This is my secret

я нᴇ твой супᴇᴘгᴇᴘой, А ᴇсли тᴇбᴇ тᴀк хотᴇлось, То жᴀль, что я тᴇбя подвᴇл.

      Елена, беспокойно оглядываясь по сторонам, шла по залу. План Эстер не был ей по душе: убить всех первородных ради того, чтобы избавиться от Клауса? Может быть, это слишком? Заслуживают ли все они смерти? Заслуживает ли смерти Элайджа? Ведь он предоставил выход, когда ее жизнь была на волоске. Он помог. Но ведь он предавал ее ради своей семьи! И, возможно, смерть Никлауса заслуживает этих жертв? — Как все прошло?       Голос первородного прозвучал совсем близко. Девушка обернулась, Элайджа стоял рядом, но совершенно не смотрел в ее сторону, но уже по его голосу Елена поняла, что вампир жаждет поскорей услышать ответ на свой вопрос. — Напряженно, — уклончиво ответила Гилберт. — И по какой причине она захотела поговорить с тобой наедине? — задавая новый вопрос, Майклсон взял с приблизившегося подноса два бокала с шампанским и перевел свой внимательный взгляд на Елену.       Гилберт, не отрываясь, смотрела на лестницу; в душе девушки бушевали сомнения. Правильно ли она поступит, если солжет Элайдже о плане его матери?       Сама же Эстер вышла на лестницу и, подходя к какому-то мужчине, встретила направленный на нее взгляд. Улыбка ведьмы ничуть не помогла Гилберт разобраться, а лишь усугубила ее внутренние метания. — Елена, — первородный перевел ее внимание на себя, — Мне стоит беспокоиться о намерениях моей матери?       Его внимательный, изучающий взгляд заставлял девушку нервничать еще сильнее. Она совершенно не знала, что ответить. Она еще не готова! Почему решение нужно принимать так скоро? Почему она должна решать судьбы этих людей? — Она просто хотела извиниться, — замявшись, ответила Гилберт, — За то, что пыталась убить меня. — Так значит, это правда, — слегка обведя рукой зал, продолжил говорить Элайджа, изучая выражение лица Елены и смутно предполагая, что та врет, — Она простила Клауса? — Это правда, — слегка покачивая головой, говорила девушка. Но все внутри ее кричало: «Нет! Нет! Елена! Ты лжешь ему в лицо! Он не простит тебе этого!»       Майклсон долго вглядывался в темные глаза двойника, пытаясь распознать ее наглую ложь. Но от этого его отвлек звук стучащей ложки по бокалу. Вампир перевел взгляд туда, где стояла Эстер, вслушиваясь в ее речь. — Добрый вечер, дамы и господа, — начала говорить женщина, — Официанты предложат вам шампанское, я предлагаю нам выпить всем вместе, — все присутствующие в зале сразу начали менять бокалы, — Для меня нет большей радости, чем видеть, что моя семья снова вместе. Хочу всех вас поблагодарить, что пришли на этот замечательный вечер, — Эстер обвела всех взглядом, убедившись, что у всех ее детей в руках нужный бокал, — За присутствующих! — За присутствующих, — хором ответил зал.       Елена еще в большем негодовании начала осматривать окружающих. Она видела, как сделал глоток Кол и Финн, увидела, что выпили и Ребекка с Клаусом. И мысленно уже понимала, что совершает ошибку. Но что теперь она может сделать? — За присутствующих, — чокаясь с ее бокалом, заключил Элайджа.       Гилберт внимательно смотрела, как вампир поднимает бокал и медленно подносит его к губам. Нет, нет, нет! Она не может позволить это сделать.       Резко дернув рукой, Елена выбила бокал первородного, и тот с дребезгом разбился о мраморный пол. Всеобщее внимание тут же было приковано к их паре. И, переведя взгляд с удивленного Элайджи на разгневанную Эстер, Гилберт словно перестала дышать. — Ничего страшного не случилось, дамы и господа, — голос его не выдавал никакого волнения. — Просто небольшая неудача, продолжаем праздновать!       