Дворецкий 2

Добрались до дома не спеша, вальяжно топая по улицам и иногда оборачиваясь. Страх быстро притупился, Ньюта уже не трясло, а Томас даже шутил. Произошедшее казалось выдумкой, Крауэл старался не заострять на этом внимания, пока блондин стирал из своей памяти ужасное происшествие в машине. Ванесса встречает парней обеспокоенным взглядом, на что Томас лишь качает головой и подталкивает Ньюта вперед.  — Завтра. Все завтра, — обещает брюнет матери и та, нахмурив брови, кивает и возвращается в гостиную. Там её ждал бокал вина, телепередача и несколько сигарет.  Тяжелая дверь за их спинами закрывается. От чего-то вдруг становится так жарко, волнительно. Они снова наедине, но теперь все иначе. Ньют тянется руками и вдруг хватает Томаса за воротник, притягивая к себе. Спиной прижимается к двери позади себя, тяжело дыша ему прямо в губы. Не решается даже что-либо сказать. Ему очень нужно забыться. Очень.  Что творится с этим придурком? Томас даже не успевает ничего сделать. У Крауэла были проблемы с доверием, проблемы с пониманием, но этот жест он понял предельно ясно. Упирается руками в дверь, чувствует чужое дыхание на своих губах. Тепло, исходящее от Ньюта, бросает в жар и самого Тома.  — Будешь представлять кого-то другого?  Его голос саркастичный, а пока он говорит — специально касается губ Ньюта, дразнит. Хочется как-то подковырнуть, как-то насолить ему. Сказать очередную гадость. Испортить его ожидания, обломать все мечты. Особенно, если ответ на его вопрос будет «Да». Но Рассел не посмеет так сказать даже, если это правда так. Томас сглатывает от наступившего откуда-то волнения.  Кончик языка проходится по нижней губе Ньюта, он испытывает его терпение и наваливается на парня телом, ослабляя собственные руки. Сердце бьется очень быстро, он ощущает это всем телом. Казалось, даже голова начинает дрожать от желания ответить ему. Но так не хочется давать этому идиоту то, чего он так хочет.  — Зачем тебе это? И снова губы касаются губ блондина в порыве слов, не целуя. Пусть оттолкнет, если посмеет. Томас рассмеется и сделает вид, что этого момента не было.  — Будешь отвечать на каждое мое сообщение и звонок. Понял?  Его рука скользит под чужую куртку, футболку. Холодная ладонь касается раз горяченной кожи Ньюта.  — Понял? Рассел позволяет себя трогать, прижимать, а сам машет головой в ответ. Жмурится, ожидая поцелуй, но не получает его, его лишь дразнят и не дают желаемого, уже долгое время. Рассел ерзает по чужими руками, обвивает затылок Томаса двумя руками, стараясь глубоко дышать. Жарко, постепенно становится очень жарко. Но к чему-то серьёзному он не готов, нет, ещё слишком страшно. — Я понял, — Ньют послушно кивает, вздрагивает всем телом, как только чужая рука проходится по его горячей коже. Сгребает пальцами одежду Крауэла, прежде чем окончательно поплыть под чужими руками. — На кровать. Давай только на кровать, ладно? Ньют. Ньют. Ньют. Это имя крутится в голове Томаса уже больше года, а то и дольше. То часто, то редко. То ненавидит, то хочет увидеть. Видит, и ненавидит. Все вместе, взрывной волной. Дергает его на себя, разворачивает, делает несколько шагов и они уже на кровати. Крауэл нависает над ним, держа совсем небольшие расстояние. Волосы спадают вниз, дают тень на лицо Ньюта и его карие глаза кажутся совсем черными.  В блондине много противоречий. А ещё Томас ему не верит. И это злит. Так злит, что он приближается к его губам и впивается с поцелуем, окончательно уничтожая всю интригу этого момента. Он целует его со злостью, с рыком, с ебучим желанием откусить эти губы и забрать себе. Он-то  запал, вот и бесится.  