Тhe face of an angel

Саске недовольно морщится, когда ручка учителя мерзко щелкает о полированную столешницу, вызывая в голове парня импульсы болезненной вибрации. Он с силой сцепляет зубы, упрямо игнорируя монотонное щёлканье и перемещает тёмный взгляд к окну, где весеннее небо наливалось чернеющими разводами грозовых туч, озаряемых седыми всполохами зарниц. Саске уже и не помнил, когда в последний раз шёл дождь, но воздух уже потихоньку начал насыщаться озоном, щекоча ноздри приятным ароматом свежести. Лёгкий ветерок сквозь распахнутое окно приносит с собой первые прохладные капли, охлаждая разгоряченную кожу лица и щекоча открытую шею. Парень давит приглушенный вздох и устало щурится, расслабляя галстук, оставляя его болтаться бесполезной атласной удавкой. — Ты слушаешь, Саске-кун? Саске только лишь раздражается в ответ. Ему не нравился тон учителя, как и то, насколько мерзко звучало из его уст его имя — будто змеиное шипение. Волоски на теле вздыбливаются от этого полухрипа, приковывая внимание к бледному лицу мужчины. Губы Орочимару растягиваются в маниакальной улыбке, а янтарные глаза сощуриваются, глядя с некой долей сарказма. Саске ненавидел этот взгляд, но стоически глядел в ответ, упрямо поджав губы, а Орочимару только хищно усмехается, перекручивая в длинных бледных пальцах металлическую ручку с тонким теснением на грифе. — В последнее время твои отметки отставляют желать лучшего. Ты меня расстраиваешь… Учиха лишь цыкает в ответ, отводя глаза, но когда мужчина поднимается со стула, невольно отступает на шаг. Орочимару медленно обходит его, становясь за спиной, и ладони Саске вмиг покрываются испариной. — Я исправлюсь, — ничтожно-тихо хрипит Учиха, опасливо косясь за плечо, и вздрагивает, когда в ухо проникает свистящий полусмех. — Будь добр, Саске-кун, — елейно шепчет тот, и парень спешит увеличить между ними расстояние, но его предплечье сжимает стальная хватка, вызывая в теле болезненный спазм. — Иначе придется лично заняться твоей подготовкой… От этих слов подгибаются колени, но внешне Саске спокоен, лишь только сдержанно кивает, сжимая руки в кулаки, с вызовом вздевая подбородок. Орочимару вновь улыбается, и Саске ощущает тошноту, что сосущим сгустком селится где-то в середине груди. Он испытывает острое желание вырваться, но медлит, понимая, что в данном случае это будет неуместно. Наконец, его отпускают, и парень спешит к двери, слыша за спиной приглушенный смех, который только придает ему ускорения — входная дверь с треском захлопывается за спиной, а сердце заходится болезненным боем. Саске жмурится, встряхивая головой, и невидящим взором шарит по пустынному коридору, торопливо ступая прочь. Он уже и не помнит, с чего всё началось. Просто в один прекрасный день им представили нового руководителя, который не нравится ему с первого взгляда, и с тех пор начинается череда ненавистных для Саске дней. У него никогда не возникало проблем с обучением и дисциплиной, но учитель всегда находил за что вызвать его к себе в кабинет, где несколько часов к ряду доводил парня до состояния выжатого лимона. Раньше он лишь недоумевал от подобного рода выволочек, где минутное опоздание в начале учебного дня, или отметка ниже ста баллов превращались в изнурительные лекции, в ходе которых учитель кружил над ним словно сгусток тошнотворной тьмы. Далее Саске злился. Скрипел зубами, когда визиты в кабинет Орочимару участились с завидной регулярностью, отчего уже стали недоумевать и одноклассники. Нервно вздрагивал всякий раз, когда его сухо окликали, и он потерянно плелся в злополучный кабинет, где превращался в безмолвную статую, стоя с вытянутыми вдоль тела руками, изредка кивая, мечтая провалиться сквозь землю, чтобы больше не видеть этой ехидной физиономии с длинными темными патлами волос и жёлтыми змеиными огоньками вместо глаз. В конце концов злость превращается в тихую ненависть. Саске никогда не думал, что может испытывать настолько сильные эмоции. У него не было ни родителей, ни друзей, с кем он мог бы поделиться внутренними переживаниями. Был только он и его мысли, от которых, казалось, не будет покоя. Ночью обуревали кошмары, в которых Саске преследовал до жути знакомый шипящий голос, а бледные скрюченные пальцы тянулись к телу, приводя в ужас. Саске