ohio

vii. Всегда возвращающийся Гарри всегда возвращался, вот в чем дело. Даже если Митч очень сильно старался заставить себя не думать об этом. Он тратит много времени на то чтобы напомнить себе не думать об этом. Он не уверен, было ли это действенным, но он не ожидал, что Гарри ему напишет, потому что он даже не думал, что у Гарри есть его номер. И если бы тот хотел его получить, то мог бы взять в их первую встречу, но он никогда о нем не спрашивал. Он понимает, что это Райан, когда его телефон звенит в кармане, и он знает, что Райан может подождать, так что он не проверяет телефон еще несколько часов. И даже не жалеет об этом, потому что это его жизнь. Реальная жизнь, где у него есть работа, которая настолько же устойчива, насколько депрессивна, и где он живет в квартире, которая технически слишком дорогая для него и его друга из колледжа. Когда он проверяет сообщение, оказывается, что оно от неизвестного ему номера, и единственное, что в нем написано — его имя. «Митчелл.» Его сердце подскакивает к горлу, потому что единственный человек помимо Райана, который называет его так — Гарри. У него осталось три часа до конца смены, так что он не отвечает. Когда он заканчивает смену, Райан ждет его снаружи, что странно даже для него самого. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Митч, потому что он по пальцам может пересчитать разы, когда Райан заезжал за ним с самого начала его работы в этом месте. — Чувак, — говорит Райан, высунув голову из машины. — Почему ты не ответил на сообщение Гарри? Мы ждали в студии весь день. Залезай. Митч забирается в машину, Райан заводит мотор и направляется в сторону их квартиры, будто это абсолютно привычно. — Чувак, — Райан снова говорит, когда они проезжают самый нелюбимый перекресток Митча. — Чувак, — откликается Митч, потому что он не знает, что еще сказать, но все равно продолжает. — Я был на работе. Если бы я позвонил тебе, пока ты был в студии, и сказал типа, чувак, тут Скарлетт Йоханссон только что зашла в пиццерию и хочет, чтоб ты снялся с ней в фильме, ты бы приехал? Райан на минуту замолкает. — В этом сценарии Гарри — Скарлетт Йоханссон? А ты — я? Если да, то, блять, разумеется, я бы сделал это. — Я не собираюсь бросать работу посреди смены, господи. Райан просто смотрит на него; настолько долго, что не замечает как на светофоре загорается зеленый, и машина позади них сигналит. — Митчелл, — он говорит, и это заставляет желудок Митча скрутиться, а его телефон чувствуется кирпичом в кармане; он оставил сообщение Гарри без ответа. — Это возможность всей жизни, я имею это в виду в самом буквальном смысле. Помнишь, когда я получил там работу? Это была моя возможность. Это — твоя, окей? Просто позволь себе ее блять получить. В конце концов Митч позволяет себе. Он идет в студию в свой следующий выходной, и Гарри здесь, реальнее, чем Митч помнит, и он не лысый, но его волосы настолько короткие, что он выглядит другим человеком. — Митчелл! Гарри двигается быстро и обхватывает Митча своими руками до того, как Митч вообще как-либо реагирует. Он позволяет Гарри обнять себя, стараясь не вдыхать слишком глубоко, но он может с уверенностью сказать, что Гарри пахнет точно так же, как раньше. Ваниль и олд спайс, и к счастью больше никакого стирального порошка Митча. — Я скучал по тебе, — Гарри урчит в его ухо, и Митч старается не покрыться мурашками. Он не уверен, что справляется, потому что Гарри обнимает его еще крепче, он может чувствовать, как хрустит его спина, прямо посередине, и Митч не особо суеверный и не верит в судьбу или типа того, но это чувствуется как знак: то, как весь его позвоночник будто вздыхает с облегчением. — Скучал по тебе тоже, чувак, — говорит Митч, и Гарри ухмыляется так широко, что его глаза почти закрываются, и Митч не может заставить себя перестать смотреть.

