Шестая жена для дракона

Долгожданный отпуск подошел к концу, самолет плавно взмыл в небо, оставляя позади лазурное море и белый песок, а впереди ждала шумная столица и работа с девяти до шести. Да, когда-то, еще будучи студенткой-первокурсницей ИнЯза, которая, как и многие, приехала покорять Москву, я строила заоблачные планы и считала, что раз я тут, то моя жизнь обязательно сложится лучше, чем у родителей — учителей в маленьком провинциальном городке. Да, в юности свойственно ошибаться. Университет я закончила с красным дипломом и на этом мои «успехи» разом и закончились. Работа попадалась тяжелая и низкооплачиваемая, родители все чаще звали назад, и я бы скорее всего и вернулась, если бы не Ленка. Она помогла мне устроиться администратором в отель, где мои знания иностранных языков как раз и пригодились. Сперва все смотрели на новенькую «деревенщину» предвзято, но потом оценили мои способности улаживать возникшие конфликты и умение держать язык за зубами и все-таки приняли в коллектив. Жизнь стала постепенно налаживаться. — Добрый день, дамы и господа! Командир корабля Андрей Иванов и экипаж от имени авиакомпании Аэрофлот Российские Авиалинии приветствуют Вас на борту самолета Боинг 777, выполняющего рейс № TU-268 по маршруту Бангкок — Москва. Время в пути до Москвы — 9 часов 15 минут… — Маш? — вопрос подруги перебил приятную речь из динамиков. Народу на борту собралось много и все гудели, будто пчелиный улей. Казалось, что каждый старался говорить специально громко, так, чтобы все окружающие знали о том, как он отравился ужасной едой в отеле или как у другого украли кошелек. Где-то впереди плакал маленький ребенок, а сзади стюардесса разыскивала родителей маленького потерявшегося мальчика. Думаю, подобный бардак бывает только у русских, которые дружной гурьбой возвращаются назад на родину в морозную Москву, где сейчас, если верить метеорологам, было минус десять и шел слабый снег. — Да? — отозвалась я, оборачиваясь к подруге, которая сидела рядом. Она вцепилась в кресло так, что сейчас чуть-чуть и сломает. Не расплатимся же потом! — Я боюсь, Маш. — Лен, с каких пор ты стала бояться летать? — спросила я, так как ранее подобных фобий за лучшей подругой не замечала, — мы же сюда летели и ты веселилась всю дорогу. — Я тогда выпила, вот сдуру и полетела. А сейчас трезвая и хочу на твердую любимую землю. Да, припоминаю, погуляли мы тогда хорошо, благо хоть вещи были собраны заранее, а таксист ждал у дома в назначенное время. Иначе бы так и остались куковать отпуск в снежной Москве. Мои родные, конечно, звали вместо Таиланда слетать к ним домой, в Екатеринбург, но я отказалась, хоть и пообещала приехать к брату на выпускной. Мама расстроилась и не спорила. Все-таки дочь уже выросла и нечего ей делать в маленьком городке и двухкомнатной сталинке, которая не видела ремонта со времен жизни того самого великого вождя. — Домой ты на поезде собралась добираться? — насмешливо спросила я, — боюсь, тогда тебя за прогулы шеф уволит. Ехать-то долго придется. — Ну, Маш, знаешь, это не смешно! Ты слышала, что восемьдесят процентов всех авиакатастроф происходят или в первые восемь минут, или в последние одиннадцать? — Откуда ты только это берешь? — Это статистика! — Как говорят, есть правда, ложь и статистика, так что я бы не верила этой ерунде. — Это ты у нас ничего не боишься, вот и не понимаешь! И это говорит мне девушка, которая спасала меня от стада тараканов? — Дамы, выпить не желаете? Нервишки успокоите, — в наш разговор встрял мужчина, который сидел в ряду справа от нас. Я сперва обратила внимание на маленькую бутылку в его руке, а потом уже на улыбчивое лицо и голубые глаза, под которыми залегли хорошие такие синие круги. Вот именно о таких персонажах ходят байки о том, что приехали в отель, где все включено, и из номера ни разу до конца отпуска и не вышли. — Спасибо, мы вина сейчас закажем, — ответила я, но Ленка считала иначе: — А что там у вас? — Водочка, родимая. Не паленка, не бойтесь. В дьюти-фри брал. Я не успела и глазом моргнуть, как моя соседка схватила предложенное угощение и опрокинула в рот, совершенно не морщясь. Вот это закалка. Меня бы скорее от такой порции вывернуло бы прямо тут в проходе. — Спасибо. Так-то лучше. — Не за что, милые дамы. А как вас звать? Меня Михаил, мы вот с другом вместе отдыхали… Дальше почти час я старалась с улыбкой на губах слушать новоиспеченных ухажеров, но на втором часу мои силы и добрые намеренья иссякли — хотелось посидеть в тишине и желательно поспать. Поэтому я извинилась, надела наушники, включила какую-то спокойную музыку и постаралась уснуть. Пробуждение мое было резким. Ленка что есть силы трясла меня за плечо и что-то кричала. -… падаем! Мы падаем! — первое, что услышала я, как только вытащила наушники из ушей. В салоне творилось черт знает что. Кто-то кричал, женщины плакали. Стюардессы пытались успокоить пассажиров, диктовали последовательность действий при аварийной посадке, но многие просто их не слышали, а смотрели в иллюминатор, где собрался черный дым, а это на высоте десяти тысяч метров не предвещало ничего хорошего. — Сохраняйте спокойствие. Выполняйте наши указания… Самолет тряхнуло так, что ящики пооткрывались и некоторым вещи попадали на голову, и тут по фюзеляжу раздался ужасный скрежет, казалось, будто кто-то вскрывает огромную махину консервным ножом. Грохот, крики и мольбы о помощи слились в одно единое целое. Хвост, а именно там мы сидели, оторвало с легкостью пушинки. Я не могла ни кричать, ни шевелиться, а как будто со стороны наблюдала за собой и не могла поверить, что это происходит со мной по-настоящему. Если меня спросят потом, о чем я думала в мгновение гибели, я скажу «ни о чем», в голове было пусто и только на самом краю сознания трепетала мысль о том, как мою смерть переживут родители. Последнее, что я запомнила,  были пушистые облака и пустые стеклянные глаза Ленки. Через пять часов после катастрофы в аэропорту Домодедово собрали всех, кто ожидал рейс № TU-268 из Бангкока и сообщили им трагическую новость. Многие не верили или же не хотели верить в то, что потеряли близких, надеялись, что они могли выжить. И только когда почти во всех барах аэропорта начали транслировать кадры с места катастрофы, а диктор оповестил о том, что выжить никому не удалось, в коридорах аэропорта раздался первый душераздирающий крик. Смерть не изменяет мир в целом, а лишь ломает судьбы отдельных людей. Впрочем, жизнь одной девушки она изменила кардинально…