Fail

//13 лет назад//

      — Это моя игрушка!       — Нет, моя!       — Я первый её увидел!       — А я первый взял!       — Ты злой!       — А ты противный!       — Отдай её!       — Нет, ты отдай!       Двое мальчишек, возраста шести лет, спорят не на жизнь, а на смерть, смотря друг на друга такими взглядами, от которых даже у взрослых затряслись бы руки. А всё из-за какой-то машинки, которую они заметили одновременно в обычном детском магазине.       — Тэхённи, оставь в покое эту игрушку, я куплю тебе другую, — пытается успокоить сына миссис Ким, для пущей убедительности оттаскивая его за руку от незнакомого мальчика.              — Нет, я хочу эту! — Настойчиво произносит малыш, вырывая запястье.       — Эм, простите, у вас, случайно, не найдётся двух таких машинок? — Спрашивает мама Тэ у консультанта, но тот только отрицательно качает головой, и бедной женщине остаётся надеяться лишь на благоразумие хотя бы одного из детей.       — Ладно! — Внезапно выкрикивает Чонгук — второй мальчик — и вскидывает на своего «противника» настолько суровый взгляд, будто тот ему, как минимум, миллиард игрушек должен, — забирай! Я найду лучше, — фыркает он и, гордо вскинув подбородок, разворачивается к отделу с колясками, где находятся его родители.       — Я… я… — растерянно выдаёт Тэхён, смотря вслед удаляющемуся мальчику, и не может объяснить, почему, вроде бы, выиграв, он чувствует себя проигравшим.

//13 лет спустя//

      — Тэхён-а, ты будешь жить в общежитии? — Спрашивает Чимин, восторженно рассматривая корпус своего с другом будущего учебного заведения.       — Да, квартиру снимать слишком дорого, а родственников у меня в Сеуле нет, ты же знаешь, — отвечает брюнет, разглядывая не менее восторженным, чем у Пака, взглядом всё вокруг. Подумать только! Через какие-то два дня они уже будут студентами. Да ещё и чего! Сеульского Национального! А туда попасть очень и очень трудно, — а ты? — Не остаётся в долгу Ким, поймав взглядом какого-то парня, одетого во всё чёрное и направляющегося в здание, где распределяют комнаты. Тэхён не знает, чем, но этот парень ему кого-то напоминает. Очень смутно и, скорее всего, неверно, но всё же.       — Я с хёном, он как раз приезжает на этой неделе сюда, — мечтательно тянет блондин, похоже, даже не обративший внимания на ступор друга, — а, так если тебе нужно общежитие, то тебе следует поторопиться, а то всё разберут, — спохватывается он, наконец, поняв, что Тэ не предпринимает ничего, что помогло бы ему устроиться в столице.       — Чёрт, точно, — сокрушается тот и срывается с места. Буквально через секунду он уже оказывается в нужном помещении и резко останавливается рядом с тем самым парнем прямо напротив какой-то женщины, видимо, руководящей всем этим процессом.       — Вам чего, молодой человек? — Смотря на Кима сквозь прямоугольные, спущенные на нос, очки, спрашивает она, выражая всем своим видом абсолютную незаинтересованность в происходящем.       — Мне комнату, точнее, место в ней, в общежитии, — восстанавливая дыхание от бега, выпаливает Тэ и замечает на себе заинтересованный, изучающий взгляд слева.       — Одна осталась, — ровным тоном рапортует работница, опустив глаза на экран монитора, на котором, по всей видимости, напечатано подтверждение её словам.       — Что значит одна? — Не понимает Тэхён, ошарашенно уставившись на женщину, в надежде на то, что это шутка и она сейчас посмеётся и назовёт более приемлемое число комнат. Но нет. Та, как сидела, так и сидит, сверля своими глазами несчастный компьютер.       — В том смысле, молодой человек, что комната одна. Одна-единственная. В ней две кровати и душ с туалетом. Всё. Вас что-то не устраивает? — Устало спрашивает она, поднимая на Кима по-настоящему тяжёлый взгляд.       — Н-нет, в смысле, она уже занята? — Теряется Тэ и по привычке скашивает глаза влево, где всегда находит Чимина. Однако сейчас его глаза натыкаются на парня покрупнее. Точно, он же всё ещё здесь.       — Да, занята, — цедит, как ни странно, этот самый парень, щурясь и желая, похоже, уничтожить Тэхёна взглядом.       — Д-да? Но… что мне тогда делать? — Скорее, у себя спрашивает Ким, но ему отвечают.       — Поселяться в эту комнату, если так нужно, — раздражённо выдыхает работница, поднимаясь с места.       — НЕТ! — Одновременно выкрикивают оба парня и тут же удивлённо смотрят друг на друга.       — Почему нет? — Складывает руки на груди женщина, собираясь выставить этих двоих за дверь, чтобы разбирались там и не мешали ей спокойно закончить работу на сегодня.       — Я не собираюсь ни с кем делиться! — Шипит парень, теперь абсолютно точно планируя придушить Кима при удобном случае.       — А я не могу спать с кем-то в одном помещении! — Выпаливает тот, хотя у него была такая же отмазка. Но и эта не так далека от правды — он действительно очень тяжело засыпает, когда в комнате есть ещё люди, кроме него.       — Знаете, что?! — Медленно произносит работница, поставив ладони на стол, и этот жест не на шутку пугает обоих, — вы сейчас пойдёте, соберёте свои вещи и перенесёте их в вашу общую комнату и больше никогда, ни-ког-да не заикнётесь о переезде в другую. Вы меня поняли? — Безумно устрашающе говорит она, сжимая свои полные руки в кулаки. Парни всерьёз думают, что если откажутся, она их убьёт.       — Х-хорошо, — тихо соглашается Тэхён и пятится на выход. Второй парень следует его примеру и, сдержанно кивнув, выходит следом, не забыв взять ключи. Не только для себя, к сожалению. Он мог бы вышвырнуть их или просто не сказать о них Киму, но совесть не позволяет, поэтому…       — Что? Что тебе нужно? Я тоже не особо рад, что мы… — начинает Тэхён, как только чувствует крепкую хватку на своём предплечье. Ему кажется, что его мысли были правдивы, и этот чёрноволосый прикончит его сейчас.       — Ключи, идиот, — спокойно прерывает его тот, протягивая небольшую связку.       — А, о, спасибо большое! — Заметно светлеет Тэ, мгновенно меняя своё представление об этом парне.       — Только даже не думай подружиться. Ты лишил меня возможности насладиться учёбой и жизнью в одиночестве, и за это я не прощу тебя никогда, — безразлично произносит парень, чем заставляет Тэхёна в который раз пересмотреть свои взгляды на людей.       — Больно надо, придурок. Да если я и захочу с кем-то подружиться, то ты будешь последним человеком на этой Земле, — пафосно произносит Ким, замечая бегущего к ним Чимина.       — Ох, какие мы гордые. Да я сам ни за что с тобой больше не заговорю, — хмыкает парень и уходит в направлении ворот.       — Тэ, кто это? Всё нормально? Ты бледный какой-то, — налетает с расспросами Пак, от которого не укрывается то, каким взглядом его друг провожает незнакомца.       — А? Нет, всё просто отвратительно, — дуется Тэхён и тянет блондина к ближайшей кафешке, — этот мудак будет жить со мной в одной комнате, представляешь! — Возмущается он по пути, думая, что теперь ему придётся притираться к этому самому мудаку, чтобы проводить часы в общаге было чуточку проще, ведь он всегда спокойно сходится с людьми. И да, когда он сказал про последнего человека, он откровенно соврал, потому что с этим красавчиком он абсолютно не прочь подружиться. Собственно, об этом всём он и рассказывает Чимину, попивая свой латте уже в самом помещении.       — Мдаа, Тэ, ты как всегда, не успел учебный год начаться, а ты уже умудрился найти проблемы, — заливисто смеётся друг, находя эту ситуацию крайне забавной и, чего греха таить, ему самому теперь интересно узнать, как будут развиваться отношения у этих двоих.

-///-

      — Моя кровать слева, — с порога заявляет Тэхён, затаскивая в комнату сумку со своими вещами. Подняв голову, он натыкается на скептичный взгляд и вскинутую бровь.       — Ты не видишь, что она уже занята? — Склоняет голову набок тот самый парень, вальяжно возлегающий прямо на этой кровати.       — Ну бляять, — тянет Тэ, хотя матерится он крайне редко. Раз в год примерно. Похоже, и это в его жизни теперь изменится, — давай договоримся? Ты мне освобождаешь эту кровать, а я не трогаю тебя больше ни по каким вопросам, окей? — Предпринимает он попытку завязать с этим чёрноволосым нормальный диалог. Но о какой нормальности может идти речь, если он даже имени его не знает?       — Нет, — спокойно усмехается тот и нагло отворачивается лицом к центру помещения, предпочитая рассматривать стену, нежели раздражающего соседа.       — Чёрт, почему ты такой противный? — Хнычет Ким, продвигаясь ко второму спальному месту, — как тебя зовут хоть? — Наконец, спрашивает он, вспомнив, что это вообще-то первое, что должны делать люди при знакомстве. Но у них и знакомства как такового не было, так что он может себе это простить, — только честно и нормально, пожалуйста, ты же не хочешь, чтобы я все четыре года называл тебя непонятно как? — Сразу предупреждает он, уже увидев, как этот парень крутит воображаемые шестерёнки в своей голове, придумывая особо интересное имя.       — Только попробуй, — прежде чем представиться шипит чёрноволосый и всё-таки добавляет, — Чон Чонгук, ты? — После услышанного у Тэхёна самого начинают быстро вращаться всё те же воображаемые шестерёнки в попытке вспомнить, где и при каких обстоятельствах это имя ему подпортило жизнь.       — Ким… Ким Тэхён, — почему-то заикнувшись, отвечает он, теперь без стеснения разглядывая лицо своего соседа, пытаясь призвать к своему полушарию, отвечающему за память.       — Ким Тэхён? — Эхом повторяет Чонгук, но это не то звучание, когда люди пробуют на вкус чужое имя, а скорее, то, в котором просачивается яд и даже ненависть.       — Д-да, — снова запнувшись, кивает брюнет и опасливо смотрит на сузившиеся глаза Чона.       — Ты сейчас серьёзно? — Спрашивает тот, и Тэ откровенно тормозит. Серьёзно что? Что его так зовут?       — Да, а что? Я не смог бы придумать имя Ким Тэхён за какие-то пять секунд, даже если мне это было бы нужно, — посмеивается он и внезапно осознаёт, что уже успел расслабиться в компании того, кого собирался избегать.       — Ты ничего не помнишь? Лет десять назад? — Настороженно произносит Чонгук, заставляя Тэхёна поёжиться от его тона и в который раз напрячь свой мозг.       — Нет, я пытаюсь вспомнить, но нет, — выдаёт он, и перед его глазами всплывает игрушечная красная мазда, чёрненький мальчик его возраста и что-то вроде «ты злой!», произнесённое им. Чон замечает глубокий мыслительный процесс, отражающийся на лице соседа и, ухмыляясь, садится поудобней в ожидании его прозрения, — о боже нет. Этого не может быть, — спустя вечность шепчет Ким, поднимая глаза на чёрные омуты Чонгука, — скажи, что это не так, — почти просит он, обессиленно падая лицом в подушку.       — Это так, Ким Тэхён, — сквозь зубы говорит Чон и, судя по звуку, встаёт, — это самый ужасный день в моей жизни, — бросает он, прежде чем выйти за дверь. Тэхён же, отодрав лицо от мягкой поверхности, берёт в руки телефон. Через несколько секунд на его аккаунте в твиттере появляется новая запись: «Вы не поверите… Я встретил сегодня своего детского врага. И самое ужасное в этом то, что мы теперь будем жить в одной комнате». Уже спустя минуту начинает увеличиваться количество лайков и ретвитов, а ещё через две — комментариев. Ким довольно популярен в этой соцсети, так что он не особо удивляется, когда видит, как одно мнение сменяется другим. Ради интереса он всё-таки начинает вчитываться в то, что пишут ему люди. «Ох, это, наверное, довольно волнительно» — гласит первый комментарий, и Тэ невольно фыркает. Да уж, волнительней некуда. «Пришли нам его фото» — пишет некая soran, вынуждая Тэхёна расширить глаза. Фото? Чонгука? Серьёзно? Он что, сталкер какой-то вам? Однако на это он отвечает совсем противоположным своим мыслям: «Мм я подумаю)». Дальше все начинают поддерживать эту девушку и выражать надежды на то, что некий «детский враг» Тэхёна окажется «мега горячим», «супер красивым» и даже «папочкой». Прочитав последнее, брюнет давится воздухом и отбрасывает телефон в сторону. Да ну его, это всё.       — Папочкой, — произносит он вслух, содрогаясь от мысли, что Чонгук может это услышать. Но исключительно из-за отвратительности звучания. Ни в коем случае не из-за того, что он хотел бы посмотреть его реакцию на эту фразу. Совсем не из-за этого, — фу, нафиг это, — убедительно говорит он и, заметив свою сумку, одиноко стоящую возле двери, начинает раскладывать вещи по полкам, периодически фыркая и ругаясь на Чона, который занял все нижние, хотя рост у него приличный.       Чонгук приходит под самую ночь, когда Ким, уже разобравшийся со своими делами и даже успевший сходить кое-куда, лежит на его кровати и самозабвенно в наушниках смотрит какую-то новую анимешку.       — Ты охренел?! — Выкрикивает Гук, и это заставляет Тэхёна подпрыгнуть на месте, вырвать гарнитуру из ушей, а после скатиться на пол, вытаращивая свои шоколадные глаза, — какого хрена ты делаешь на моей кровати, идиот? — Продолжает злиться Чонгук, который в тусклом свете единственной лампы выглядит… грозно. Но от этого не менее прекрасно, как бы Тэхён не пытался это отрицать. «Папочкой» — всплывает в его голове как раз в тот момент, когда Чон, прищурившись, наклоняется над ним, — ты реально придурок или прикидываешься? — Скептично спрашивает он, немного странно глянув на его волосы, а Тэ не может ничего ответить, ведь он так близко и он… так вкусно пахнет чем-то вишнёвым, что Ким чисто физически не может открыть рот для слов. Для поцелуя — может быть, — эй, тебе последние мозги падением отбило? — Усмехается Гук, но эта усмешка совсем не похожа на предыдущие, издевательские. В этой скользит доброта (?).       — Идиот здесь только один, — наконец, выдавливает Тэхён и в одно движение опрокидывает Чонгука на спину, оказываясь сверху. Он ещё покажет, кто здесь папочка, — если ты занял эту кровать первым, это не значит, что она твоя, — припечатывает он и гордо поднимается, надо признать, с натренированного тела.       — Что блять? — Ошарашенно шипит Чон и резко вскакивает на ноги, — да пошёл ты, — выплёвывает он и, к удивлению Тэхёна, забирает своё постельное бельё с той постели, из-за которой они чуть не подрались, — подавись, — хмыкает и, скинув наволочки и простынь Тэ с другой кровати, стелет свои.       — Хах, что за щедрость? — Усмехается Ким, поднимая свои вещи с пола и тоже застилая отвоёванное спальное место. Не сказать, что ему так уж принципиально, где спать, но это было делом чести.       — Отвали, — грубо бросает Гук и направляется в душ. Тэхён не собирается проигрывать.       — Стой, я первый хотел! — Выкрикивает он и бегом залетает в ванную, чуть не сшибив Чона.       — Да ты задолбал, — уже по-настоящему зло произносит он и, преодолев расстояние в полметра между ними, грубо хватает Тэхёна за руку. Тот издаёт едва слышный писк, но всё ещё не сдаётся. А Чонгук просто выпихивает его за дверь и закрывает её на ключ изнутри.       — Ну и ладно, — хмыкает Тэ и возвращается теперь в свою кровать — досматривать аниме. Он вообще-то уже купался, но упустить возможность подоставать этого неуравновешенного не мог. Чон заканчивает довольно быстро и в комнате появляется уже минут через десять. Эффектно так появляется. По всем канонам: в одном полотенце на бёдрах, еле прикрывающим всё, что обычно никому не показывают, с мокрыми волосами, с которых срываются нередкие капли и летят либо на пол, либо на голые покатые плечи, и с абсолютно нагим торсом, на котором красуются чёткие шесть кубиков — несбыточная мечта Тэхёна. Последний, кстати, отрывается от экрана телефона, бросая взгляд в сторону источника звука хлопнувшей двери, и застывает. Его рот невольно слегка приоткрывается, но он быстро берёт себя в руки, так что Чонгук этого не успевает заметить, а его руки незаметно включают приложение камеры на его LG. Зря что ли он так дорого стоит из-за её расхваленных функций? Нужно, значит, использовать по-максимуму. Вот Ким и использует. Беспалевно делает парочку фотографий Чона, который, как будто специально, потягивается и разминает шею. Тэхён честно не знает, какими высшими силами его гейская душа остаётся на месте, но это его, несомненно, радует.       — Нравится? — Неожиданно для него ухмыляется Гук, продвигаясь к шкафу, чтобы взять свои вещи.       — Ч-что? — Тормозит Тэ, резко опуская телефон. Он как-то не был готов к тому, что его сосед, его давний враг, будет таким… таким сексуальным.       — Ты откровенно пялишься, — с усмешкой заявляет Чон, выудив со своих полок чёрную футболку и такие же по цвету, к ужасу Кима, шорты.       — Что? Нет, ты слишком самоуверенный. С чего бы мне пялиться на тебя? Твоей самооценке позавидует даже Джин, — Тэхён понимает, что таким развёрнутым оправданием делает только хуже, особенно с приплетением сюда известной модели, но он в замешательстве, чего уж там.       — Ага, конечно, — беззлобно фыркает Гук и, скрыв своё прекрасное (Тэхёну всё ещё тяжело это принять) тело под майкой, прикасается к полотенцу. В этот момент в голове Кима щёлкает невидимый механизм, который, похоже, и отвечает за те самые шестерёнки.       — Стой! — Получается нечто вроде писка, который обычно издают девушки при виде маньяка.       — М? — Удивляется Чонгук, но всё равно стягивает злосчастное полотенце с себя. Ким с громким выдохом закрывает глаза руками, — ты дурак или да? — Искренне смеётся Чон, и Тэхёну всё-таки приходится разжать два пальца, чтобы взглянуть одним глазком на него, — я в трусах, идиот, — продолжает угорать чёрноволосый, в то время как Тэ очень хочет придушить его. Он-то уж подумал…       — Сам такой, — обиженно фырчит он, опуская взгляд в телефон, в котором всё ещё идёт очередная серия, но она его уже не волнует.       — Если ты и дальше будешь себя так вести, то готовься съезжать, — уже серьёзней произносит Гук, напялив на себя шорты, этим позволяя Тэхёну во всех деталях разглядеть его мышцы и венки, выступающие на бёдрах.       — Если не нравится, сам съезжай куда хочешь, а мне некуда идти, — говорит он, радуясь тому, что Чон не замечает его откровенного взгляда. Или просто игнорирует.       — Мне тоже, — парирует тот, укладываясь на постели и, по видимому, собираясь спать.       — Тогда давай дружить, — неожиданно даже для себя предлагает Тэ и оправдывает свой порыв тем, что Чонгук такой мягенький, когда укутан в одеяло и когда у него слипаются глазки.       — Нет, — устало отвечает тот и прикрывает веки.       — Противный, — надувает губы Ким и, выключив свет, тоже ложится.       — И ты сам сказал, что я буду последним на этой Земле, — спустя пять минут доносится шёпот Чона до уже засыпающего мозга Тэхёна, и он ещё несколько секунд думает, показались ли ему грустные нотки в этой фразе.       — Я, может быть, несерьёзно, — на грани слышимости произносит он, но после улавливает особо громкий вдох Чонгука. Решает не заострять на этом внимания, ведь он — та ещё королева драмы, которую потом Чимину придётся возвращать к жизни после разбитого сердца.

-///-

      — Ким, мать твою, Тэхён!!! — Похоже, теперь каждое утро в комнате номер 103 будет начинаться именно так. Тэхён сладко ухмыляется и с приторным выражением лица высовывается из ванной.       — Что, Гукки? — Тянет он, прекрасно зная, чего от него хотят.       — Не называй меня так! Это во-первых, а во-вторых, где, блять, моя зубная щётка?! — Чонгук откровенно злится, и создаётся впечатление, что он готов в любой момент наброситься на бедного парня.       — Понятия не имею, — округляет глаза Ким, да ещё и хлопает пару раз ресницами для пущей убедительности.       — Хватит врать! — Чон почти рычит эту фразу и в один момент оказывается настолько близко, что Тэ, даже не успев вдохнуть, чувствует, как его припечатывают спиной к стене, — ты бы знал, как я хочу тебя сейчас ударить, — выдыхает Чонгук прямо на ухо дрожащему парню, — но не хочу марать руки об твоё мерзкое милое личико, — добавляет он, и Ким давится возмущённым вдохом, пока до него полностью не доходит смысл фразы. После этого его щёки стремительно краснеют.       — Ты сказал… милое? — Щурится он, стараясь скрыть своё непрошенное смущение.       — Нет, — отрезает Гук и отстаёт от него.       — Врун. И гей. И вообще, — начинает Тэхён, намеренно желая вывести этого ребёнка-переростка из себя, однако тот, похоже, не собирается выводиться. Чон просто игнорирует его слова и молча заходит в ванную. Только спустя пять секунд Тэхён понимает, что тот там чистит зубы. Его щёткой, — Чонгууук, — орёт он, припадая к двери всем телом, — ты ублюдок, — хнычет Ким, царапая деревянную поверхность.       — Весь в тебя, — усмехается в ванной Гук, и Тэ, фыркнув, отходит от двери, чтобы начать одеваться для первого дня в университете. Сначала он подумывает о том, чтобы сбежать раньше, чем соберётся Чон, но после решает подождать его, ведь туфли от Gucci (подаренные бабушкой в честь поступления), узкие тёмные джинсы, воздушная белая рубашка, просвечивающая всё, что не нужно, расстёгнутая аж до третьей полосы рёбер и по-дизайнерски разрезанная в районе гладких плеч, аккуратные длинные серёжки в мочках ушей, подведённые едва заметным чёрным карандашом глаза и стильная укладка перекрашенных вчера ангельски-белых волос должны быть оценены по достоинству. Собственно, в таком, нужно сказать, сногсшибательном виде Тэхёна и застаёт Чонгук, который выходит из ванной ещё сонный и одетый не совсем парадно — всё в тех же чёрных шортах и с голым торсом. К последнему, кстати, Ким уже начинает привыкать.       — У нас десять минут, — улыбается Тэ, прекрасно замечая этот облизывающий взгляд, который Гук сразу же отводит.       — В смысле «у нас»? — Спрашивает он, подходя к шкафу в растерянном виде. Ну ещё бы! Кто-то вообще может устоять перед Ким Тэхёном?       — Мы учимся в одном универе и на одной специальности, живём в одной комнате и пользуемся одной зубной щёткой, и ты до сих пор думаешь, что нет «нас»? — Саркастично произносит Ким, не без интереса наблюдая за тем, как Чонгуку всё ещё стыдно переодеваться при нём. Но тот борется с собой и, похоже, вспоминает, что звание альфы школы было у него, а не у Тэхёна.       — С последним я ещё разберусь, — отвечает он на пафосную речь Тэ, бросая на него прищуренный взгляд. Отвести его у него получается не сразу.       — Да ладно тебе, Гукки, держи, я же просто прикалывался, — смеётся на эту нелепую злость Тэхён и протягивает чёрноволосому его зубную щётку, лежащую всё это время под его подушкой. Чонгук округляет глаза, но молча протягивает руку, чтобы забрать свою вещь. И снова, по всем канонам, их пальцы соприкасаются и посылают каждому чуть ощутимые разряды тока по всему телу. Невольно у Кима всплывает в голове сравнение их с ангелом и демоном. Ну, а что, он блондин и в светлой одежде, Чонгук — чёрноволосый и в тёмных вещах, всё очень даже соответствует образам. Плюс, Тэ и правда сущий ангел, а вот Чон — точно демон или даже дьявол, раз всегда заставляет Кима испытывать неловкость, смущение и даже чувство похлеще.       — Я, кажется, говорил тебе не называть меня так. Это отвратительно. Только попробуй сказать это в универе, потом будет больно вспоминать об этом, — внезапно шипит Гук, схватив Тэхёна за ускользающее запястье. Тот дёргается сначала, но после успокаивается и пропускает мимо ушей все слова, ведь горящие злостью чёрные глаза и запах вишни затуманивают до этого светлый разум парня, — ты меня понял? — Уточняет Чон, заподозрив безразличие к его гневной тираде.       — Д-да, — на автомате кивает Тэ и косится на крепкую ладонь, всё ещё сжимающую его хрупкую руку. Выглядит безумно эстетично и… правильно (?).       — Вот и хорошо, пошли, — выдыхает Гук и направляется на выход. Ким спохватывается только через пять секунд и, заставив себя забыть всё то, что здесь произошло за какой-то день, выходит следом. Чонгук двигается на два шага впереди, так что Тэхёну приходится постоянно догонять его. Спустя семь минут ему это надоедает и он достаёт телефон, чтобы поснимать окружающую действительность, ведь до этого путь в университет он проходил очень быстро и с Чимином, с которым просто невозможно отвлечься на что-то другое, кроме разговоров. Ещё через несколько минут галерея Кима пополняется новыми фото высоких зданий, необычных растений, милых животных и… Чонгука. Тэ не понимает, в какой момент его перестают интересовать кошечки и небоскрёбы, но факт остаётся фактом, а его объектив направлен сейчас ровно на широкую спину Чона. Тот, будто почувствовав что-то неладное, резко разворачивается. Тэхён успевает сделать прекрасную фотографию потерянного, но слегка разозлённого Гукки. И плевать он хотел на его запрет. Гукки, и всё тут.       — Ты можешь ходить помедленнее? Я не успеваю за тобой, — жалуется блондин, опуская телефон и делая вид самого обиженного в мире человека.       — Я тебе ничего не должен, не забывай. Мы никто друг другу, чтобы я подстраивался под тебя. Даже больше того, — в этот момент уже понурый Ким не успевает остановиться и почти врезается в Гука, который разворачивается к нему своей сильной грудью и заставляет поднять на себя глаза, — ты разве не помнишь, что мы ненавидим друг друга? Ты, может быть, и оттаял, но я — нет, и не надейся на это, — довольно резко произносит он, смотря на Тэхёна сверху вниз из-за того, что у второго всё ещё опущена голова, как у провинившегося котёнка. Именно котёнка, ведь он такой мягкий и пушистый (по мнению одного злого чёрноволосого парня).       — А похоже на то, что я надеюсь? Ты слишком много на себя берёшь, Гукки. В этом мире миллионы людей, которые гораздо лучше тебя, и ты всё ещё думаешь, что я буду переживать из-за отношений с тобой? Ха-ха-ха, — последнее Ким произносит по-отдельности, поскольку, на самом деле, смеяться ему хочется в последнюю очередь, и Чонгук чертовски прав, если так думает, и Тэхён будет переживать из-за их отношений, даже несмотря на то, что «в мире миллиарды людей».       — Вот и прекрасно, — бросает Гук, и не совсем похоже, что он доволен ответом. Но Тэхён слишком загружен мыслями о себе и о том, что он сделал не так в этой жизни, чтобы заметить это. Дальше они оба идут молча и уже с расстоянием в целых три метра друг от друга. Правда, через каждые десять секунд Чон оборачивается, не так чтобы это заметил Тэ, но так, чтобы ему было видно, что тот всё-таки движется за ним. Внутри себя Чонгук оправдывается тем, что этот большой ребёнок запросто может потеряться в незнакомом городе, и искать его потом придётся только ему, а не кому-то другому. Тэхён один раз всё же успевает увидеть обеспокоенный взгляд в свою сторону, однако вида не подаёт и даже утыкается в любимый смартфон для того, чтобы сделать новый пост в твиттере. «Это мой сосед. Вы просили фото, вот оно. Жду ваше мнение, но, по-моему, он просто перекачанный кролик» — пишет он и прикрепляет свежую фотографию. «О боже, это самый прекрасный человек, которого я видела», «ОН ТАКОЙ БОГИЧНЫЙ», «Да ты влюблён, Taetae, и даже не думай отрицать это» — ну здесь бы Ким мог поспорить, жаль, двери СНУ уже прямо перед носом.       — Тэхённи, привет, — с задних парт машет Тэхёну Чимин, которого тот замечает далеко не сразу, потому что с какого-то перепуга провожает взглядом Чонгука, усаживающегося ровно через место от Пака.       — Привет, Чим, — улыбается он, подходя ближе, и около минуты размышляет над тем, куда бы ему сесть: между рыжим и Чоном или сбоку от Чимина. Рядом с Чимом приземляется какой-то угрюмый мятноволосый парень, который не оставляет Тэхёну выбора.       — Всем привет, — бросает этот самый угрюмый парень довольно приятным голосом с чуточкой хрипотцы в тембре, вываливая на стол тетрадку и ручку. Тэ улыбается, машет ему и садится по правую руку от Гука. Тот, к слову, совсем этому не рад, судя по его выражению лица. Ну или это не совсем поэтому.       — Других мест нет? — Цедит сквозь зубы Чон, кивая на полупустую аудиторию.       — Здесь мой друг, так что отвали, — вскидывает подбородок Тэ, поворачиваясь к Чимину всем корпусом.       — Так вы с ним вместе живёте? — Спрашивает тот, немного пугаясь странной атмосферы, царящей вокруг этих двоих. Мятный, кажется, тоже проявляет интерес к их компашке и даже чуть наклоняет голову, показывая свою заинтересованность.       — Да, к сожалению, — фыркает Ким, бросая на Гука презрительный взгляд.       — Всё настолько плохо? — Грустно интересуется Чимин, с рождения не любящий, когда кто-то ссорится, спорит или просто не дружит, если этого требует ситуация.       — Даже больше, — хмыкает, как ни странно, Чонгук, чем зарабатывает тычок локтем под рёбра от блондина.       — Тебе не кажется, что они… — начинает мятноволосый пока ещё незнакомец, обращаясь почему-то к Чимину.       — Да, я тоже так думаю, — мило улыбается тот, и никто больше не понимает, что происходит.       — Меня Юнги зовут, — представляется, наконец, парень, протягивая свою руку Паку.       — Чимин, — улыбка становится ещё шире, а его маленькие пальчики осторожно вкладываются в длинные, эстетичные — это Тэхён, а это Чонгук, — представляет рыжий остальных парней, и те тоже пожимают руку Юнги.       — Откуда ты меня знаешь? — Удивляется Чон, ведь не припоминает случая, когда они бы пересекались с этим парнем.       — А, от Тэ, — улыбается тот, — он много о тебе говорит, — добивает он, но Тэхёна.       — Это… Это неправда, Чимин! Я ничего тебе не рассказывал про него, — резко начинает оправдываться Ким, испуганно смотря то на друга, то на «врага».       — Вот, значит, как, — задумчиво произносит Чон, натягивая свою любимую самодовольную улыбочку на лицо.       — Не верь, Чонгук, я бы никогда не стал говорить про тебя! В мире…       — Да-да, миллиарды людей, и я последний на Земле, я помню, — смеясь, перебивает Гук, и Тэхён замолкает. Но не от того, что его перебили, а от этой улыбки. Да, Ким видел в своей жизни немало улыбок, но, чёрт, эта — одна из самых красивых. Теперь он хочет увидеть её ещё раз. А лучше — запечатлеть, хотя бы в той же галерее.       — По-моему, у них своя туса, и мы здесь лишние, — шепчет Чимину Юнги, но так, чтобы услышали все.       — Да, мне тоже так кажется, — поддерживает рыжий, и они даже собираются пересесть, но пара, наконец, начинается.       Через полчаса Тэхёну очень надоедает монотонный голос лектора и он начинает вертеться по сторонам в поисках чего-нибудь интересного. Ему всегда трудно давались дела, которые требуют усидчивости, а учёба в университете — одно из них.       — Если тебе неинтересно, можешь выйти и не мешать другим, — шипит на него Гук, потому что, в отличие от некоторых, он любит получать новую информацию. Ну и что, что приходится безвылазно сидеть на одном месте, зато умнее становишься.       — Ой-ой, можно подумать, — закатывает глаза Ким и, глянув на закусанную от усердия губу Гука, осмеливается сделать кое-что, чего бы никогда не позволил себе сделать с другими.       — Ты… ты придурок?! — Испуганно восклицает Чон, как только указательный палец Тэ касается его губ и, резко оттянув нижнюю, скрывается под партой.       — Прости, ты милый, — откровенно смеётся тот, прикрывая рот рукой и думая, что теперь у него есть повод посещать скучные пары.       — А ты озабоченный, — громко парирует Чонгук, и их обоих выставляют из кабинета, сопровождая это словами: «Веселятся у нас в коридоре, а здесь люди учатся».       — Это всё из-за тебя, — фыркает Ким, плетясь за Чоном, как утром, хотя прекрасно знает, что это он начал их перепалку.       — Из-за меня?! — Охреневает Гук и даже останавливается посреди холла, чтобы развернуться к наглому блондину.       — Ага, если бы ты был чуть потише, мы бы остались там, — наигранно обиженно говорит Тэхён, скрещивая руки на груди.       — Ты решил вывести меня из себя буквально за несколько часов? Тэхён, моё отношение к тебе и так не самое хорошее, так зачем ты заставляешь меня менять его в ещё более худшую сторону? — Чон выпаливает это всё откровенно и на повышенных тонах, так что Ким сжимается, боясь поднять на него свои отчего-то слезящиеся глаза. Он понимает, что зря затеял бессмысленную борьбу с Гуком, но остановиться — означает проиграть, а проигрывать мало кто любит, и Тэхён уж точно не в их числе.       — Прости, я… я не знаю, — честно признаётся он, уже думая, что проиграть Чонгуку не так уж и страшно, — просто… меня раздражает, что ты не хочешь со мной дружить, хотя я очень общительный и могу тусоваться с любым человеком, — добавляет он, внезапно осознав причину своего поведения. Вряд ли он собирался её озвучивать, но это уже произошло. Плюс ко всему, его глаза всё ещё наполнены слезами, что только усиливает эффект от его слов.       — Ты называешь меня самовлюблённым, но посмотри на то, как ты относишься ко всем, — чеканит Чон, собираясь уйти, но замечает каплю, падающую на пол прямо с щеки Тэ. Останавливается и протягивает вперёд руку, — Тэхён? — Его голос разительно отличается от того тона, которым он пять секунд назад высказывал всё Киму. Теперь в нём присутствуют нотки тепла, заботы, немного страха и даже нежности.       — Отстань, не трогай меня! — Выкрикивает тот и, отбросив его руку, бежит прямо по коридору. Здание универа он знает плохо. Или, лучше сказать, совсем не знает, но это не останавливает его от побега, ведь остаться ещё раз наедине с тем, кто, зная его всего день, говорит такие правдивые вещи, намного хуже. Завернув за какой-то угол, Тэхён замечает своеобразный тупик и идёт прямиком туда. Слёзы уже вовсю катятся по его лицу, но он старается не обращать на них внимания. Только устроившись в этом закуточке, блондин, наконец, даёт волю чувствам и, уткнувшись в сгиб локтя, тихо плачет. Чонгук абсолютно прав. Он прав, как никто и никогда не был. Тэхён эгоист, самовлюблённая сволочь и далее по списку. Он просто не может это отрицать, потому что на протяжении всех своих девятнадцати лет он только и делал что знакомился с разными людьми, лишь бы не чувствовать себя одиноким. Не потому, что он общительный, экстраверт и весь такой замечательный, а потому, что он ненавидит быть один.       — Тэ, — мягкий голос заставляет его вздрогнуть и потерять те мысли, по поводу которых он ещё не поревел, — прости, Тэхён, я не хотел обижать тебя, правда, — извиняющийся Чонгук, конечно, стоит того, чтобы на него смотреть и его слушать, но Ким не собирается поднимать своё заплаканное лицо. Это ещё одно проявление эгоизма.       — Не надо, Чонгук, ты прав, я больше не заговорю с тобой и не приближусь ни на метр, можешь быть уверен, — чуть хриплым тоном отвечает он, по-прежнему дыша себе в локоть.       — Я не это имел в виду, Тэхён, вставай, — Гук с силой берёт блондина за руку и тянет наверх, — успокойся, мне правда жаль, что я заставил тебя плакать, это было слишком, но и ты тоже пойми, что так нельзя, — тихо шепчет он и неожиданно для задержавшего от волнения дыхание Кима притягивает его к себе.       — Я… я понял, я… больше не буду так, Гукки, прости, после этого я честно не подойду к тебе, — всхлипывает тот, обнимая парня в ответ и пытаясь запомнить этот момент навсегда, ведь больше у него не будет такой возможности, он уверен.       — Я же сказал, что речь не об этом. Ты можешь общаться со мной и всё такое, просто знай границы, хорошо? — На этом слове Чон отстраняет Тэхёна от себя и всё-таки заглядывает в его красные от слёз глаза.       — Хорошо, прости, — в который раз извиняется тот, пытаясь опустить взгляд, но ладони Чонгука, держащие его ровно под скулами, вынуждают вновь и вновь возвращать его к такому красивому вблизи лицу.       — Я не злюсь, — улыбается Гук и отстраняется, благодаря чему Тэхён может сделать полноценный вдох, — что у нас следующей парой? — Спустя три минуты нарушает неловкое молчание Чон, пока они продвигаются обратно в нужное крыло. Ким за это время успевает привести себя в относительный порядок.       — Эм, информатика, по-моему, — задумывается он и опасливо скашивает взгляд на идущего рядом Гука. Окей, теперь он может признать, что этот парень действительно «папочка», потому что его вид буквально кричит об этом: чёрные джинсы, очень плотно облепляющие его подкачанные бёдра и икры, такая же чёрная рубашка, закатанная по локти, тем самым являющая миру красивые руки с выделяющимися на смуглой коже венами и точёные, аристократичные черты лица. Всё это заставляет Тэхёна судорожно облизнуть губы и поспешно отвести глаза, ведь если Чон заметит его неподдельный интерес к своей персоне, то обязательно что-нибудь скажет, и Ким не уверен, что это будет что-то хорошее.       — Ты выглядишь подавленно, может, отвести тебя в общагу? — Этого вопроса блондин не ожидает от слов «совсем», «вообще» и «абсолютно», поэтому этим можно оправдать его внезапный ступор.       — Ээ, нет, всё нормально, спасибо, — тушуется он, подозрительно смотря на чёрноволосого, который, похоже, говорил совершенно серьёзно.       — Ладно, смотри сам, — пожимает плечами тот и проходит в аудиторию, к которой они каким-то чудом уже успели подойти. Тэхён и смотрит, но явно не туда, куда нужно, потому что он сомневается, что округлый зад удаляющегося в конец класса Чона — то, на что вообще следует смотреть. Нет, смотреть, может, и можно, но вот фотографировать никто не разрешал. Но когда запреты останавливали Ким Тэхёна? Правильно, никогда. Зато теперь он может похвастаться фоткой задницы Гука у себя в телефоне. Правда, некому хвастаться, кроме твиттера, и это, скорее всего, хорошо. Подписчики реагируют мгновенно, и уведомления Кима просто разрываются от всевозможных «ааааа», «зачётный зад», «мне б такой», «заполучи его» и прочих комментариев.       — Ничего не хочешь объяснить? — Это первое, что слышит Тэхён, подходя к парте, за которой сидит Чимин. Честно говоря, эта фраза неслабо напрягает его, хотя бы потому, что взгляд друга говорит о многом. Например: «Я всё знаю про тебя, сучка».       — Эм, нет? — Под вопросом говорит Ким и осторожно присаживается рядом.       — А свои крайние посты в тви? Я, конечно, всё понимаю, но что ты будешь делать, если Чонгук случайно найдёт твой акк? — Тэхён вот как знал, что Чимин — та ещё стерва. В его голосе так и слышится: «Он точно найдёт его и с моей помощью».       — Кхм, ты ничего не знаешь, — шипит Тэ, наклонившись к рыжему настолько близко, что со стороны может показаться, будто он хочет поцеловать его, но, боже упаси, он никогда не сделает этого с Чимином. И нет, вовсе не потому, что тот собирается сдать его, совсем не поэтому.       — Только не говори, что не собираешься ничего удалять, — округляет глаза Пак, отстраняясь подальше, а то они оба получили уже несколько подозревающих что-то взглядов, два из которых принадлежат Чонгуку и Юнги.       — Неа, — хмыкает Ким и, усевшись обратно на стул, возвращает своё внимание телефону, в котором комментов и лайков на последний пост перевалило уже за тысячу — личный рекорд.       — Я бы на твоём месте не был таким спокойным, — качает головой Чимин, раздумывая, как подсказать Чонгуку ник аккаунта Тэ, чтобы он «случайно» наткнулся на него. Тэхён знает его, как облупленного.       — А я на твоём месте не пялился бы так откровенно на Юнги, он может не выдержать твоего пожирающего взгляда, — даже не отрывая глаз от экрана, парирует Ким, предвидя, что Пак сейчас уставится на него возмущённо-невинным взглядом.       — Ч-что? Я не… Если ты гей, то это не значит, что все вокруг — тоже, Тэхён, — конец фразы рыжий произносит уже шёпотом, он же не настолько ужасный друг, чтобы раскрывать всем секреты своего бро. Он, если на то пошло, вообще самый замечательный человек в мире, но Тэхён никогда не признает этого.       — Да-да, Чиминни, я тоже так в шестнадцать лет говорил Джин-хёну, но потом сам знаешь, что, — раздражённо закатывает глаза Тэ, невольно жмурясь от внезапно накативших неприятных воспоминаний о своём бывшем парне.       — Джин-хён — это отдельная тема, не смей приплетать моего брата сюда. И да, я помню, что этот Хёсу был той ещё мразью, раз влюбил тебя в себя ради, ну ты знаешь, но это не повод равнять всех с собой, — вскидывается Чимин и неожиданно замечает, что к их разговору начинают проявлять интерес одногруппники, включая их новых друзей (?), замолкает сразу же.       — Я не равняю, просто твой взгляд пмфмм, — высказаться Киму не позволяет ладонь Чимина, зажавшая его рот настолько крепко, что бедный блондин начинает опасаться за свою жизнь.       — На нас уже вся группа смотрит, помолчи, — смущённый таким пристальным вниманием говорит Пак и всё-таки отпускает друга.       — Тогда не решай за меня, что мне делать, — пожимает плечами Тэхён, утыкаясь обратно в свой телефон, чтобы ответить на некоторые комментарии.       — Я не решаю, а предостерегаю, потому что ты же потом будешь мне ныть о том, какой ты был тупой и не удалил свои посты до того, как кое-кто их увидел, — продолжает Пак, поскольку совершенно не понимает спокойствия своего друга. И то, что он только что произнёс — абсолютная правда, и именно ему потом придётся утешать этого дурака.       — Не волнуйся, Чим, всё под контролем, — улыбается в ответ Ким, всерьёз задумавшись над тем, почему взгляд Чимина на Юнги так напоминает ему о своей первой влюблённости. Если вы попытаетесь поискать человека, ещё более беззаботного, чем Тэхён — вы провалитесь, это точно, — но подожди, так всё-таки как тебе Юнги? — Играет бровями он, планируя вывести рыжего на чистую воду, ибо его порозовевшие щёчки уже говорят ему о многом.       — Никак, Тэхён! Закроем эту тему, я уже ответил тебе, — окончательно смущается Пак, отворачиваясь от друга, ведь знает, что тот не отстанет от него, пока не услышит нужного ответа, а озвучивать этот ответ парень просто не собирается, — Юнги, а откуда ты? — Обращается он уже к объекту их с Кимом обсуждения, в надежде избежать неловких ему расспросов. Знает, что не избежит, но хотя бы отсрочит.       — Эм, Тэгу, а ты? — Мятный либо на самом деле такой неразговорчивый, либо тоже перед Чимином стесняется. Тэхён, к слову, надеется на второе.       — Пусан, Тэхён тоже раньше в Тэгу жил, а потом в наш город переехал, и мы в одну школу два года ходили, а потом решили сюда поступить вместе, — внезапно рассказывает Пак, чем вызывает неподдельное удивление у всех троих парней. Да, Чонгук сидит буквально через одно свободное место от Кима и смотрит ровно на разговаривающую парочку. Кажется, он всё ещё уверен, что никто не заметил его откровенной заинтересованности в предмете общения этих двоих.       — Это здорово, — хмыкает Юнги, но решает увести тему в более спокойное русло, иначе неизвестно, чем всё это может закончиться, — а почему ты выбрал именно архитектуру? — Спрашивает он, и теперь к этому разговору теряется интерес и у Тэхёна, и у Чонгука. Пак и Мин в течение десяти минут продолжают обсуждать причины поступления, количество баллов, устройство системы образования и так далее, а вот Тэ в это время делает ещё парочку фотографий лежащего на парте Гукки и даже успевает выложить их на свой профиль с подписью: «Сонный кролик. Вид: редкий. Ареал обитания: шарага и общага. Питается: всем, что достаётся бесплатно или дёшево (ну или чем-то другим, я не узнавал)». Эта запись тут же набирает свыше двух тысяч лайков и репостов, из-за чего Тэхён собирается обидеться на своих подписчиков, ведь его фото всегда набирали от силы пятьсот. Один из последних комментариев гласит: «Ты определённо влюблён, taetae, я слежу за тобой уже три года и впервые вижу, чтобы ты постил чьи-то фотки вместо своих», и Тэхён действительно задумывается. Это же чистая правда, он даже Чимина никогда не выставлял на своей стене, что говорить об их селфи, которые Пак, к слову, суёт в каждую из личных соцсетей. А пока он над этим думает, проходит ещё одна пара. Незаметно так и мимо Кима проходит. А это только первый день в университете. Чего тогда ожидать дальше?       В буфет парни идут все вместе. Даже несмотря на то, что Чонгук всем своим видом излучает безразличие к происходящему, ему всё-таки не по себе ходить одному. Для всех он оправдывается тем, что пока просто не успел завести друзей, поэтому тусуется с ними.       — Так, мы с Чимином ищем свободный стол, а вы заказываете еду. Вкусы мы уже на прошлом перерыве выяснили, так что, думаю, не ошибётесь, — командует Юнги и, не спросив ни у кого согласия, тянет рыжего за руку в глубь помещения. Ким с Чоном переглядываются, но эти взгляды похожи, скорее, на вызов, чем на призыв к совместной работе.       — Можешь идти к ним, я сам справлюсь, — бросает Гук и уже направляется вперёд, однако блондин даже не думает уступать ему.       — Ты, может быть, и справишься, но я лучше запомнил, что, кому нравится, — хмыкает он, опережая чёрноволосого.       — У тебя память, как у курицы, о чём ты вообще? — Посмеивается Чон, хватая со стола два подноса и протягивая один Киму.       — Откуда ты знаешь? — Удивляется тот, но тут же осознаёт, что только что признал это, — эй, какого хрена?! — Взрывается он, слабо шлёпая Гука по плечу свободной рукой. Чёрноволосый только смеётся в ответ, чем сбивает всю злость у Тэхёна. Похоже, его смех и улыбка — это те единственные вещи в мире, которые могут в любой момент поставить Ким Тэхёна в неловкое положение, застать врасплох, успокоить или, наоборот, выбить из душевного равновесия.       — Что ты будешь? — Спрашивает Чон, когда блондин подходит к нему спустя пару минут (после восстановления привычного сердцебиения), а тот уже стоит напротив продавщицы.       — Ты же всё запомнил? — Не может не подколоть Тэ, забирая у него поднос с едой для юнминов (так он прозвал их в своей голове).       — Запомнил, просто уточняю, вдруг, ты передумал, — спокойно пожимает плечами Гук и, к полнейшему изумлению Кима, заказывает ему точно тот список, который он озвучил полтора часа назад, — карамельный латте по 0,5 с четырьмя дополнительными ложками сахара, два бургера со свининой, один твистер чиз, салат с оливками и пирожное «cream», всё это в двойном экземпляре, пожалуйста, — договаривает Чон и ловит непонимающий взгляд Тэхёна, — что? Я тоже попробую эту вредную дрянь, — усмехается он и забирает у девушки свой заказ, протягивая ей в ответ немаленькую сумму.       — Как ты это выучил вообще? — С искренним интересом спрашивает Ким, пока они медленно продвигаются к столику, за которым уже сидят юнмины, так как он на ходу придумал все эти продукты временем ранее и даже не думал, что кто-то действительно собирается учить это.       — Ну я же не ты, — хмыкает Чонгук, и… Тэхён реально надеялся на адекватный ответ?       — Да пошёл ты, — смеётся он и жалеет, что обе его руки заняты раздражающим красным подносом, из-за которого он не может ударить этого не менее раздражающего парня.       — Только после тебя, — фыркает Гук, но даже слепой заметил бы, как он откровенно наслаждается их перепалками и бессмысленными спорами.       — Вас даже на минуту вместе оставить нельзя, — качает головой Чимин, как только слышит последние две реплики.       — Ага, а лучше, слово «вместе» не употреблять по отношению к нам, — фыркает Чонгук и, расставив себе и Тэхёну их еду, пока тот ставит Юнги и Чимину, садится напротив Мина. Киму приходится цыкнуть и сесть рядом с ним, поскольку рыжий и мятный решили не отлипать друг от друга.       — Почему у вас такой взаимный хейт? — Между делом интересуется Юнги, и Тэхён с Гуком невольно переглядываются. Как ответить на этот вопрос ни один из них не знает, ведь началось всё ещё тогда, тринадцать лет назад.       — Эм, ну, так получилось, — неловко выдаёт Ким, тут же утыкаясь в свою тарелку, тем самым отказываясь говорить что-либо ещё.       — Просто он всегда лезет вперёд меня, чего бы это не касалось, хотя я первый обнаруживаю или занимаю эту вещь, — спокойно говорит чёрноволосый, полностью уверенный в своей правоте. Но вот блондин его правоты не разделяет.       — Ты первый? Ты только ради того, чтобы насолить мне, делаешь так, как хотел бы сделать я, — вскидывается он, смотря на Чона взглядом, полным непонимания и недоумения, ведь это он здесь один бедный несчастный, а не этот перекачанный тестостероном кролик.       — Во-первых, придвинься сюда, а то тебя снесут, — внезапно произносит Гук и притягивает его за руку чуть ближе к себе, — а во-вторых, мы уже говорили об этом, и тебе лучше пересмотреть свои взгляды, — довольно серьёзно добавляет он, и Тэхён, возможно, даже задумался б над его словами, если бы его мысли не занимало то, насколько близко они сейчас сидят и как же ему тепло от их соприкасающихся ног и даже бёдер. А нахмуренные брови буквально в нескольких сантиметрах от его глаз вообще заслуживают отдельного внимания.       — Боже, я же просто спросил, почему вы опять начали ругаться, — закатывает глаза мятноволосый, слабо пиная под столом колено Чимина, чтобы тот тоже заметил эту энергетику, витающую в воздухе и наполненную отнюдь не ненавистью.       — Извини, хён, оно как-то само, — хмыкает Чонгук и возвращается, наконец, к своей еде, ведь перерыв у них не вечный.       — Хён?! — Удивлённо восклицает Тэхён, которому, похоже, забыли что-то объяснить.       — Да, я на полгода старше каждого из вас, так что хён, — снисходительно улыбается Мин и отставляет тарелку.       — О, вот как, — задумчиво тянет Ким и почему-то растерянно смотрит на Чимина. А тот что? Кивает только и говорить ничего не собирается, потому что считает, что блондин сам виноват, раз занят всегда своим твиттером или ещё чем, а не реальной жизнью. Если на то пошло, то никто даже не уверен, помнит ли он, какого числа у Пака день рождения. А уж говорить о том, что он даже не заинтересовался этим же вопросом по отношению к их новым знакомым вообще не стоит.       — Ладно, вы доедайте, а мы пойдём, займём нам четыре места на истории, — ловко прерывает негативные мысли всех парней Чимин и, кивнув Юнги, выходит с ним из буфета.       — Эм, я…       — Так…       Ладно, идея рыжего оставить этих двоих неуверенных в себе парней наедине была не такая уж и блестящая.       — Ты хочешь что-то спросить? — Читает мысли Чонгук, бросая на Тэхёна заинтересованный взгляд. Может быть, это его обычный взгляд, но позвольте блондину помечтать.       — Да, когда ты родился? — Выпаливает он, даже не задумываясь над тем, как это странно звучит в данной обстановке.       — Первого сентября, а что? — Подозрительно спрашивает Чон, и его можно понять, ведь у нормальных людей подобные вопросы возникают в первый же день при знакомстве, но у них по-прежнему знакомства как такового и не было.       — Ничего, просто интересно, — пожимает плечами Ким, спокойно пережёвывая свой твистер, будто Чонгук ему обычный друг, и он может вести себя с ним, как хочет.       — А ты? — Неожиданно для Тэхёна интересуется тот и, похоже, даже отправляет еду на второй план. Либо Тэхён снова мечтает, это не так важно.       — Тридцатого декабря, — с набитым ртом отвечает он и может поклясться, что заметил промелькнувшую на губах Гука улыбку.       — Прикольно, ты можешь праздновать день рождения прямо на рубеже годов, — почти восторженно говорит чёрноволосый, чем снова заставляет Тэхёна испытывать те чувства, которые он не хочет испытывать.       — Кхм, да, — давится он кусочком курицы, прокашливается и думает, что пора заканчивать их посиделки, а то он за себя скоро перестанет отвечать и кинется на этого ребёнка с, минимум, обнимашками, — пойдём? А то пара скоро начнётся, — неловко предлагает он, также неловко поднимаясь с места. Именно в этот момент Тэхён признаёт, что, возможно, их отношения в качестве врагов были гораздо привлекательнее, чем в роли друзей, ибо это дикий стыд для него. Хотя, если ему не кажется, Чонгуку, наоборот, нравится, когда он смущается, отводит глаза и даже заикается, говоря с ним. Ну конечно, этому парню только дай волю почувствовать себя выше других.       — Да, пошли, — посмеивается Чон и для чего-то забирает у Кима его тарелку. Только когда он возвращается из кухни без любых столовых принадлежностей, блондин понимает, что он просто отнёс использованную посуду и за него тоже. Ангел, да и только.       — Вы б ещё через пять лет пришли, точно бы опоздали, — голосом строгой мамочки встречает их Чимин, хлопая по двум соседним местам, как обычно, в последних рядах аудитории. Никто ему не отвечает, и он мог бы запросто обидеться, однако понимание того, что это его друзья и им сейчас не так уж и просто общаться друг с другом, не даёт ему этого сделать. Поэтому, он только фыркает и отворачивается к Юнги, чтобы подробнее узнать у него, почему он не попробует пройти прослушивание в какой-нибудь компании, если пишет музыку. Да, они, в отличие от некоторых, уже многое узнали друг о друге. Как назло, в тот момент, когда он только готовится слушать увлекательный рассказ, заходит преподаватель. Тэхён в это время, по обыкновению, залипает в своём телефоне. Если честно, то даже Чонгуку уже надоедает этот вид. Но что Ким может сделать, если там столько советов по завоеванию сердца одного небезызвестного кролика, какими он хочет воспользоваться в будущем? Начать он планирует уже сейчас и с особо интересного: «Сначала узнай, как он относится к таким отношениям». Пожалуй, это самый адекватный совет из всех возможных.       — Гукки, — тихо зовёт блондин, забыв о том, как негативно к этому относится Чон.       — Я же говорил, чтобы в универе… — начинает злиться тот, но Ким быстро затыкает его рукой, потому что это никак не входило в его планы. Плюс, их снова могут выгнать. Хорошо, второй вариант наиболее удачный для него в такой ситуации, но он не уверен, что Гук не убьёт его за второй аут в первый день учёбы.       — Тише, я забыл, прости, — виновато улыбается он и теперь уже точно видит чуть расширившиеся от удивления или чего-то другого глаза чёрноволосого, — так вот, я хотел спросить, — продолжает он, даже не задумываясь над тем, что его ладонь до сих пор находится не там, где должна, — что ты… — теперь глаза расширяются у него, поскольку Чон легко облизывает его палец, находящийся ближе ко рту.       — Мне не особо удобно так слушать, — хмыкает он, когда Тэ, наконец, одёргивает руку, продолжая пялиться на него своими огромными глазами.       — А, да, я… извини, — мгновенно заикается Ким, шокированно смотря то на Гука, то на свои пальцы.       — Спрашивай, — подталкивает тот, видя, что если не скажет ничего, блондин так и зависнет в своих мыслях.       — А, ага, как ты… эм, то есть… тебе нравятся… в смысле, чёрт, это сложно, — окей, совет был действительно хорошим, но никто не учёл того, что Ким Тэхён — один из самых стеснительных людей в мире и он вряд ли сможет напрямую спросить это.       — Ближе к делу, Тэ, — шёпотом смеётся Чон, и Ким залип бы ещё раз на долгие полчаса, если бы у него в голове не проигрывался раз за разом сюжет, в котором Чонгук с отвращением смотрит на него после заданного им вопроса.       — Я не могу, — заявляет он и снова уходит в свой спасительный мирок (читать, как телефон).       — Тогда напиши, — качает головой Гук, протягивая ему свой Honor. И да, Тэхён говорил уже о том, что он самый замечательный человек? Если, нет, то он думает об этом прямо сейчас.       — Ты гений, спасибо, Гукки, — теперь нарочно употребив это любимое прозвище, шепчет он, вбивая свой номер в телефон чёрноволосого и делая с него быстрый звонок себе.       — Я передумаю, если ты ещё раз меня так назовёшь, — фырчит тот, но его закушенная губа совсем не говорит о правдивости его слов.       — Назову, — усмехается Ким, набирая ему сообщение и прокручивая в голове мысль о том, что это он гений, раз таким необычным способом смог достать номер объекта своих грёз.       — Ты серьёзно?! — Слишком громко выкрикивает Чонгук, прочитав смс, чем привлекает ненужное внимание лектора к их парте.       — Так, Чон Чонгук? Я смотрю, Вам неинтересно появление тридцать восьмой параллели, да? Тогда попрошу на выход. Вместе с Ким Тэхёном, — говорит он, являя студентам хитрую ухмылку, которую все предпочли бы не видеть. Парни дружно встают и, взяв свои вещи, покидают класс.       — Какого хрена второй раз за день! — Воет Чонгук, от досады впечатываясь спиной в стену.       — Теперь не я виноват, — надувает губы Ким, становясь напротив него. Возможно, это его ошибка.       — Не ты?! А это тоже не ты прислал мне? — Чон тычет своим телефоном в лицо блондину, хотя в этом нет нужды, ведь тот прекрасно знает, что там написано.       — Ты сам сказал, что так проще будет, — оправдывается он, смотря ровно в пол, потому что он до сих пор не получил ответа на свой вопрос.       — Я же не думал, что у тебя такие вопросы, — возмущается Гук, но его тон заметно смягчается после того, как он замечает понурый вид блондина.       — Ну, я… — начинает Тэхён, пытаясь поднять взгляд выше уровня своих ног, но он забывает все слова и корейский язык в целом, ведь рука Чонгука тянется к его лицу и поднимает его за подбородок. Чон смотрит пронзительно, в самую душу и так глубоко, как будто знает все мысли Кима.       — Я не против такого, Тэ, если это не касается меня, — спустя сто лет для блондина, произносит он, и Ким не уверен, что осознал, о чём он.       — Х-хорошо, я понял, — вопреки этому, кивает он и думает, что всем своим видом спалился давно, а Чонгук просто очень хороший, раз не стебёт его ещё по этому поводу.       — Подождём Чимина и Юнги-хёна? Всё равно это была последняя пара, — как ни в чём не бывало, говорит Гук, отпуская лицо блондина и поворачиваясь на выход.       — Да, наверное, — заторможенно отвечает Ким и догоняет его только через пару минут, потому что восстанавливает сбившееся дыхание и всё тот же учащённый ритм своего сердца. Не для него все эти внезапные выпады, вот вообще не для него.       — А почему тебе это было интересно? — Спрашивает Чон, когда Тэхён уже забывает о своём стыде и позоре и спокойненько наблюдает за проходящими мимо людьми, сидя рядом с ним на лавочке прямо напротив универа.       — Эм, просто, сейчас же это не так негативно воспринимается у молодёжи, так что я просто подумал, что, может, у меня в окружении появятся друзья нетрадиционной ориентации, это было бы весело, — натянуто улыбается он, понимая, что быть геем, на самом деле, нихрена не весело.       — А, может быть, — пожимает плечами Гук, и да, Ким его понимает, он-то не страдает загонами по своему недо-другу.       — Ну и ещё, я смотрю яой, так что, я подумал, что ты тоже можешь смотреть его, — честно добавляет он, осмеливаясь поднять глаза на Чонгука.       — О, эм, я смотрю, — смущённо признаётся тот, и Тэхён готов буквально броситься на него с поцелуями. Но он пока пожалеет его психику.       — Правда?! Обалдеть, а что ты смотрел? Видел «Чистую романтику», «Любовную сцену»? А как тебе «Лучшая в мире первая любовь»? А «Монополия моего героя» и моё любимое — «Больше, чем возлюбленные»? — Тэхён начинает говорить очень быстро и очень возбуждённо, потому что Чонгук — первый парень в его жизни, который тоже смотрит яой. Чимин все три года их дружбы корит его за это и называет извращенцем, Хосок (ещё один школьный друг) вообще когда узнал, хотел отвести его в церковь, хотя сам к парням только так липнет, а Джин (уже известная персона — модель, а по совместительству старший брат Чимина) и вовсе устроил ему родительский разговор, в течение которого Тэхёну пришлось доказывать ему, что просмотры аниме не делают его геем. Ошибся, с кем не бывает.       — Оу, ты много видел, — смеётся Чон, но продолжает, — я смотрел первое, второе и последнее.       — Уже хорошо, — усмехается Ким и вбивает в поисковике: «Монополия моего героя», — я так понимаю, мы здесь надолго, так что пару серий успеем глянуть, — восторженно говорит он, нажимая на «плэй».       — Ты реально собираешься смотреть яойное аниме, сидя напротив университета в центре города, ещё и без наушников? — Скептично интересуется Гук, однако подвигается ближе. Ему не скрыть свою голубую сущность от Тэхёна.       — Не я, а мы вместе, — утвердительно кивает тот, теша своё самолюбие этой фразой, — и там нет ничего такого.       — Ладно, мне интересно, насколько хороша эта вещь, только поэтому я посмотрю одну серию, — оправдывается Чон, но Тэ уверен, что он говорит это только для себя и своей совести.       В процессе просмотра Тэхён позволяет себе прижаться к Чонгуку всем своим мягким (он уверен) телом и даже положить голову на его притягательное плечо. А тот либо внимания не обращает, либо ему нравится, но он просто не признаёт этого. Хотя его рука прекрасно ложится поверх руки Кима, удерживающей телефон. И, чёрт, для него это действие самое прекрасное из всего, что произошло между ними за день. Собственно, в такой мега удобной позе их застают юнмины.       — Мы вам не помешали? — Участливо интересуется Юнги, даже не пытаясь сдержать довольную ухмылку — всё-таки его план оказался отличным: и они с Чимином хорошо провели время, спасибо заднему выходу СНУ, и эти двое, явно, сблизились за эти сорок минут.       — Нет, хён, мы как раз вас ждали, — потягиваясь, отвечает Гук, не специально открывая кусочек своего пресса. Ким мечется в желаниях прикрыть его или прикоснуться. Естественно, не делает ничего из этого, так как пока не имеет на это права.       — Как мило с вашей стороны, — саркастично отзывается Мин, взъерошивая ему чёрные волосы. «Какого хрена?» — думает Тэхён, завистливо и ревностно смотря на то, как прикрывает глаза Чон от этого действия.       — Куда пойдём? — Спрашивает Чимин, едва сдерживаясь от того, чтобы не запищать при виде всего этого. Начиная от взгляда Тэхёна, который буквально кричит о его чувствах к Чонгуку и заканчивая хитрющей улыбкой Юнги, который и придумал все эти махинации.       — Давайте к реке? — Предлагает мятный, к счастью Кима, выпутывая пальцы из волос Гука.       — Да, пошли! — Радостно соглашается тот и теперь смотрит на Юнги, как на бога. Либо это Тэхён так видит.       — Я пас, — раздражённо фыркает он, поднимаясь с места.       — Почему, Тэ? Ты же любишь… — начинает Чимин, искренне не понимая поведения своего друга, но тот прерывает его.       — Мне нужно поискать работу, я ухожу, — довольно грубо прерывает, но он чисто физически не сможет сейчас наблюдать за тем, как Чонгук будет каждый раз растекаться от любых слов и движений Юнги. И кого волнует, что это может быть далеко не так?       — Да ладно тебе, Тэхён, только один день прошёл, успеешь ещё, — пытается Мин, но даже не подозревает, что он — последний, кого сейчас послушает блондин.       — Нет, сори, но я пошёл, — уже чуть спокойнее говорит он и, развернувшись, идёт в сторону общежития. Как же ему всё-таки повезло, что оно находится в шаге от университета и не нужно постоянно умирать в общественном транспорте. Как бы он ни старался отвлечь себя мыслями о комфорте, учёбе, работе или ещё чём-то не менее напрягающем, его сознание возвращает его к картине, где три его уже, можно сказать, друга вместе веселятся и купаются. Он сам виноват, что отказался, но, по его мнению, это всё же лучше, чем изводить себя ревностью там. В комнату Ким заходит чернее тучи, зло бросает рюкзак на свою кровать и сразу же падает на неё сам. Спустя пару минут бесцельного лежания на мягкой поверхности, он выуживает из сумки ноутбук и действительно забивает запрос с вакансиями для студентов.       За этим увлекательным занятием Тэхён проводит около получаса и очухивается только когда хлопает входная дверь, а он лежит пятой точкой кверху.       — Не умер ещё от скуки? — Хмыкает Чонгук и бросает ему на постель что-то шуршащее, — мороженое, а то жарень невыносимая, — поясняет он на удивлённый взгляд и садится на свою кровать.       — Оу, спасибо, — не может сдержать улыбки блондин. Перевернувшись, он поднимает с одеяла, как оказывается, эскимо и тут же разворачивает его, — а ты почему так рано? — Вспоминает он, спустя три минуты неловкой тишины, во время которой Чон копошится в своём рюкзаке и вытаскивает на их общий столик несколько пачек всякой вредной пищи вроде чипсов, снеков, острого арахиса и чего-то ещё, сродни картошке фри.       — А, я не поехал с ними, я только до тц доехал, закупился всякой едой, кстати, она в холодильнике, если что, вот, и такого тоже захватил, тебе, вроде, нравится, — либо Киму кажется, либо его голос реально звучит слегка смущённо.       — Ты просто ангел, Гукки! — Восхищённо выпаливает он, и его совсем не волнует, странно это или нет. Он открытый человек, так что, ему можно.       — Боже, ещё раз и я выкину это всё, — усмехается Гук, но, серьёзно, кто-то ещё верит его угрозам? Если и да, то точно не Тэхён, который самозабвенно проводит языком от самого основания мороженого до его верхушки. Дальше он слишком увлекается и не замечает, что его действия несут не совсем приличный посыл. Отвлекает его безумно судорожный вдох со стороны соседа, как бы не было неприятно Тэхёну называть так Чонгука в своей голове, он таковым ему является. Скосив глаза влево, Ким чуть ли не давится кусочком пломбира, потому что взгляд чёрноволосого выражает все его мысли по отношению к нему. Даже если их и нет, то, по крайней мере, выглядит это именно так. Тэхён пару секунд смотрит на него, моргая через раз, а затем на его губах расплывается самодовольная ухмылка. Он нарочно медленно вбирает в рот всё эскимо до палочки, пусть оно и неприятно холодит горло и он такими играми может заработать ангину, сейчас это неважно. Важнее расширившиеся зрачки Чонгука, его руки, нервно сжимающие край простыни, и покрасневшие губы, которые он кусает с периодичностью в секунду. Ким всё это прекрасно видит и также прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что это именно он вызывает у Чона такую реакцию. Поэтому, он только продолжает его мучить: мягко проводит языком по боковой стороне мороженого, слизывая подтаивающую белую каплю и глядя ему прямо в глаза, когда ловит его взгляд. Тот понимает, что должен отвернуться, уйти, забить — сделать всё, чтобы не видеть этого, но не может, потому что манит нереально. Пухлые губы, обхватывающие довольно широкое эскимо, юркий язычок, которому можно было бы найти другое применение и сам Тэхён, такой бесстыдный, в своих коротких шортах и постоянно задирающейся майке — всё это очень манит Чонгука, которому всего девятнадцать и у которого гормоны бегут вперёд мозга.       — Что ты… — «делаешь», хочет спросить Тэхён, когда Чон в одно движение оказывается напротив него и вцепляется в его подбородок мёртвой хваткой.       — Какого хрена ты творишь? — Хрипло спрашивает в ответ тот, смотря своими чёрными глубокими глазами в самую душу Кима, которую тот давно успел дьяволу продать за этот взгляд.       — Я? Й-ем, — снова заикается он, не в силах устоять перед таким Чонгуком, да и усидеть не в силах, чего уж там.       — Нормальные люди так не едят, — констатирует Гук и, похоже, чуть-чуть успокаивается.       — А кто-то говорил, что я нормальный? — Фыркает Тэхён и, оттолкнув его руку от своего горящего лица, спешит ретироваться в ванную. От мороженого за это время остаётся только название, поэтому он благополучно выкидывает бумажку с растаявшей сладостью в мусорное ведро и умывает лицо холодной водой. Открывая дверь обратно в комнату, он совсем не ожидает увидеть Чонгука, сидящего на его кровати и листающего что-то в его, Тэхёна, телефоне, — Чонгук, твою мать, что ты делаешь?! — Искренне пугается он, в мгновение ока подлетая к растерянному парню и выхватывая из его рук свою вещь.       — Я, эм… Всё, что ты написал — правда? — Настороженно интересуется тот, нисколько не волнуясь по поводу того, что без спроса взял чужой смартфон.       — Ты охренел? Не учили разрешения спрашивать? — Тэхён очень злится, потому что, серьёзно, кем этот Чонгук вообще себя возомнил? Ну и немного потому, что, чёрт возьми, на его LG открыт твиттер с его страницей, пролистанной до середины.       — Ещё раз, Тэхён, это правда? Я нравлюсь тебе, «как никто в этой жизни»? — Озвучивает крайний написанный Тэхёном твит Чонгук, и тот буквально воет от стыда, садясь на пол и закрываясь руками.       — Забудь об этом, пожалуйста, — себе в предплечья шепчет он, боясь даже открыть свои глаза, что говорить о том, чтобы посмотреть теперь когда-нибудь в глаза Чонгуку.       — Я не могу, — удивлённо говорит тот и, судя по звуку, садится рядом, — ответь, Тэ, — как ни странно, слишком нежно просит он, но Ким знает, что это ловушка.       — Нет, не нравишься, я тебя терпеть не могу, ненавижу. Ненавижу твою тупую улыбку, твой отвратительно-рельефный пресс, которым ты светишь направо и налево, твои руки дебильные и сильные ненавижу, твой голос раздражающе-хриплый слышать никогда не хочу, а характер притворно-ангельский так вообще презираю, — всё в те же предплечья бормочет Тэхён, мысленно ставя «нет» возле каждой своей реплики.       — Понятно всё, — хмыкает Чонгук и пересаживается на свою постель. Тэхён абсолютно точно уверен, что попал к нему в пожизненный чёрный список, но он признаёт, что это всё — полностью его вина. Он тоже встаёт и, не глядя на соседа (теперь он будет называть его только так), выходит из комнаты. Вероятно, он никогда не узнает, что Чон слушал его, едва сдерживая смех, ведь Ким настолько очевиден, что даже тупой понял бы всё с первого раза, а уж искренние твиты, о которых никто не должен был знать — только подтверждение этому.       Блондин бредёт по пустой аллее неизвестно куда и около десяти минут не решается набрать номер Чимина. Что он ему скажет? Что проебался? Возможно, но что тогда? Чимин, как хороший друг, поддержит его, посоветует поговорить с Чонгуком ещё раз, но нормально и спокойно, и Тэхён этого всё равно не сделает по многим причинам, и всё? Определённо, всё. Исходя из этого, Ким не делает ничего и просто бродит по окрестностям до самой ночи, проигрывая на повторе песни Троя Сивана, в особенности, «Fools». Если это не тот самый трэк, который описывает весь сегодняшний день, то Тэхён не знает, что тогда. В нём буквально всё подходит под его ситуацию: «Мне нужно время, чтобы возместить то, что я отдал в этих отношениях», «Мои надежды велики, но я должен смотреть реальности в глаза», «Лишь дураки влюбляются в тебя, только дураки». И да, он полностью согласен с тем, что он дурак, иначе зачем ему было влюбляться в Чон Чонгука. Чон Чонгука, который, похоже, переживал за него эти несколько часов, пока он отсутствовал.       — Если ещё раз соберёшься сваливать до часу ночи, предупреди хотя бы охранника, потому что мне тоже не в кайф оправдывать тебя перед ним, — очень сурово произносит Гук, едва Тэхён переступает порог их комнаты.       — Хорошо, извини, — ровным тоном говорит Ким и, быстро скинув с себя шорты с майкой, в которых уже успел замёрзнуть на улице, укутывается в одеяло и отворачивается к стене.       — Теперь ты собираешься строить из себя самого обиженного в мире? — Раздражённо спрашивает Чон, смотря на кокон из блондина и одеяла. Забавная картина.       — Нет, — тихо отвечает тот, сверля взглядом стену перед собой и обдумывая всевозможные варианты фраз, которые он должен сказать.       — Что тогда? — Терпеливо продолжает Чонгук, зная, что из этого парня очень сложно вытянуть что-либо, когда он чем-то загружен. Даже не спрашивайте, откуда он это знает. Он знает очень и очень много, если на то пошло.       — Ничего, ты забываешь о том, что видел, я обещаю больше не фотографировать тебя и, тем более, не выкладывать в сеть, и мы нормально общаемся, как будто ничего не было, идёт? — Предлагает блондин, разворачиваясь лицом к Чонгуку, который так и продолжает сидеть в одежде на своей кровати. Тэхён бы даже отметил, что он снова выглядит безумно притягательно в тусклом жёлтом свете, если бы не их ситуация.       — А что, если я не собираюсь забывать? И больше того, потребую от тебя материальную компенсацию за моральный ущерб и нарушение конституционного права на неприкосновенность частной жизни? — Смеясь, интересуется Гук, применяя свои блестящие знания правоведения. Хоть где-то он же должен их использовать, в самом деле.       — Эм, у меня нет денег, я всего лишь бедный студент, — жалуется Ким, но уже чувствует, как напряжённая атмосфера постепенно рассеивается.       — Тогда тебе придётся расплачиваться чем-нибудь другим, — играет бровями Чон, и Тэхён бы подумал, что он имеет в виду нечто неприличное, но он же не может, правда ведь?       — Ахах, чем? — Нервно смеётся он, полностью укладывая своё тельце напротив Гука. Тот, в свою очередь, встаёт и (специально или нет) начинает раздеваться, чтобы переодеться в более удобные для сна вещи.       — Даже не знаю, — притворно задумывается чёрноволосый, медленно стягивая с себя майку. Тэхён просто не может не…       — Take a trip into my garden, I've got so much to show ya (Загляни в мой сад — мне есть, что тебе показать), — тихо пропевает он, искренне надеясь на то, что Чонгук не знает ни английского, ни творчества Троя.       — And it's true, baby, I've been saving this for you, baby (Да, это правда, малыш, я хранил это всё для тебя, милый) — однако наигранно-чувственно поёт в ответ он, быстро сменяя джинсы на шорты, а торс снова оставляя голым. Это ещё один удар по бедному сердечку Тэхёна. Он всё ещё не признаёт, что пресс Чона — лучшая вещь в мире.       — О боже, — смеётся он на такой ответ Гука и смущённо зарывается носом в излюбленное одеяло. Он даже не предполагал, что Чонгук будет настолько близок ему во многих вопросах и сферах. Но это просто не может не радовать его. Теперь он, не стесняясь, будет включать свои любимые трэки на всю общагу и не бояться, что его сосед прикончит его, потому что тот будет только подпевать. Ну и ещё кое-что: Ким, по крайней мере, надеется на то, что Чон не в курсе ориентации Сивана.       — Кстати, ты знаешь, что он гей? — Очень вовремя вспоминает Гук, и теперь щёки блондина точно пылают похлеще костра.       — Д-да, — запинается он, высовывая из-под ткани только глаза и нос, чтобы не было видно его смущения.       — И тебе нравятся его песни? — Разговор постепенно превращается в допрос на любимую, но в данный момент ненавистную Тэхёну тему. Но он даже не думает отступать, потому что хочет, чтобы Чон знал все его интересы и пристрастия.       — Да, многие, — кивает он, радуясь тому, что Чонгук выключает свет и тоже ложится, переставая при этом светить своим прекрасным раздражающим прессом.       — Мм, мне тоже, — подумав пару минут, отвечает он, и да, Ким очень хочет радостно пискнуть.       — Это здорово, — улыбается он в относительную темноту (свет из окна ещё никто не отменял) и собирается заснуть, представляя, как они с Чоном гуляют под луной, а на фоне играет «Blue». Банально и избито, но что вы ему сделаете?       — Ты прикольный, — тихо шепчет Чонгук, когда Тэ уже находится на грани сна и реальности, но эта фраза возвращает его в обыденную жизнь, подобно ведру холодной воды. Он сочтёт это за комплимент.       — Чонгук, Гукки, проснись, пожалуйста, Чонгууук, — ладно, когда Чон говорил, что Тэхён прикольный, он не думал, что тот в эту же ночь будет будить его таким жестоким способом. Ну, а Тэхён не думал, что в эту же ночь пойдёт ужасный ливень, и за окном будут раздаваться такие звуки, что он захочет к маме. Мама осталась в Пусане, к Чимину ехать слишком далеко, так что у него есть только один вариант. Вариант, который недовольно фырчит и пытается избавиться от источника его полуночного пробуждения, — Чонгукки, прошу, — уже громко говорит Ким, подпрыгивая от очередного раската грома.       — Господи, ну что? — Наконец, открывает глаза Чонгук и натыкается взглядом на взъерошенного, испуганного Тэхёна, который теребит край его одеяла.       — Мне страшно, — закусывая свою пухлую губу, выпаливает он, поднимая на Чона настолько умоляющий взгляд, что тот отдал бы ему свою машину, загородный дом, собаку и код от карточки на сто миллиардов евро, если бы всё это у него было. Но и без этого он готов разрешить ему всё, что он попросит.       — А я что должен сделать? — Проглотив вязкую слюну, спрашивает он, инстинктивно отодвигаясь к стене.       — Можно я… — краснея, начинает Тэхён, но с Чонгука уже хватит.       — Да, можно, — прерывает он, и он не врал до этого.       — Спасибо, Гукки! — Пищит Ким и мигом запрыгивает на освободившееся место, придвигаясь максимально близко к Гуку. Тот уже жалеет о своём решении. А Тэхён благодарно протягивает руки вперёд и осторожно обнимает его поперёк талии, надеясь, что он не заметит его трясущихся (совсем не от страха) пальцев и безумно красных щёк. Чёрноволосый, вроде, не замечает, а только доверчиво прижимает дрожащее от холода тельце к себе и укладывает свои ладони на голую спину. Тэхён-то спит всегда без ничего. Об этом оба вспоминают буквально через секунду, когда холодное бедро Кима прижимается к покрытой тканью чёрных шорт ноге Гука, — эм, прости, мне одеться? — Бормочет блондин, молясь, чтобы Чон не заставил его сделать это, ведь тогда он уснёт только через пять часов. Проверял уже, хватило.       — Нет, всё нормально, спи, — спокойным, насколько это возможно в подобном положении, тоном отвечает тот, и Ким действительно хочет поцеловать его в благодарность, но он сдерживается, иначе после ему будет очень сложно обратно вернуть хорошее расположение к себе Чонгука.       — Спокойной ночи, Гукки, — куда-то в грудь Чону шепчет он, незаметно вплетая свои пальцы в его волосы и принимаясь успокаивающе перебирать его мягкие (как он и ожидал) пряди.       — Спокойной, Тэтэ, — отзывается тот, а Ким уверен, что, во-первых, он не говорил ему этого прозвища, а это значит, что он изучил его профиль в тви вдоль и поперёк и, во-вторых, он определённо слышал нечто вроде урчания от его действий. С последним он, конечно, может и ошибаться, но, опять же, мечтать никто не запрещал.

