Может чаю?

Как-то великому черному магу стало скучно. Даламар с Цианом его страшно задолбали, поэтому он решил позвать к себе в обитель светлую жрицу на чай. Ничего такого в этом предложении Рейстлин не видел. Он же не приглашает ее идти в Бездну, или там перейти на сторону зла. Он просто зовет ее попить с ним чай. Рейстлину Маджере просто стало скучно. Крисания была страшно удивлена получению приглашения в башню на чай. Она сразу же начала искать в этом какой-то скрытый смысл. Все-таки, Рейстлин служит злу и самому себе, разумеется, и значит не может позвать ее просто так. Интересно, что он задумал? Может хочет с ее помощью Такхизис прикончить? Вот в таком ключе шли мысли жрицы. Да и еще с такой скоростью, что она за ними просто не успевала следить. Почему-то вопроса идти или нет в башню к великому черному магу у нее не возникло. Она сразу же решила, что пойдет туда. Несмотря на то, что была абсолютно уверена в том, что это ловушка. Даламар тоже так нехило удивился, когда шалафи сообщил, что к ним придет жрица и попросил приготовить им чай и что-нибудь к чаю. Причем сделать ему это надо немедленно, поэтому Даламар с метлой и веником шел на кухню. «Нет, я вам что повар? Или слуга? Или уборщица? Нет! Я ученик великого черного мага. Ученик, а не повар! И вообще, я черный маг! А из меня слугу делают!» — думал Даламар. Вскоре Даламар подумал о том, что после того, как он все приготовит для чаепития Рейстлина и Крисании, ему придется завершать уборку, а Циан сломал его лучшую метлу. Вот гад! И нахрен он тут нужен. Рейстлину, что меня мало? Думая о том, какой метлой будет лучше доделывать уборку, Даламар подумал, что и после ухода жрицы все опять мыть придется. Натопчется здесь эта Крисания. Ну неужели Паладайн не может научить свою жрицу летать? Так у Даламара будет поменьше страданий. Да, определенно было бы хорошо, если бы Крисания летала, пусть невысоко, но не касалась бы земли. Главное в башне, потом пусть топчется где хочет. Паладайн, видимо, решил не исполнять желание Даламара, и Крисания вошла в башню на своих двух, а не взлетела. Хотя это обрадовало Циана, ведь у Даламара будет больше работы. Крисания даже и представить не могла, как ее приход расстроил Даламара. Впрочем, жрица и думать забыла про Даламара. Ее волновал только Рейстлин. — Добро пожаловать в башню, Крисания! — встретил жрицу маг. — Здравствуй, Рейстлин. — Прошу проходи, не стесняйся. Давай пройдем в мою комнату и попьем чая. — Конечно. Когда они пришли в комнату мага, на столе стоял горячий чай. Так же на столе были всякие сладости. Рейстлин где-то вычитал, что девушки любят сладкое. Первой начала говорить Крисания, разумеется, после того как они оба поудобнее устроились за столом. — Рейстлин, я хочу чтобы ты понимал, что я не стану помогать черному магу. Я не стану делать то, для чего ты меня сюда позвал, — в душе Крисания прекрасно понимала, что если он ее попросит, она сразу же это сделает. Ну вот, не в силах она ему сопротивляться. Но уж очень ей хотелось выглядеть в глазах мага гордой и неприступной. — То есть, ты отказываешься пить чай? А зачем тогда ты пришла сюда? Я приглашал на чай. Даламар расстроится, ведь он так старался сделать лучший чай для тебя. — Что ж, поблагодари от меня Даламара. Но ты прекрасно знаешь, что я говорю не о чае. После этих слов Рейстлин встал в ступор. Что, черт возьми, несет эта жрица? Значит, он зовет ее к себе в башню, поит своим чаем, а она обвиняет его в тайных планах? Рейстлин пообещал себе больше никогда не делать добрых дел, особенно в отношении светлых жриц, в частности жриц Паладайна. — Крисания, дорогая моя, а не хочешь ли ты просветить меня в моих планах? А то я немного не в курсе. Теперь смутилась Крисания. Как понимать слова мага? Вдруг она зря заподозрила его в тайных замыслах. Бред! Он черный маг, а черные маги творят только зло. Он просто хочет ввести ее в ловушки. Не выйдет. — Не знаю я твои черные замыслы. Они на то и планы черного мага. Мне такое и в голову не придет. Не нужно играть в игры. Просто скажи мне правду. Зачем ты меня позвал? — Как скажешь. Возможно, правда тебя удивит, и скорее всего, ты в это не поверишь. Правда в том, что однажды великому черному магу Рейстлину Маджере стало скучно, и он пригласил к себе в башню прекрасную светлую жрицу на чай. Но она начала обвинять его в тайных черных замыслах. А дальше история еще не завершилась. После того, как Рейстлин назвал Крисанию прекрасной, у нее снесло крышу. Ни слова больше она не услышала. Поначалу она просто молчала. Потом уже напрямую полезла к бедному черному магу. — Рейстлин, Ты правда считаешь меня прекрасной? Прошу, скажи! — Язык мой враг, — Крисания не услышала фразу Рейстлина, а даже если бы и услышала, то все равно бы восприняла ее как «прости, что не сказал раньше, самое прекрасное существо на свете». Прежде, чем продолжить свою фразу Крисания встала и начала то ли ходить по комнате, то ли танцевать от счастья. — Ах, ты позвал меня, чтобы признаться