по щекам, остужая и успокаивая себя. Она смотрела вперед сквозь набегающие слезы в размытые золотые огни чужих окон и фонарей. Девушка в вечерней прохладе города, омывала лицо своим горем, одновременно вздыхая и выстанывая его. Отхлебнув горячий травянистый напиток, Ванда продолжала тихо плакать, но уже подняв взгляд к небу. Курить захотелось не по старым картинкам воспоминаний. Ванда сделала еще один быстрый живительный глоток. Мысли ожили. Сейчас она возьмет свои ключи, которые лежали на ее кухне, выйдет в вечерню прохладу в магазин за продуктами. И даже за никотином, несмотря на свое неполное совершеннолетие. Она сможет убедить, что ей уже двадцать один год. *** - Тогда до вечера! Романоф махнула рукой и ключ от машины блеснул в свете ламп. Ванда только успела вскинуть взгляд к коллеге и наставнице, чтоб согласно кивнуть, как изгибы пантеры слились в черноте за порогом. Зеленые глаза вернулись к экрану монитора, на котором мигал код, который необходимо было взломать. Девушка уже подумывала применить свои способности, но хотелось дойти до этого своим умом. - Вечерние посиделки? Ванда сверкнула глазами в дальний угол. Сил не было культивировать в себе ненависть. Тем более, Ванду настигла мысль, что жизнь настолько несправедлива, что повергает всех людей жить не пойми как. Продавать бомбы террористам, помогать искусственному разуму с замашками Шекспира уничтожить жизнь на Земле… Старк же думал о том, что ведьмой эту девушка сделала природа, а не опыты, от которых у мужчины леденела кровь. В темноте влажно зеленели глубокие колодцы глаз, контуры бледной матовой кожи слегка размывались от неясного света ламп, узкие, острые как ветки голого дерева, пальцы замерли над сенсором, над которым секунду назад стремительно порхали. Как можно было это лесное создание уложить на железный стол и копошиться в ее сплетениях крови и нервов. Старк продолжал молча смотреть на нее, водя пальцами по сжатым губам. - Да. Тони словно прикидывая как возможно протащить рояль в форточку, продолжал водить глазами по скрытой в, словно специально призванном, мраке фигуре. На девушке была не очень тщательно, но все выглаженная черная блуза. - Паспорт взяла? Ванда опустила взгляд и продолжила водить пальцами над дисплеем под звуки отказа. - Просто пройдемся по улицам. Мужчина глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Девочка сегодня посмотрит на город. Тогда он попробует спать без кошмаров. Что-то кольнуло в сердце и робость наворачивая обороты, заколотилась в висках, превращаясь в звуки набата. Старк подхватился и дергано запахнул пиджак. Это ничего не меняло и столько же значило, но он совсем забыл что Ванда шутя умеет читать мысли. Что-то внутри заныло – пусть прочтет, пусть прочтет! - но Старк поспешил скорее закрыться в доме, где была Пеппер и никто не сможет тронуть его разложенные по полкам сознания теории и формулы. - Позвольте. Черный рукав с золотыми запонками и выглядывающая белоснежная рубашка появились перед Вандой. Широкая ладонь, с грубыми, изрезанными шрамами пальцами медленно вскрыла код, над которым Ванда билась весь день. - Запомнила? – не очень усердно красуясь, бросил он через спину. - Да, - бесцветно вторила девушка.