содрогался всякий раз, как переступал порог ненавистного кабинета. Однажды монотонные, изнурительные лекции перерастают в нечто большее. Орочимару подбирается к потерявшему бдительность Саске намного ближе положенного — широкая ладонь с длинными тонкими пальцами смыкается на вздёрнутом подбородке парня. Саске шумно выдыхает, невольно отступая, а Орочимару шагает следом, с силой вжимая в стену. Янтарные глаза оказываются в опасной близи от его лица. — Не станешь же ты кричать? — горячее дыхание опаляет кожу, но отвернуться Саске не позволяет рука, надёжно удерживающая его подбородок. Саске только ошарашено молчит, испуганный резкой переменой поведения преподавателя, и на какую-то долю секунды в глазах Орочимару ему мерещатся заострённые продолговатые зрачки. Совсем как у зверя. Он смаргивает, и глаза учителя вновь становятся прежними. С характерным янтарным отблеском. Но жуткое ощущение не покидает, заполняя душу липким холодным ужасом. Он медленно качает головой, показывая, что не станет кричать, и мужчина только сильней стискивает его подбородок. — Пустите, — глухо просит Учиха. Он пробует сбросить с себя цепкие пальцы, но запястье грубо перехватывают, а голову запрокидывают, вынуждая смотреть выше. Большой палец, удерживающий подбородок, медленно скользит по его губам, и Саске давит лихорадочный стон, ощущая волны пугающей паники. Орочимару только лишь смотрел, усмехаясь, словно наслаждаясь его тщетными попытками вырваться. Тихий стук в дверь на мгновение отвлекает Орочимару. Воспользовавшись заминкой, Саске резко отпихивает от себя тяжёлое тело учителя, и, спотыкаясь, пулей выскакивает в оживленный коридор. С этого дня Саске понимает, что так сильно ещё никого не боялся. Страх надёжно селится глубоко в душе, доводя до мелкой дрожи во всём теле, а поход в школу становится для него сродни мучительным пыткам. Он не знал, насколько далеко способен был зайти тот ублюдок, но отчего-то был уверен — добром это не кончится. Домой Саске возвращается вымокшим до нитки. Заперев дверь, он сползает на пол и сидит так некоторое время, приходя в себя, раскачиваясь из стороны в сторону. Как ни странно, но это помогает отвлечься, так что вскоре Саске понуро бредет в кухню, где ставит чайник и включает телевизор. Его родители умерли много лет назад и из родственников у него остался лишь старший брат, с которым они прекратили общение сразу же после похорон. Итачи оставляет его на попечение друга отца, после чего благополучно покидает страну. Правда, счёт в банке пополнялся каждый месяц, поэтому парень не испытывал особой нужды в деньгах. Нашарив в верхнем ящике стола пузырек с пилюлями, он механическими движениями отсчитывает пару и быстро отправляет их в рот, запивая прохладной водой. Успокоительное дарит уже совсем не тот эффект, что раньше, но, всё же, Саске чувствует себя намного лучше. Сначала он медленно раздевается, глядя перед собой отсутствующим взглядом, после чего направляется в душ, потом возвращается на кухню, где долго готовит себе ужин. За уроки садится поздно вечером, но все задания выполняет с особой тщательностью — он обещал исправиться. В полночь Саске привычно лежит в постели, молча созерцая потолок, закинув руки за голову. Сегодня он впервые задумывается о смерти и о том, что ждёт тех, кто оказывается на той стороне. Становятся ли они счастливей или же испытывают одиночество? Повернувшись на бок, он долго переваривает новую для него тему, придя к заключению, что если нападки учителя перейдут на новый уровень — он убьёт его. ****** На перемене Саске устало ложится на парту и долго смотрит в окно, где вновь темнеющее небо вспухает чёрными тучами, а далёкий рокот грома обещает затяжной дождь. Он вновь не берёт с собой зонт. — Выглядишь неважно, Саске-кун… Саске давит тяжёлый вздох и медленно поднимает голову, ставя перед лицом руки, сцепляя пальцы в замок. Чернильный взгляд с безразличием останавливается на лице девчонки с копной нежно-розовых прядей волос. Сакура Харуно, так её звали, но Саске предпочел бы нечто более существенное — прилипала. Она часто липла к нему по поводу и без, не хуже ублюдка Орочимару, чем в конце-концов стала раздражать его. — Не выспался, — честно отвешивает он, подумав, что так от него быстрей отвяжутся, но Харуно решает