Они так быстро оказываются на кровати, что Ньют даже не сразу успел это понять, пока смотрел на Тома. В полумраке он выглядел особенно притягательно, так загадочно и необычно. Его хотелось гладить, прижать к себе и целовать во все видимые места, словно какого-то щенка. Ньют прижимается к брюнету, тает от его напора и стягивает с себя куртку, оставшись только в толстовке. И даже этот привкус сигарет не так уже бесит, скорее даёт знать о том, кто его целует, напоминает ему ещё раз. Отстраняется, стараясь немного перевести дух. И ловит руку Томаса, возвращая её себе под одежду к прессу, ровно к тому моменту с которого они начали.  — Миссис Крауэл может услышать, —  он шепчет ему на ухо, прежде чем утыкается носом в плечо. Ещё недавно Ньют готов был его порвать, избить и больше никогда в своей жизни не видеть. А теперь сходит с ума из-за этого запаха, неосознанно тянется к нему снова и снова, даже когда его отталкивают. — Тебе стоит бояться того, что я не смогу остановиться, а не мою мать, — брюнет ведет ладонь вправо, его пальцы крепко сжимают бок Ньюта, ногти впиваются в его кожу. Томас опускает свои бедра, вжимается в него.  Языком Томас оставляет дорожку на шее блондина, возвращаясь тем же маршрутом с помощью поцелуев. Горячих, глубоких, возможно там останутся засосы, которые Рассел потом будет скрывать. Блондин чувствует, как начинает гореть лицо от столь смелых и соблазнительных слов. Хочет оказаться в его ледяных руках, хочет получить всё внимание и любовь, которую Томасу некуда выплеснуть. Как и ему самому. Может это и неправильно, но очень хочется. — Томас, я… — Ньют запрокидывает голову назад и закрывает лицо одной рукой, покрываясь мурашками от этих поцелуев. Они так плотно прижались друг к другу, мешала только ткань джинс. И Рассел потянулся сначала к его ширинке, расстегивает, а затем и к своей, немного оттягивая одежду.  Одна рука лезет под одежду Томаса, мягко поглаживает его кожу, прежде чем прислоняется к его плечу снова. Утыкается в него, вдыхает запах сигарет и запах самого Тома. Завтра точно не сможет на него нормально смотреть. Желание поцелуя зашло слишком далеко, чего Томас не планировал. Но его мозг полностью отключен, он даже не очень знает, что делать. Тело само подсказывает, руки сами тянутся к своей толстовке и стягивают её, оставляя Крауэла с полностью обнаженным верхом. Прикосновения в области паха заставляют задержать дыхание. Он уже и забыл какого это — когда самые долгожданные моменты приходят внезапно.  Каким бы смелым Томас не казался со стороны — ему страшно. Страшно сделать что-то не так, из-за чего Ньют оттолкнет и снова уйдет. Прям, как в прошлый раз. Он действует медленно, переводит ладонь снова на пресс и ниже. Касается резинки чужих трусов, борясь с желанием посмотреть на свои действия. Вместо этого снова впивается в губы Рассела, отвлекая от того, как его ладонь проскальзывает под влажную ткань, обхватывая член всей ладонью. Ньют пристально следит за каждым его действием, хоть и позволяет ему делать с собой все, что угодно. В порно была лишь красивая картинка, о которой никогда не задумываешься в процессе. А сейчас он ощущал это так явно и ярко, что не оставалось воздуха в лёгких. Чужая рука ощущается совершенно не так, как своя, она холодная, чуть чуть огрубевшая на кончиках пальцев. Он не сдерживает тихий сдавленный стон, утыкаясь в Томаса снова. Собственное тело невольно напрягается, но все же жаждет большего.  