Дворецкий 2

Ньют молча проходит к чужому авто, садится на заднее сидение. Рой садится следом. Внутри машины играет какая-то ритмичная музыка, а в салоне очень темно. Ньют пытается взглянуть на свои ладони, но видит лишь их образ. Ему впервые так сильно хочется, чтобы Томас оказался рядом. Рассел съежился на заднем сиденье, пытаясь стать как можно меньше и незаметнее. Рой нарочито развалился, занимая собой почти все пространство. Едкий запах явно дорогого одеколона Роя щекотал Ньюту нос, заставляя невольно морщится. — Ну что, Ньют, как дела? — ухмыльнулся Рой, тыкая его локтем в бок. Ньют промолчал, уставившись в окно. Машина тронулась по дороге, которая блондину неизвестна, — Чего молчишь? Обиделся, что ли? — продолжил Рой, не давая ему покоя. Ньют сглотнул, стараясь не реагировать. Он знал, что любая его реакция только подзадорит Роя. Лучше просто игнорировать. Но чем дольше он молчал, тем настойчивее становился Рой. Чужие губы коснулись уха Ньюта, шепча ему самое омерзительные слова на свете. Ньют, — казалось бы, умевший за себя постоять и даже сумевший попасть в столь опасный бизнес, — сейчас был беспомощным при виде своего самого большого страха. Он всегда боялся своего прошлого. Блондин зажмурил глаза, тело парализовало страхом. Он промычал одними губами просьбу о прекращении, но Рой лишь усмехнулся. Ладонь мужчины легла на бедро Рассела. — Помнишь, как мы с тобой развлекались? О, это было пиздецки весело, Нютик. Ты был таким сладким, — мокрый язык облизывает ушную раковину Ньюта, зубы цепляются на мочку уха. Сначала Рой просто покусывает нежную кожу, но в конечном итоге сжимает челюсти сильнее и почти прокусывает мочку до конца, ощущая вкус крови у себя во рту. Ньют лишь мычит от боли, стискивая низ своей куртки в кулаках и молясь о скором прекращении всего, что здесь происходит. Томаса буквально трясло от страха. Он тарабанил ладонями по своим бедрам, без конца кидал взгляд то на скоростную панель машины, то на черную машину впереди. Как бы ни старался — разглядеть то, что происходило внутри, не представляется возможным. Но и без того воображение рисовало самые страшные картинки происходящего. Крауэлу казалось, что они едут слишком медленно, и что он ровным счетом ничерта не делает для того, чтобы вызволить Ньюта. — Обгони их и прегради пусть, а Ньют выскочит. Так нельзя? — это уже четвертое предложение Томаса о том, что им следует делать. — Он не выйдет. Я видел этот взгляд. Ньют его боится, — ровным голосом проговаривает Рональд, не сводя взгляда с дороги. — А ты какого хуя такой спокойный, а? А если они его там зарезали? — возмущается брюнет, повышая голос. — Кому-то из нас необходимо оставаться в здравом уме. И, видимо, это буду я, — замечает мужчина. И снова слишком длинная, молчаливая поездка куда-то вслед за машиной впереди. Слезы текли без остановки по щекам Ньюта, он ни на секунду не открыл глаза, чтобы этот ужасный момент не запомнился ему в самых мерзких мелочах. Его пальцы точно обхватывали что-то чужое, теплое и мокрое, Рой точно стонал ему в ухо, горячая жидкость точно попала на его куртку. Он так и не сомкнул ладонь, не желая ощущать эту оставшуюся липкость на своей коже, а когда машина остановилась и уже более сухой голос скомандовал выходить, Ньют вздохнул в облегчением и открыл глаза. Он посмел выйти с другой стороны, не карабкаясь по заднему сидению за Роем, и неприятное ощущение осталось где-то на тканевой, внутренней обивке двери машины. Ньют постарался как можно сильнее вытереть руку об эту дверь. Он проглотил остатки слёз, замечая, как следом резко тормозит машина Рональда. Вытирает щеки рукавом, а глаза остаются красными. Только отбитый придурок не поймёт, что Ньют Рассел рыдал как девчонка в этой машине. — Томас, прошу тебя, не дёргайся. Тогда мы скоро уйдем, живые и невредимые. Просто потерпи, — Рональд предупреждает Томаса перед тем, как двое покидают машину. Они — где-то в переулке, у запасного выхода из бара, в котором Томас так часто принимал раньше. Брюнет видит, что с Ньютом что-то не так и с каждым шагом его агрессия возрастает, словно градусы в градуснике всё выше и выше. Сначала Томас замечает эти красные глаза — сердце сжимается при виде столь разбитых, уничтоженных, когда-то красивых глаз. На щеках блестят следы слёз, а его тело дрожит. Рассел натурально дрожит от страха. Шея с правой стороны в крови. Парни встречаются взглядами. «Он сделал мне больно, Томми…» «Я вижу, что с тобой что-то не так. Мне так чертовски жаль. Я с тобой, Ньют. Теперь я рядом.» Их беззвучный диалог длится несколько секунд, они без сомнений понимают друг друга. На куртке Ньюта тоже что-то блестит и Томас пиздец как не хочет знать, что это и кому принадлежит. — Насмотрелись? А теперь, пойдемте выпьем, господа! — объявляет Рой. Первый охранник направляется к запасной двери бара и открывает её, Рой тут же ныряет внутрь, но останавливается в проходе и ждёт своих гостей, — Ну же, дамочки, не заставляйте меня ждать! Рональд ныряет в проход следующим, по логике за ним Ньют и Томас, а охранник закроет дверь и не позволит никому сбежать. Так и происходит. Блондин идет прямиком за своим боссом, а Томас равняется с парнем и молча поворачивает к тому голову. Ньют отрицательно качает. Он не хочет ничего говорить. Музыка заглушит любые слова, но Ньют даже взгляда ответного не дает. И тогда Томас касается его руки. Переплетает чужие пальцы со своими, сжимая в крепкий замок и поднимает руку Ньюта к себе, целуя тыльную сторону его ладони. Один поцелуй, в который Крауэл попытался вложить все свои извинения за произошедшее, пускай он и не виноват. Все свои сожаления и обещания поддержать. Долгий поцелуй на нежной коже руки Ньюта Рассела. Эти руки не должны заниматься столь ужасными делами, вроде продажи наркотиков или ублажения ебучих диллеров.