по-своему. — Нужно уделять больше времени отдыху, — взволнованно лепечет она, прижимая к груди учебники, и не встретив с его стороны явного согласия, решает продолжить никому не нужный разговор. — Саске-кун, я тут подумала… Саске окидывает её раздраженным взглядом, слегка сощурившись. — Чего тебе? Сакура выглядела смущённой, а зрачки в изумрудных глазах были расширенным, что выдавало девчонку с головой. Он явно нравился ей. От этого он раздражается ещё больше, но, казалось, Сакура даже не замечала этого, продолжая стоять возле его парты, наивно хлопая ресницами и улыбаясь. — Может, сходим куда-нибудь сегодня, Саске-кун? — Нет. — Я бы хотела стать твоим другом… — Мне не нужны друзья, — коротко цедит он, отворачиваясь к окну, дав понять, что разговор окончен, но Сакура никуда не уходит. — Всем нужны друзья, — слабо шепчет она, и Саске едва не скрипит зубами, прикрывая глаза. — Ты мне нра… — Саске Учиха, — громко зовёт длинноволосый юноша с блеклыми серыми глазами, заглядывая в класс и привлекая всеобщее внимание, — тебя в учительскую вызывают… Саске сжимается, стремительно бледнея, но виду не подает, только нехотя поднимается на ноги, ощущая дрожь в коленях. Проигнорировав несостоявшееся признание Харуно, он плетется мимо, хмуро глядя перед собой. — Раздражаешь, — бросает напоследок, и выходит в коридор. Только вот он не идёт в учительскую, как делал прежде, а решает переждать, мысленно отправив Орочимару к чертям. Он украдкой проскальзывает на верхний этаж, где осторожно отмыкает дверь, ведущую на крышу. Дубликат ключа он заполучил еще год назад, но замок так и не сменили, поэтому Саске с короткой усмешкой толкает дверь, морщась от протяжного скрипа несмазанных петель, торопливо перешагивает через порог, опасливо оглядываясь. На крыше он чувствует себя спокойней. Здесь ему кажется безопасней, так что думать становится легче. Устало присев у стены, он лениво смеживает веки, впервые за долгое время позволяя себе расслабленно выдохнуть. Над головой грохочет гром, а воздух насыщается дождевой влагой. Саске решает остаться тут до конца занятий, даже если вымокнет до костей, лишь бы только не пересекаться с желтоглазым ублюдком. И почему он вообще пристает к нему? Саске не понимал этой нездоровой заинтересованности, но каждый раз убеждался, что Орочимару ненормальный извращенец. Вполне вероятно, что кто-то ещё из учеников подвержен подобного рода издевательствам, но Саске предпочел бы выйти из этого числа «счастливчиков». Он тяжело вздыхает, подтягивая ноги к груди, и утыкается лбом в колени. Гром над головой набирал обороты, и парень невольно вздрагивает, едва не зажимая уши ладонями — это был первый раз, когда он решает прогулять занятия. — Чтоб тебя, ублюдок, — тихо шепчет он, осознавая, что теперь Орочимару вцепится в него мертвой хваткой. И почему у него нет того, кто бы мог постоять за него? Кто-то сильный и заботливый… В этот самый миг Саске, наконец, осознает, насколько он одинок, и слова Сакуры уже не кажутся ему такими раздражающими — он действительно всех отталкивает. И словно неудачник прячется на школьной крыше, боясь своего учителя, который, возможно, уже отправился его искать. От этой мысли Саске становится жутко, он невольно приподнимает голову, косясь на дверь. На какой-то миг ему мерещится жёлтый отблеск звериных глаз в приоткрытой щели проёма, так что Учиха невольно кидается всторону, заваливаясь на спину. Сердце оглушительно грохочет в груди, а ноги будто не слушаются. Судорожно хватая ртом воздух, он так и остаётся лежать, мечтая, чтобы этот кошмар прекратился. Когда спустя несколько минут ничего не происходит, он осторожно приподнимается на локте, и несколько раз жмурится, отгоняя липкую завесу наваждения — ему это лишь чудится. Сердце, наконец, успокаивается, и парень медленно поднимается на ноги, чуть пошатываясь, будто усталость разом лишает его всех сил. С неба срываются первые дождевые капли, вызывая в теле неясную дрожь, и когда прохладная вода начинает пробираться за ворот рубахи, оставляя на липкой коже мокрые дорожки, Саске недовольно морщится, поглядывая на наручные часы, размышляя, как ему незаметно покинуть школу, чтобы ни с кем не столкнуться. Воздух разрывает мощный раскат грома, и Саске стремительно кидается к двери. Он решает сбежать.