Ньют мягко касается пальцами чужой головки, обхватывает её в кольцо, прежде чем повести рукой вниз. — Я хочу тебя услышать, пожалуйста... — Ньют тянется к его уху, прежде чем резко выдыхает и чуть напрягается. Томас действовал так уверенно, что ему не верилось, что он у него правда первый парень. Собственная рука действовала нежно, не забывая задеть каждый изгиб и вену по всей длине. А после жмется своими бёдрами плотнее, желая соприкоснуться ещё, потереться, ощутить жар. Не верится, что это действительно происходит. Что это не его извращенная фантазия и не мысли о том, как могло бы быть. Рассел здесь и сейчас, извивается под его весом и прижимается, требуя больше действий. Рука Ньюта начинает двигаться быстрее, а потом останавливается. Его касаются, заставляя прикусить губу, но это не помогает и Томас стонет прямо в ухо Рассела.  — Не останавливайся, — указательный тон смешивается с жалобной просьбой. Прикусывая мочку уха Ньюта, он снова начинает двигать рукой быстрее. Ему хочется целовать его, поэтому брюнет покрывает чужую шею засосами, покусыват, а после мягко целует якобы извиняясь.  Бедра непроизвольно двигаются в такт собственной руки, мышцы на спине напрягаются сильнее обычного. Все тело как струна напряжено, и он не знает, сколько сможет сдерживаться. Слишком неожиданный этот момент, слишком приятный. Слишком ожидаемый. Услышать весь возможный спектр его голоса, увидеть все возможные эмоции на его лице - теперь новая цель Ньюта. Он едва успевает ловить ртом воздух, удерживая свою дрожащую руку на чужом члене. Стонет в ответ в пол голоса, когда его кусают, наклоняя голову на бок. Эта грань между наслаждением и болью сводила с ума, показывала новые ощущения и грани возможностей их тел. С обычной дрочкой не шло вообще ни в какое сравнение. Вскоре Ньют обхватывает его полной рукой, скользит по всей длине, задевая периодически уздечку, пальцы соскальзывали. Хотелось большего, хотелось ощутить ещё что-то, но остатки здравого смысла напоминали ему в тысячный раз о нескольких вещах: этажом ниже его мама, а ещё у них нет элементарной смазки или резинки. Нет же? Ньют кончил первый, срывая свой голос на стон чуть громче, а зубами впиваясь в плечо Томаса. Прикусывает, но не до крови, все ещё контролируя себя. Весь дрожит, сводит невольно ноги вместе, зажимая руку Тома между ними ещё сильнее. И пачкает себя, пачкает эту постель, одежду. Собственная рука обмякла, едва совершая последние резкие движения по длине Крауэла, а после повис пальцами на самом основании. Если бы мать не слушала внизу какое-то шоу, то что-то наверняка услышала бы. Но у Тома нет ни малейшего желания затыкать Ньюта. Наоборот. Он хотел бы слушать эти стоны еще и еще, впитывать их в себя, курить их вместо сигарет. Рука становится еще мокрее от теплого семени, и как только Ньют кончает — Томас обвивает этой рукой его руку, помогая себе закончить. Ему думается, что в порыве ощущений Расселу хочется расслабиться, а не напрягаться и продолжать. Плечо начинает ныть, а Том снова тянется к нему за поцелуем и стонет сквозь него, ощущая судороги по всему телу. Толстовка Ньюта пачкается второй дозой спермы.  Томас тяжело дышит, отлипает от парня и все таки кидает взгляд вниз. У него все еще стоит, Томасу явно этого мало. Но у них нет времени, нет возможности, возможно нет смелости. Хотя, куда уж смелее? Он натягивает боксерки назад, мертвым телом падая рядом с Ньютом.  Совсем недавно он его ненавидел. Ньют едва находит в себе силы вернуть нижнее белье на место, прежде чем притянуть к себе Томаса и мягко обнять его, утыкаясь носом ему в волосы. Вот так полежать ещё немного, перевести дыхание, пока тело все ещё сводит из-за ощущений. Молчит, ждёт, пока они остынут оба, мягко вплетая пальцы в его волосы и чуть сжимая. Не отпустит, теперь точно. — Как думаешь, она все слышала? — Нет, на первом ничего не слышно со второго, — Томас в этом не уверен.