***

Митч ужасно нервничает, когда Гарри впервые решает завалиться в их с Райаном квартиру. Он не совсем уверен, как Гарри вообще здесь оказался, но если бы ему дали шанс угадать, то он бы сказал, что Райан как-то связан с этим. — Это не совсем то, к чему ты привык, — говорит Митч, пока они все в машине Райана, а Гарри просто странно смотрит на него и пожимает плечами. Райан бросает на него свирепый взгляд в зеркало заднего вида, и Митч закусывает нижнюю губу. Это не так ужасно, как ожидал Митч, потому что Гарри хороший гость. Он просто милый, как всегда когда они в студии, и он ныряет в спальню Митча раньше, чем Митч понимает, что происходит. — Так что, — говорит он медленно, рассматривая комнату Митча, положив руки на бедра, — вот где происходит волшебство. Он оборачивается и ухмыляется, смотря на Митча, и Митчу хочется смеяться над абсурдностью всего происходящего; над Гарри в его спальне, над тем, когда он сам последний раз был в чужой комнате, и над тем, что это первая волшебная вещь, происходящая в его жизни, не считая тот момент когда в ней появился Гарри. — Твоя кровать выглядит удобной, — произносит Гарри, и Митч переводит на него взгляд так быстро, что чуть не дает себе пощечину. Это даже не подкат, Митч уверен в этом, смотря на него. Каждая клеточка его тела выглядит уставшей, и Митч не должен так переживать, потому что он мультимиллионер-поп-звезда, живущий жизнью своей мечты, но все же. — Хороша для написания песен, — Митч говорит спустя минуту, и Гарри воспринимает это как приглашение откинуться назад, похлопывая по оставшемуся на матрасе месту рядом с собой. Митч медленно садится, чувствуя, как матрас прогибается под их весом, и старается не думать о том факте, что Гарри в его постели, потому что он добился этого не позволяя своим мыслям зайти дальше, и сейчас, окей. Они здесь. — Мне нужно было это, — говорит Гарри на длинном выдохе, и Митч позволяет себе упасть назад; его нога касается ноги Гарри.

♡ ♡ ♡

viii. Ямайка Митч увольняется с работы и даже не ненавидит себя за это. Райан немного ненавидит, Митч думает, что это из-за его припадка в тот раз когда ему впервые написал Гарри. Но теперь все по-другому. Жизнь Митча продвинулась дальше точки невозврата, и он вполне свыкся с этим. Он увольняется с работы, потому что скоро он будет зарабатывать больше денег, чем когда-либо мечтал, и он едет на Ямайку, чтобы записать альбом, и даже неважно, что это не его альбом. Этого все еще достаточно. — Мы летим на Ямайку, — говорит Гарри, его глаза прикованы к потолку, а пальцы нежно поглаживают голову Митча. — Мы летим на Ямайку, — повторяет за ним Митч, как будто если он повторит это достаточное количество раз, то сможет поверить в сказанное. Он чувствует себя неловко из-за чистоты своих волос, несмотря на то, что моет их каждый день, но Гарри вроде как не замечает, просто продолжая пропускать пальцы сквозь волосы Митча, будто скучает по своим собственным. — Это кажется странным? — Митч спрашивает, его рот липкий и уставший, и он винит себя за этот вопрос. — Что кажется странным? — Волосы, — Митч говорит, и чувствует как Гарри пожимает плечами. — Типа того, но, знаешь, я привык. Смотреться в зеркало намного более странно. — Я уволился с работы сегодня, — бормочет Митч, — я боялся, что если скажу это вслух, то ничего не получится, но я блять правда уволился сегодня. — Ты уволился, — повторяет за ним Гарри, его рука все еще запутана где-то в волосах Митча. — Блять. — Типа, хорошее «блять»? Или плохое? Я надеюсь, что не плохое, мне говорили, что я довольно хорош. Митч пихает его в бок локтем.