в своих чувствах? Это очень мило. Рейстлин пообещал себе, что больше никогда не будет поить посвященных Паладайна чаем. — Что? Нет! Я просто хочу попить с тобой чаю. Я же не знал, что у тебя от него крышу сносит, — Крисания решила, что он специально врет, потому что не любит говорить о своих чувствах. Он ведь точно прячется за злобой, чтобы чувства скрыть. — Рейстлин, я понимаю, что неловко говорить о своих чувствах. Но я хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя. После такого признания Рейстлин впал в ступор. И что ему теперь делать? Не, ну что это такое? Зовешь девушку на чай от скуки, а она то в черных замыслах обвиняет, то в чувствах признается. Из-за того, что она под защитой Паладайна, он даже магию к ней применить не может. Беспредел! И в его собственной башне! От ответа на признание жрицы Рейстлина спас Карамон, который неизвестно как пересек Рощу мертвых. Карамон зашел в комнату Рейстлина, чем удивил и возмутил обоих. Рейстлина возмутило, то что брат пришел к нему без предупреждения, и он не успел смотаться куда-нибудь подальше. Крисанию возмутило, во-первых, то что Карамон был пьян в хлам, а во-вторых, то что он прервал признание Рейстлина, она была абсолютно уверена, что именно это он и собирается сделать. — Ой, я вам помешал? Не хотел, извините. Выпить случаем не хотите? — заплетающимся языком спросил Карамон. Скорее всего из-за алкоголя Карамон и смог преодолеть Рощу мертвых, но сейчас он стоял весь в колючках и ветках из рощи. После фразы Карамона, Рейстлину и Крисании пришла одна и та же идея, но с разными целями. Рейстлин хотел споить Крисанию, чтобы она забыла сегодняшний вечер. Крисания же хотела споить Рейстлина, чтобы тот стал посмелее и более открытым, и наконец, признался в своих чувствах. — Хотим! — одновременно ответили Рейстлин и Крисания, чем очень удивили Карамона. Он поставил им на стол 2 бутылки гномьей водки и 2 оставил себе. Откуда и зачем взялась у него водка, Карамон не в курсе. После этого Карамон пошел спать, точнее собрался идти спать, он думал, что в башне определенно найдется для него комната, и он с легкостью ее найдет. После ухода Карамона больше ни Рейстлин, ни Крисания к чаю не притронулись. На столе появились рюмки. Рейстлин надеялся, что больше ничего отвечать жрице не надо, но к его несчастью, она была другого мнения. — Рейстлин, я ведь тебе нравлюсь, да? — нарушила молчание Крисания после нескольких рюмок. — Да. Ты очень красива. Но я не хотел бы говорить о чувствах, если не возражаешь. — Как хочешь, — Крисания подумала, что он просто выпил мало. Так ушла первая бутылка водки. Крисания пару раз пыталась выбить из Рейстлина признание, но безуспешно. Вскоре под действие алкоголя Крисания и думать забыла про это признание. Рейстлина охватил приступ сильнейшего кашля. — Рейстлин, ты в порядке? Может я тебя вылечу? Где же твоя настойка от кашля? Тебе не холодно? Может тебя укрыть потеплее? Может, наоборот, жарко? Окно открыть? Воды? Может все-таки Паладайн тебе поможет и вылечит? Помолиться за тебя? — заплетающимся языком поинтересовалась Крисания. — Крисания, что с тобой такое? Я в порядке. Бог твой мне помочь не сможет, даже если захочет, а такое вряд ли произойдет. И не вздумай за меня молиться! — ответил Рейстлин таким же заплетающимся языком. — Ладно, не буду. — Однажды, Крисания, я стану богом. Убью Такхизис и займу ее место. Я создам лучший мир, лучше чем этот. Я отомщу Такхизис за мать. Я буду богом. Избавлюсь от своей болезни. Больше никто и никогда не будет насмехаться надо мной. Я стану великим и известным. Больше мне никогда не понадобится помощь Карамона или Даламара. Я наконец-то избавлюсь от достающей опеки Карамона. — Ты уверен, что в порядке? Тебе воды не дать? — Я в полном порядке. Я стану богом. — Становись на здоровье. Тебе помочь может? Может, успокоишься тогда. Так за их разговором закончилась еще одна бутылка водки. Упоминать, что Рейстлин и Крисания были пьяны в хлам нет необходимости. *** Карамон после того как отправился на поиски комнаты, забрел в комнату Даламара. С ним Карамон выпил бутылку водки, затем вторую. По всей башне уже ходило эхо их песен. Их слышали жители башни кем бы они не были. Разумеется, кроме Крисании и Рейстлина. Через какое-то Карамон с Даламаром вырубились, и на утро были очень удивлены тем, что проснулись в одной постели. Даламару повезло, потому что на утро Рейстлину с похмелья было не до Даламара. А вот Карамону повезло меньше, его дома встретила жена со сковородкой. *** Утром Рейстлин с Крисанией проснулись в одной постели и в одежде. Крисания обрадовалась этому, ведь это значит, что ничего такого у них не было. Крисания задумалась чему, радуется больше тому, что осталась непорочной или тому, что за спиной нет ночи с любимым, которой она не помнит, ведь это значит, что первая их ночь будет отчетливо в ее памяти. Она решила, что последнему. Но, а вчерашний вечер они оба абсолютно не помнят. За это можно благодарить Карамона или алкоголь.