Шестая жена для дракона

Заснуть мне так и не удалось, до утра промучалась с камнем на сердце, в виде зеленого флакончика с темной искристой жидкостью. Пара капель и никаких проблем и рисков. Все будет хорошо для меня. А для него? Он даже не родится никогда. Ох, как же тяжело это. Моя жизнь или его, что дороже? Моя, конечно же. Но вот если бы я была на его месте без права голоса? Знала, что меня вот-вот убьют? Конечно же, боролась бы за жизнь всеми силами. И как же быть? Говорят, когда принимаешь верное решение, то становится спокойно на душе, отступают все сомнения и появляются силы, чтобы исполнить то, что было задумано. Я для себя все решила, вот только где найти сил, чтобы все это пережить, пока не знала. Рассвет еще не наступил, когда я попросила позвать Руара. Мужчина явился спустя пару минут, бодрый, в простых брюках и рубашке. Ощущение складывалось, будто он и не ложился вовсе. — Маша? Решила все-таки выпить? — Нет, — говорю как можно уверенней, а уверенности на самом деле ноль, — я оставлю ребенка и постараюсь выжить сама. — Уверена? — Да. Ложь. Блефую, но вида не подаю. Ну, не смогу я потом нормально жить, зная, какой грех сотворила. Пусть это и будет чудовище, но МОЁ, я его мать и сделаю все возможное, чтобы он стал хорошим «человеком». Руар устало вздыхает, видимо, набирается сил, чтобы спорить со мной. — Твоя жертва может быть бесполезной, вы можете умереть вдвоём. — Я понимаю. — И все равно хочешь рискнуть? Чего они тебе тут наговорили за время моего отсутствия? — он почти кричит. — Подкупили? Обманули? — Мне ничего не обещали. Кернар описал то, как будет проходить беременность. Я знаю, чего мне ждать. — Матери не могли ходить. У них сил глаза открыть не было! — разоряется он на всю комнату. — Думаю, они сами ждали смерть, как спасение. — Кернар позаботился об этом. Я пью его отвары каждый день и пока они действуют. Я не чувствую усталости. — Твоё тело не предназначено для вынашивания драконов, он просто может разорвать тебя изнутри, как только станет сильнее. — Значит, будете шить. У вас достаточно методов, чтобы останавливать кровь. Стою на своём, но чувствую, что если он продолжит, то я сдамся. Молчит. Подходит ко мне, берет в свои объятия. Ожидаю, что он будет меня трясти, чтобы пришла в себя, очнулась, наконец, но он прижимает к своей груди и нежно гладит по спине. Черт. Как же его не хватало. — Все будет хорошо, у нас всё получится, — твержу я, не зная, как еще его поддержать. Знаете, это страшно, видеть в глазах взрослого мужчины настоящий животный страх. Он знает, что его женщина и ребенок в опасности, но ничего не может сделать. Такой всесильный, могущественный, но в то же время совершенно бессильный исправить то, что уже произошло. — Мне жаль, Маша. Поверь, я бы никогда не стал рисковать твоей жизнью таким образом. — Я знаю. Но уже ничего не изменить. — Тебе что-то нужно? Может, что-то принести? Его рука аккуратно убирает одну прядь с моего лба. Взгляд такой теплый, обволакивающий. Не знаю, сколько мне еще осталось, но пока я должна использовать каждое мгновение. — Тебя, — отвечаю я и тянусь к его губам. Все плохое, что могло произойти, уже случилось, так что дальше можно расслабиться и не переживать.

***

Руар Давно на драконьем острове не было слышно рева его хозяина. Все его жители и позабыли, насколько Его Величество может быть страшен, и никак не ожидали, что этот день наступит так скоро. — Ты! Ты знал и молчал. Как ты посмел решать за меня, что мне положено знать, а что нет? Брен вжался в кресло под давлением живой, ничем не сдерживаемой мощи. Она давила на волю, лишала жертву возможности шевелиться и думать. Этой способностью обладали только чёрные драконы и другим оспаривать их право на власть всегда было довольно сложно. — Вы бы никогда не согласились… Тихо бормочет красноглазый дракон, начиная дрожать от ужаса. Бывали случаи, когда Руар убивал и за меньшую провинность. А тут предательство. — Руар! Прекрати! Мальчишка не виноват, он только исполнял мой приказ. — Вмешивается Старейшина, который не хуже внука может пугать, если потребуется. Младший силен, не поспоришь, но старший умён в силу своего почтенного возраста. — С каких пор твои приказы считаются важнее моих? Совсем позабыли, кто главный? Все присутствующих были настолько заняты разбирательством, что не сразу обращают внимание на то, что охрана, поклонившись, пропускает красивую женщину с серебристыми, будто сталь, волосами и такими же серыми глазами. Дама уверенно заходит и громко спрашивает у присутствующих: — Дорогие мои, потрудитесь объяснить, почему о своём правнуке я узнаю в последний момент?