Полетели листья

Довольный своей работой, Антон вливается в коллектив быстро и без проблем и находит тот необходимый молодому преподавателю подход. С первого курса он помнит то ощущение, когда перед парами со строгими преподавателями от нервов и страха сводило живот, и сам старается создать непринуждённую и приятную атмосферу. Студенты, наконец-то, выдыхают свободно. Для некоторых из них его пары как отдушина: можно расслабиться, посмеяться и вспомнить, что учиться бывает интересно и приятно. Они ценят Антона за понимание и сами не теряют чувства такта. Арсению тоже нравится Шастун. Антон всегда смеётся над странными и даже не самыми удачными шутками Попова, и Арсению кажется, что он готов на всё, чтобы Шастун всегда улыбался. Арсений ловит его на переменах, провожая от кабинета до кабинета какой-нибудь короткой забавной историей, и смотрит-смотрит-смотрит так, что Антон смущенно опускает глаза. Шастун уверен: где-то должно быть прописано, что такой взгляд в стенах университета запрещён. Попов не торопится переходить к активным действиям, ему нравится смущать Антона случайными прикосновениями и нелепыми фразами. Но Арсений забывает учесть, что Антон не мальчик и такие игры для него не в новинку. Шастун знает, как смотрит на него Попов и какие желания скрывает глубокий взгляд голубых глаз. Каким бы призрачным ни был их флирт, Попов выдаёт себя с головой, и Антон боится, что однажды он не сможет устоять. ** Попов и Шастун пересекаются так часто, как того хочет сам Арсений. Антон с первой встречи кажется ему невероятно интересным человеком. Тяга Антона к кольцам и браслетам, которыми он увесил свои худые запястья и пальцы, становится темой для глупых шуток Арсения, на которые Шастун уже почти не обижается. Он уверяет, что украшения не имеют никакого значения и ни одно из них не является особенным, ему просто нравится. Но Попов уверен, что ничего «просто» не бывает, и стремится докопаться до истины. — Сколько у Вас колец на этот раз? — шутливо интересуется Арсений, и Антон закатывает глаза. Такие вопросы уже вошли в привычку и кажутся Попову чрезвычайно смешными. — Предоставляю возможность посчитать Вам, — в тон ему бросает Шастун, не желая задерживаться на этой теме. Он собирается достать из сумки ежедневник и свериться с расписанием, но Попов внезапно перехватывает его руку. По телу Антона пробегает дрожь, он приоткрывает рот от удивления, но Арсений не смотрит на него. Он внимательно рассматривает его первую ладонь, на которой красуется целых четыре серебряных кольца. — Шесть. Два я на другой руке видел, — спокойно сообщает Попов и поднимает на Антона невозможно голубые глаза. Парень быстро одёргивает ладонь и торопливо сбегает из кабинета, в дверях чуть не сбивая Валентину Андреевну. Она переводит ошарашенный взгляд с Антона на Арсения и обратно, на что Попов неопределенно пожимает плечами, незаметно прикрывая руками стояк. Он даже думать не хочет о том, с каких пор у него встаёт от таких мелочей. ** Череда одинаковых дней стирает впечатление от того неловкого для Антона и странного для Арсения случая. Шастун, загруженный размышлениями о тленности бытия, игнорирует Попова почти неделю. Положа руку на сердце, Антон мог бы сказать, что избегает Арсения намеренно, но его об этом никто не спрашивает, и так только лучше. Попову хочется думать, что Антон просто размышляет и пытается понять себя, но Шастун давно всё понял. С той самой первой встречи, когда пронзительные голубые глаза загорелись интересом при виде Антона, Шастун понял, что пропал. И он убеждается в этом каждый раз, когда Попов говорит намёками и оставляет Антона додумывать самостоятельно. Арсений затевает полушуточный флирт, и Антон отвечает охотно, подстраивается под заданный им тон. Эти взгляды и легчайшие касания, которые Попов позволяет себе многим позже, сводят с ума. Но каждый раз Попов с той же лёгкостью, что общается с Антоном, уходит от него, никогда не переходя к чему-то серьёзному. Шастун боится надумать себе лишнего, принять внимание Арсения за чувства и жестко обмануться. Он не готов к этому сейчас и не будет никогда. ** — С двенадцатого числа к нам приезжают немцы по программе обмена между городами-побратимами. Нужно разделить их между студентами и обдумать программу, — сообщает Попов двум девушкам с третьего курса. — Идеи? — Мы возьмём одного, со второго курса, может быть, кто-то сможет. И Маша говорила, что собирается. — Отлично, тогда мне список, но чтобы без накладок, договорились? — строго говорит он и улыбается. — Теперь о приятном. Программа будет состоять из двух частей: учебной и культурной. Проведём несколько конференций, пригласим второй курс. Сводим их в Хаген*, как обычно, в музей-заповедник и исторический музей. Ещё можно в галерею, но это если останется время. Роман Вячеславович везёт их на футбол, найдите несколько парней для команды. И решите, кто из вас и куда будет сопровождать немцев. Девочки делают пометки в блокнот, и Настя утвердительно кивает: — Всё будет, Арсений Сергеевич. И ещё хотела уточнить: Антон Андреевич принимает в этом участие? — Разумеется, — с улыбкой говорит Попов, — он отвечает за развлекательную часть. Девочки смеются, в их глазах загорается озорной огонёк, и Арсению это не нравится. Он прекрасно знает, что немцы обожают пить и эту неделю студенты будут не жить, а выживать, страдая от непрекращающегося похмелья, и он даже думать не хочет о том, что может творить пьяный Шастун. *«Hagen» — ресторан немецкой кухни, в частности немецкого пива.