Как только вампир начал говорить, Елена направилась к выходу из особняка. Воздух будто сгустился, и ей совершенно не хватало кислорода в легких. Она не чувствовала должного облегчения от спасенной жизни. И жизни ли вообще? Почему на душе все еще лежал тяжелый груз, когда она, вроде бы, сделала то, что велело сердце?       Вдыхая холодный ночной воздух, девушка словно дышала в последний раз. Эстер не простит ей этого. Она разрушила ее «идеальный» план по восстановлению баланса. Как и говорили Сальваторе, чьи-то эмоции обязательно встанут на пути. На этот раз это оказались ее эмоции. — Елена! — в секунду оказываясь рядом, взволновано воскликнул первородный. — Что случилось?       Гилберт, стараясь не упустить ни детали, смотрела на вампира. Она смотрела в эти темные глаза и пыталась понять, зачем. Зачем она спасла его? — Эстер не собиралась воссоединять семью, Элайджа, — начала рассказывать девушка, — Она хотела связать вас всех. Умрет один… — Умрут все, — закончил за нее Майклсон, — Шампанское было отравлено, верно?       Она кивнула и, развернувшись, направилась к выходу. Ей больше не за чем здесь оставаться. И тем более не нужно, чтобы Деймон и Стефан видели их вместе и знали о ее помощи первородному. Они точно не поймут ее порыва. — Зачем? — коротко спросил он, отбросив манеры, — Зачем ты спасла меня, Елена?       Гилберт остановилась, спиной чувствуя этот пронзительный взгляд. Она не знала, что ответить, ведь и сама задавала себе этот вопрос. Обернувшись, девушка вздрогнула. Вампир стоял совсем рядом, вглядываясь, ища ответы на свои вопросы в ее глазах. Он стал делать это слишком часто…       Ей казалось, что прошло уже очень много времени, прежде чем он снова еле слышно спросил: — Зачем, Елена? — Я не знаю, Элайджа, — наморщив лоб, ответила Гилберт, — Я…я просто не знаю! Но я не могла дать тебе умереть! Я пыталась убедить себя в том, что ты предавал меня, что ты заслуживаешь этого, но.… Но так и не смогла! Я смотрела на тебя и понимала, что никогда не прощу себе твою смерть. Ты единственный из них, кто достоин выжить!       Майклсон смотрел на девушку непонимающим взглядом. Он не верил тому, что слышал. Не хотел верить. Надеялся, что его вампирский слух подводит его. Но понимал, что глупо строить из себя дурака. — Я открою тебе секрет, Елена: я всем сердцем хочу стать героем, но при этом никогда им не буду, — с непонятной досадой сказал он. — Я — вампир, Елена! Я убиваю, предаю и заставляю страдать. Ты видела лишь то, что хотела видеть во мне. Я ничем не лучше своих братьев.       Глаза непроизвольно наполнились слезами, которые тонкими струйками оставляли влажные следы на ее щеках. Слишком много эмоций, слишком мало места для них. — Хватит! Прекрати убеждать меня в неправильности моих действий, — взревела девушка. — Я поступила так, как сказало мне сердце! И оно до сих пор говорит, что я все сделала правильно! Ты не должен быть героем, чтобы заслужить спасение, Элайджа.       Он слышал ее бешено бьющееся сердце, видел ее заплаканные глаза, чувствовал жар ее тела и мысленно понимал, что, стоит ему сделать шаг навстречу ее чувству, которое Гилберт, может, еще не до конца осознавала, как вернуться назад он уже не сможет. Вампир кончиком пальца провел по мокрым от слез щекам, стирая влажную дорожку. Он готов рискнуть, прыгнуть в пропасть, не зная, есть ли в ней конец, и что там: острые скалы или мирная гладь.       Элайджа коснулся её дрожащих губ своими, руками обхватывая щеки и стараясь быть как можно ближе. И она ответила с такой безнадежной страстью, что забывала, как дышать. Сейчас, наконец-то сейчас тяжесть с ее уставшей души ушла, а чувства и мысли разошлись по полочкам. — Только помни, Елена, я никогда не буду твоим героем…