***

— Я буду предельно честен, — говорит Митч Гарри, когда они уже находятся на своих местах в самолете. — Я пиздец как ненавижу летать. Женщина сидящая перед ними поворачивается и пялится убийственным взглядом на Митча, а Гарри смеется. — А мне нравится, — признает Гарри. — Но я принимаю мелатонин каждый раз перед взлетом. Из-за него я чувствую себя настолько сумасшедшим, что готов к чему угодно. Митч закатывает глаза и откидывается на сиденье; уже некомфортно, нервы скручиваются в его животе. — Я буду рад поделиться, — говорит Гарри, — если ты не противник самолечения. Митч протягивает руку до того, как Гарри заканчивает предложение, что заставляет Гарри засмеяться, а живот Митча сжаться немного сильнее. Гарри засыпает в течение первого часа. Митч завидует; мелатонин не помог ему абсолютно ничем, и он не может найти ни одного фильма, который хотел бы посмотреть. Но Гарри приятно пахнет, и его голова падает на плечо Митча, так что Митч действительно всеми способами старается не думать об этом. — Извини, — он говорит, когда они приземляются, вытирая свой рот. — Я пускал на тебя слюни? Возможно это так, но Митчу плевать. — Все в порядке, — любезно отвечает он, и Гарри похлопывает его по колену, а живот Митча почти совершает сальто.

***

Они не делают ничего из работы в первый день и допоздна не спят, смотря реальную любовь по просьбе Гарри. — Твой альбом, твой выбор фильма, я думаю, — говорит Райан. — Правильно, — Гарри ухмыляется, и Митч не может удержаться и закатывает глаза. Диван неприлично удобный. Удобнее чем диван Митча и Райана, естественно. И каким-то образом даже удобнее, чем диван в студии в ЛА, Митч чувствует будто утопает в нем и не совсем уверен, что хочет выбраться. Гарри прижат к нему с одной стороны, а Райан с другой; явно не так близко. Митч на самом деле не очень любит ромкомы, но глаза Гарри прикованы к экрану и, в конечном счете, Митч дает себе потеряться в этом. Дерьмовый Алан Рикман, грустная Эмма Томпсон и тот чувак из ходячих мертвецов, который на самом деле лично ему ничего не сделал, даже если Гарри растроган и немного прослезился. Митч замирает, когда Гарри перемещает свою голову на его колени. Райан пихает его локтем в бок, пытаясь казаться незаметным. Митч отказывается смотреть на него. Из-за веса головы Гарри его бедра немеют спустя какое-то время, но Митч не может заставить себя пошевелиться. Фильм заканчивается, все встают, и он притворяется спящим, чтобы не смотреть ни на кого из них. Кто-то ударяет его по плечу по пути к кровати. Митч абсолютно уверен, что это Райан. Пахнет как он. Его несвежая самолетная версия, но все же. Митч знает, что кто-то выключил телевизор, несмотря на то, что его глаза все еще закрыты. Вокруг кромешная тьма, когда он открывает глаза минутой позже, все замолкло настолько, что заставляет Митча зарыться глубже в собственную кожу. Гарри ворочается на его коленях, но не просыпается.

***

Должно быть в итоге Митч заснул, потому что его собственная шея его убивает, и Гарри нет, когда он просыпается. Диван удобный, но видимо недостаточно, потому что Митч боится двигаться: настолько болит его шея. Он слышит keurig* на кухне, но проходит мимо и идет в душ. Его волосы отвратительны, все, что он чувствует, это запах самолета. Он ожидает, что все это исчезнет, когда он моргнет, будто это сон, но он врезается в Гарри в холле; тот без футболки и все еще мокрый после собственного душа. — Собираюсь сделать банановые панкейки на завтрак, — говорит он, и Митч обычно не ест бананы, но он решает, что может сделать исключение. Они оказываются неплохими, и Гарри до неприличия доволен собой. — Вкусно, правда? Митч просто кивает, потому что его рот полон. Он не уверен, это из-за того что они на Ямайке или из-за того что Гарри приготовил их, но панкейки замечательные; Митч всегда считал, что бананы на вкус как рвота. — Прекрасно, — говорит Гарри больше самому себе, наконец-то усаживаясь напротив него за столом и выливая действительно тошнотворное количество сиропа на свою порцию.