-///-

      — Тэхёён, выключи его, — хнычет Чонгук, проснувшись от громкого звука песни Big Bang — «Bang, bang, bang».       — Мм, сам выключи, — Тэхён только глубже зарывается носом в одеяло и прикрывает уши маленькой подушкой, с которой всегда спит.       — Это твой телефон, почему я? — Уже отчётливей различая очертания комнаты, говорит Чон, фокусируя взгляд на блондинистой макушке.       — Пожалуйста, — сквозь толщу ткани доносится до его слуха, и он раздражённо выбирается из кровати, планируя разбить технику об стену, однако, когда он берёт LG в руки, то передумывает. Ну, во-первых, на заставке красуется его фото, а во-вторых, на часах 9:40, — Тэхён-а, — зовёт он, возвращаясь к своей постели. Замирает возле, не решаясь ложиться обратно, ведь Ким такой уютный и софтовый, лежащий на его кровати, в его одеяле и на его подушке.       — Что? — Нехотя отзывается тот, высовываясь из своего укрытия.       — Мы проспали первую пару, — на удивление, ровным тоном сообщает Гук и, подвинув блондина, садится на край матраца.       — Оо, бывает, — очень спокойно отвечает Тэ, поворачиваясь к чёрноволосому лицом, и только через пять минут до него доходит смысл сказанной им фразы, — ЧТО?! — Вскрикивает он, подскакивая на месте. Что делать сначала: одеваться, умываться или бежать, он не знает, поэтому глупо хлопает глазами, смотря на безразличного Чона.       — Ну, если мы соберёмся за полчаса, то успеем ко второй, — произносит тот, но его напускное спокойствие скрывает фанатский писк по поводу полуголого Тэхёна, находящегося всё ещё в его постели.       — Тогда мы должны успеть, — уже не так встревоженно говорит Ким, понимая, что на нём одни-единственные боксеры, — кстати, спасибо, Гукки, — шепчет он, прежде чем буквально спрыгнуть с чужой кровати (обернувшись одеялом) и унестись в ванную первым, захватив домашнюю одежду с собой. У Чона в этот момент вспыхивают щёки и уши, и он даже прощает Киму не его очередь в душ, потому что чисто физически не может встать с места ещё минут десять.       — Нам нужно будет установить расписание, — бормочет он, когда Тэхён, наконец, появляется в комнате (слава богу, в шортах и майке).       — А, да, хорошая мысль, сделаем это по дороге в универ, — сверкает своей превосходной улыбкой блондин и намеренно проводит ладонью по голому предплечью Гука, якобы в знак согласия, но, на самом деле, ему просто так хочется. Сегодня он выбирает светлые джинсы, белую футболку (только не говорите Чонгуку, что она его, он не должен узнать), поверх неё длинную красную рубашку с какими-то интересными рисунками, а на ноги — белые, поношенные кеды.       — Чёрт, нам срочно нужно расписание, а то я через пару дней сдохну такими темпами, — еле слышно проговаривает Чон, выходя из ванной и натыкаясь взглядом и почти телом на благоухающего, восхитительного Тэхёна.       — М? — «Спрашивает» тот, делая вид, что не услышал этой реплики и не увидел судорожного облизывания губ.       — Не, ничё, — отмахивается Гук и идёт к шкафу. Ким задерживает дыхание от страха, — кхм, стесняюсь спросить, — начинает Чон, и блондин готовится в любую минуту сорваться с места и сбежать, — не моя ли футболка «пума» на тебе? — Сужает глаза чёрноволосый, поворачиваясь к соседу всем корпусом.       — Эм, нет, это… — начинает Тэ, но он никогда не умел врать, — прости, у меня просто нет белых, я постираю, но она такая классная, Гукки, спасибо, — одним потоком вопит он, падая Чону под ноги, выражая этим своё искреннее раскаяние за кражу.       — О господи, за что мне всё это, — закатывает глаза тот и, не обращая внимания на валяющегося парня, переодевается в чёрные джинсы, синюю клетчатую рубашку, закатывая её по локти, и обувает светло-коричневые тимберленды, — вставай, воришка, — почти ласково зовёт он, поднимая Тэхёна за руку наверх.       — Вау, — выдаёт тот, без стеснения разглядывая его с головы до ног, — ты очень красивый, — искренне улыбается он, не отрывая взгляда от Чона даже пока тот закрывает их комнату и выходит из подъезда.       — Спасибо, ты тоже, — хмыкает Гук, снова ускоряя шаг. Ким хочет возмутиться, но молча догоняет его, так как вспоминает, что они вообще-то всё ещё опаздывают.       — Так, мы должны были поговорить про расписание, — напоминает он, когда они проходят десять процентов пути, и тишина вокруг начинает давить на него.       — Да, как насчёт того, чтобы распределить время посещения душа, обозначить дни уборки и разделить обязанности по готовке ужинов? А то мы уже второй день едим одну вредную пищу, — Чонгук заметно оживает, когда речь заходит о теме, в которой он, похоже, разбирается. Может, у него есть младшие братья и сёстры, за которыми ему приходилось следить или, наоборот, он был самым младшим в семье, поэтому выполнял всю основную работу. Тэхён жалеет, что так мало знает о нём.       — Угу, когда тебе удобнее купаться? — Сразу же подхватывает он, планируя выяснить хотя бы что-то.       — Мм, мне без разницы, — как назло, пожимает плечами Гук, — выбирай ты.       — Мне тоже всё равно, — не остаётся в долгу Тэ, гордо вскидывая подбородок.       — Только не говори, что мы поругаемся даже из-за этого, — уже раздражённым тоном произносит Чон, а его шаг, кажется, замедляется. Если он хочет драться, Тэхён будет.       — Не знаю, — честно признаёт он, тоже притормаживая и в душе надеясь на то, что ему не придётся бить этого парня. Он влюблён в него, в конце концов!       — Окей, если ты не хочешь, чтобы я реально вмазал по твоему холёному личику, сразу скажи, какой период времени ты выбираешь, — сдержанно произносит Гук, сжимая руки в кулаки и сужая глаза. Ким замечает, что они находятся в одной из подворотен, которыми можно сократить путь к универу. Последняя часть предложения его сейчас не особо интересует, а вот первая…       — А уверен, что вмажешь ты? — С вызовом говорит он, скидывая рюкзак. Видит бог, он не хотел этого.       — Посмотрим, — криво усмехается Чон и его кулак за малым не встречается со скулой блондина — тот успевает увернуться. Зато, его удар приходится Чонгуку прямо по подбородку, — ублюдок, — плюёт Чон и теперь, не щадя Кима, ударяет его ровно в живот. Тот мгновенно сгибается с протяжным стоном боли и пытается замахнуться в ответ, но Гук перехватывает его запястье и выкручивает его.       — Ай, придурок, больно, — пищит Ким, чувствуя, как всю руку пронзает острым разрядом, а его лицо впечатывается в шершавую стену.       — А мне, блять, приятно, — бросает чёрноволосый и переворачивает его лицом к себе, сжимая оба его запястья.       — Так нечестно, — хмурится Тэхён, попутно сплёвывая куда-то вправо слюну, перемешанную с кровью, — отпусти, — требует он, вырывая руки из захвата. Через пару секунд неравной борьбы, ему удаётся освободить одну, чем он тут же пользуется и мажет кулаком по острой скуле Чона. Это действие превращает последнего в зверя. Чонгук реально рычит и всем своим накачанным телом припечатывает Кима всё к той же стене.       — Я тебя разучу руки распускать, — ухмыляется он и, перехватив одной рукой его тонкие запястья, поднимает их над его головой. Другой рукой Чон сжимает его бледную шею, не так сильно, чтобы задушить, но достаточно для того, чтобы напугать.       — Ч-чонгук, — хрипит Ким, отчётливо ощущая, как кислород отказывается проникать в его лёгкие, — пож. кха. пожалуйста, — шокированно распахнув глаза, просит он, действительно думая, что этот псих может убить его.       — Ты чертовски бесишь, — качает головой Гук, но к огромной радости Тэхёна, плавно опускает ту руку, которая была на его горле.       — Ты тоже, — дерзко плюёт он, вновь зарождая в глазах напротив ярость. Чонгук молчит, но наклоняется непростительно близко, — что ты… Чонгук! — Вскрикивает Тэ в тот самый момент, когда зубы Гука касаются его ключиц, — прекрати, — Тэхён не знает, он боится или хочет большего, но одно понимает однозначно: он возбуждается и, если Гук не остановится, то они могут натворить много всего ненужного.       — Ты так пахнешь, — как в бреду вырывается у Чона, и Ким затаивает дыхание, отдаваясь только чувствам. Он ощущает мягкие губы на своём кадыке, а затем на линии подбородка.       — Чонгук, прошу, перестань, — задыхается стоном блондин, дёргая руки, но сильная хватка не позволяет ему сделать лишнего движения.       — Нет, Тэ, не сейчас, — маниакально усмехается Гук и, глядя ему в глаза, запускает ладонь в его джинсы, под бельё, прямо к округлым ягодицам.       — Твою мать! — Выкрикивает Тэхён, а пальцы Чона, сжимающие одну из его половинок, заставляют его забыть обо всём, что происходило до. Гук самодовольно улыбается на такую реакцию и в следующее мгновение уже нежно слизывает кровь с нижней губы Кима, вызывая у того нескрываемую дрожь.       — Надеюсь, ты запомнишь этот день навсегда и больше не осмелишься злить меня, — шепчет он ему в самое ухо, от чего у Тэхёна подкашиваются ноги, сердце замирает, а дыхание учащается. Напоследок коснувшись указательным пальцем горячего входа, Чонгук, наконец, убирает руку и отпускает его. Тот сползает на пол и чувствует себя использованной шлюхой. Спасибо, хоть одежду не тронул, — хватит валяться, пошли, — бросает Чон и первый выходит из подворотни. Тэхён теперь не уверен, что может пойти хоть куда-то, а уж тем более, что сможет и дальше спокойно жить под одной крышей с человеком, который запросто может сделать подобное.       — Я не пойду никуда, — заявляет он Чонгуку, всё-таки найдя в себе силы подняться и выйти на свет.       — Твои проблемы, но даже не думай выставлять меня виноватым, — внезапно говорит Гук, поворачиваясь к нему. Ким инстинктивно дёргается назад, но ловит удивлённый взгляд чёрноволосого.       — А кто тогда? Ты чуть- чуть не… — Тэхён не может произнести это вслух, но по его лицу и зажатым действиям понятно всё.       — Я даже не планировал этого делать, Тэ, просто решил напугать тебя, — спокойно произносит Чон, и Ким бы поверил в его раздвоение личности, если бы не лихорадочный блеск его глаз, который всё ещё выдаёт его с головой, — серьёзно, успокойся и просто пойдём на учёбу. Если бы ты знал немного больше, ты не стал бы выбешивать меня, — уже спокойней говорит он и, подойдя ближе, цепляет Кима за руку. Тот пугается, но не вырывает её, боясь последствий, о которых он уже не просто наслышан, а которые он даже успел почувствовать.       — Ты псих, — тихо говорит блондин и старательно затыкает своё сердце, которое чуть ли не трепещет в груди от их сплетённых пальцев.       — Не отрицаю, — хмыкает Чон, изредка поглядывая на притихшего Тэхёна. Нет, он вовсе не хотел насиловать его, бить или ещё что-то ужасное, так получилось. Плюс, у него с детства проблемы с уравновешенностью, так что любая мелочь может взбесить его очень сильно, — но я всё равно нравлюсь тебе, — неудачно пытается пошутить он, на что получает загнанный взгляд от Тэ.       — Я же говорил, это не так, Чонгук, я не… — быстро начинает тот, не желая больше получить от Чона, но он прерывает его бессмысленный поток.       — Тише, я просто шучу, не считай теперь меня маньяком или извращенцем, я же сказал, такое бывает, и тебе просто стоит запомнить это, — спокойно говорит он, а Тэхён чувствует, как тёплые пальцы поглаживают тыльную сторону его ладони. Это окончательно сбивает его с толку.       — Знаешь, что… — бросает он и, выдернув ладонь из захвата, несётся в здание СНУ, благо оно прямо за поворотом. Оказавшись внутри, Ким с минуту думает, куда лучше пойти: на пару или в туалет, чтобы хоть глянуть на себя, но выбирает первое, как только видит входящего Гука.       — Мы думали, вас уже не будет, — радостно встречает Тэхёна Чимин, освобождая ему место рядом с собой, — ты выглядишь, как будто пробежал километр, в течение которого тебя грызли собаки, клевали птицы и дети бросали в тебя камни, — смеётся он, но вот блондину совсем не до смеха. Когда и рыжий это замечает, то резко успокаивается, — что случилось, Тэ? — Настороженно спрашивает он, готовясь врезать любому, кто посмел обидеть его друга.       — Всё нормально, ничего такого, что заставило бы тебя волноваться, Чим, — натянуто улыбается Ким, и его слова бы подействовали, если бы в аудиторию не зашёл Чонгук с двумя ссадинами на лице.       — Оо, так наши голубки подрались, — включается в разговор Юнги и, дождавшись, когда Гук подойдёт и сядет рядом с ним, продолжает, — я надеюсь, что-то серьёзное заставило вас разукрасить друг друга, иначе эта жизнь не имеет смысла, — смеясь, фыркает он, бросая взгляд на Чимина, потому что тот заметно напрягается и ожидает услышать худшее.       — Неважно, — отмахивается Чон, делая вид, что его безумно увлекает происходящее в классе, например, те девчонки, обсуждающие возможность сдачи экзаменов без обучения, гораздо интереснее вот этого всего.       — Тэхён, твоя версия? — Мятноволосый переводит взгляд с безразличного Гука на Кима, который тоже видит заинтересованность Чона какими-то левыми бабами. Его просто перекашивает от злости. И нет, это не ревность. Совсем нет.       — Просто… — начинает он, и Чонгук тут же поворачивается к нему, смотря прямо в глаза, как бы говоря, чтобы тот не сболтнул чего лишнего, — это наше дело, всё в порядке, хён, мы уже помирились, — выдавливает он, получая одобрительный кивок от чёрноволосого.       — Ладно, партизаны, смотрите не поубивайте друг друга, когда останетесь наедине, — усмехается Мин и, похоже, решает осуществить сказанное, — Чим, выйдем на пару минут — Пак кивает, и они покидают аудиторию. Над двумя партами повисает гнетущая тишина. Никто не решается её нарушить, но если Тэхён элементарно боится опять нарваться на грубость, то Чону это, кажется, вообще неинтересно.       — Что, красивая? — Всё-таки, не сдержавшись, хмыкает Тэ, придвигаясь ближе и указывая на одну из тех самых девушек.       — Да уж покрасивее некоторых, — в тон ему усмехается Гук, но когда его взгляд натыкается на открытые ключицы Тэхёна, усыпанные его, Чона, укусами, он затыкается.       — Мм, познакомься, — предлагает Ким, заворожено смотря на то, как Чонгук закусывает губу и взглядом облизывает его тело.       — Мы уже знакомы, — отвечает тот, медленно поднимая глаза выше.       — О, правда? И как её зовут? — Блондин продолжает эту бессмыслицу только ради забавы, но ответ Гука вводит его в искренний ступор.       — Ким Тэхён, — говорит тот, ухмыляясь своей самой любимой ухмылкой.       — Моя тёзка, — безэмоционально отвечает Тэ, затуманенно смотря на губы перед собой.       — Нет, — получается почти шёпотом, и в следующий момент Тэхёна тянут куда-то на выход. Ему, если честно, плевать, куда, главное, с Чонгуком. Этим «куда-то» оказывается уборная. Не самое подходящее место для выяснения отношений, но вполне уместное для чего-то другого, — прости, — говорит Гук и, мягко прислонив Тэхёна спиной к кафелю, приближается к его губам.       — Только не говори потом, что я один виноват, — почти цитирует его слова Ким и первый подаётся вперёд. Его губы сталкиваются с мягкими и давно желанными губами Чона, и это сначала пугает его, а затем заставляет расслабиться и поддаться эйфории. Гук берёт инициативу в свои руки и проникает языком в приоткрытый рот Тэхёна, сплетаясь с его языком. Тот сдавленно мычит в поцелуй и вцепляется в его плечи, невольно делая встречную волну телом, нарочно зацепляя своим возбуждением достоинство Чона.       — Мм, Тэ, я так хочу тебя, — тихо стонет Чонгук, пробираясь ладонями под майку блондина, а мысль о том, что это вообще-то его майка, сводит его с ума.       — I want you, I'll colour me blue (Я хочу тебя, я раскрашу себя в голубой), — внезапно поёт Тэхён, как только отрывается от Чона.       — О боже, ты серьёзно решил спеть Троя Сивана в такой момент? — Смеётся тот и, ещё раз поцеловав Кима, отстраняется от него.       — Ну а что, если это правда? — Улыбается Тэ, зарываясь пальцами в любимые чёрные волосы.       — Ты, скорее, меня окрасил в голубой, а не себя, — усмехается Гук, нежно поглаживая его мягкую щёчку.       — Ахах, нуу, я не виноват, что родился таким прекрасным, — вскидывает подбородок Ким и осторожно касается пальцем ранки над губой Чона.       — Это точно, — хмыкает тот, но шипит от неприятного ощущения.       — Прости, мы повели себя, как идиоты, — наконец, признаёт Тэхён и кидается к нему на шею. Он так давно хотел это сделать.       — Да, и ты прости, Тэ, я не хотел пугать тебя, правда, — шепчет Гук, прижимая Кима к себе, — предлагаю загладить свою вину на нашем свидании сегодня в кафе напротив общаги, — говорит он, чувствуя, как хватка Тэхёна усиливается на его груди.       — Да, Гукки, я согласен, — радостно шепчет он, готовясь расплакаться от счастья. Надо же, как быстро могут меняться события в жизни. Только утром он просто довольствовался тем, что может быть рядом с Чонгуком, через пару часов он почти возненавидел его, а сейчас он бесконечно счастлив.       — И, если честно, то мне очень нравится, когда ты называешь меня так, — тихо признаётся Гук и тянет его на выход — пара уже началась минут десять назад.       — Я знаю, — усмехается Ким и нехотя отпускает руку Чона перед самой дверью кабинета.       — Вы выглядите слишком радостно для людей, которые должны ненавидеть друг друга, — хитро улыбается Юнги, едва парни успевают сесть рядом с ними.       — Мы не… — смущённо начинает Тэхён, однако…       — Мы встречаемся, — выпаливает Гук, и ни одна мышца на его лице не двигается, чтобы выдать его волнение.       — Ооо, мы тоже — одновременно тянут юнмины и дают друг другу пять.       — А вот сейчас не понял, — недовольно уставляется на друга Тэхён.       — Мы начали ещё день назад и были уверены, что сегодня и ваша глупая борьба перерастёт во что-то большее, — смеётся тот, и чёрт, они правда были настолько очевидными?

-///-

      В кафе Тэхён приходит гораздо позже шести часов, потому что он не предполагал, что выбор одежды заставит его задержаться.       — Я опоздал, извини, — вскидывает он руки, выравнивая дыхание после недолгого бега. «Напротив общаги» — это было громко сказано, заведение находится кварталах в трёх от общежития.       — Я думал, ты уже не придёшь, — хмыкает Чонгук, но на его лице читается облегчение, — садись, малыш, — приторно выдаёт он, от чего Ким уставляется на него широко раскрытыми глазами, а его щёки медленно приобретают красный оттенок.       — Это было слишком, — бормочет он, усаживаясь напротив и опуская глаза на стол.       — Кстати, ты прекрасно выглядишь, — заявляет Гук, чем смущает Кима ещё больше, но он согласен, не зря же потратил два часа на укладку волос и наглаживание джинсов и белой рубашки.       — Спасибо, ты тоже, как и всегда, собственно, — честно улыбается он, ещё раз проходясь взглядом по тёмному концепту Чона. Всё-таки он был прав, когда сравнил их с ангелом и демоном, — можно вопрос? — Закусывает губу Тэ, ловя от Гука взгляд, полный обожания.       — Конечно, малыш, можешь не спрашивать, а сразу говорить, это же свидание, на нём положено узнавать друг друга получше, причём в хорошей обстановке, — мягко улыбается тот, вводя Тэхёна в растерянность своим поведением. Возможно, у него и правда раздвоение личности, кто знает.       — Ах, хорошо, но меня смущает это, — для начала смеётся Ким, думая, что в следующий раз, когда Чон назовёт его так, он просто умрёт на месте, — так вот, почему я, эм, понравился тебе? — Сомнительно уточняет он, потому что Чонгук же не говорил этого напрямую ещё ни разу.       — О, ты правда не понимаешь? — В ответ удивляется чёрноволосый и отвлекается на пару минут, принимая у официанта их еду, которую он заказал ещё до прихода Кима.       — Честно? Нет, — качает головой блондин, с удивлением рассматривая различные салаты, мясные и рыбные блюда. Чонгук хорошо подготовился.       — Хорошо, тогда слушай, — говорит Гук и, дождавшись внимания от Тэхёна, продолжает, — я не знаю, в какой точно момент я это понял, но ты нравишься мне с шести лет, — произносит он, и у Кима открывается рот, — да, ты тоже помнишь тот случай в магазине, — Чон прерывается, чтобы отпить свой лаймовый коктейль и прочистить горло, а то он не очень привык говорить так много и открыто, тем более, перед Тэхёном, — так вот, тогда я позволил тебе забрать ту машинку не потому, что хотел показаться умнее, а потому, что уступил тебе, — смущённо улыбается он, смотря, как у Тэхёна начинают слезиться глаза, — о нет, только не плакать, — он тут же спохватывается и, протянув руку вперёд, стирает с красивого лица пару слезинок.       — Чонгук, ты… — пытается Ким, но его голос безбожно дрожит, а понимание всего происходящего мгновенно наваливается на него одним большим комом.       — Подожди, успокойся сначала, — улыбается Гук и подносит к его губам вишенку с какого-то пирожного. Тэ послушно съедает её, — а теперь, вспомни все моменты, когда ты оказывался в выигрыше, и тогда ты не сможешь усомниться в том, что я говорю правду, — добавляет он, и в голову Кима одна за другой начинают врываться картинки. Вот, Чонгук даёт ему ключи от их комнаты, хотя был против того, чтобы они жили вместе; вот, он уступает ему ту кровать, которую он хотел; вот, он заказывает ему ту еду, которую тот специально придумал; а вот, он приносит ему всякие вкусняшки, потому что он их любит. Да, чёрт возьми, как он мог быть таким слепым!       — Гукки, я такой идиот, — ошарашенно шепчет он, когда этот поток воспоминаний заканчивается.       — Ты не виноват, это я слишком долго тянул с этим и пытался показать, что ненавижу тебя, я-то не знал, что ты гей, поэтому боялся признаться, — говорит Чон и всё-таки начинает есть, потому что он всегда ест, когда нервничает, — и да, теперь моя очередь спрашивать, — прожевав, произносит он, и Тэхён внутренне напрягается от этого тона, — ты спал с тем ублюдком? — Спрашивает Гук, но Ким не сразу понимает, о чём он вообще.       — Ты имеешь в виду Хёсу? — Удивлённо уточняет он, когда вспоминает, что он был единственным ублюдком в его жизни.       — Именно, — рычит Чон, мысленно молясь на отрицательный ответ.       — Нет, конечно, ты с ума сошёл? Мы даже не целовались ни разу, — уже тише отвечает Ким, так как к их столику уже прикованы несколько пар глаз.       — Это хорошо, так значит… наш поцелуй был первым для тебя? — Самодовольно улыбается Гук, радуясь, что ему не придётся марать руки об эту сволочь, которая посмела вообще приблизиться к Тэхёну.       — Д-да, а ты? Встречался с кем-то до меня? — Смущённо спрашивает Ким, всё ещё держа вопрос о том, откуда Чон вообще знает об этом.       — Мм, дай подумать, — наигранно задумывается тот, заставляя Тэхёна занервничать, — нет, малыш, я же говорил, я навсегда связал свою жизнь с тобой, и я даже не знаю, что делал бы, если бы не понравился тебе, — отвечает он, и Тэ смеётся. Как он вообще мог допустить мысль о том, что может не понравиться ему?!       — Я… так чертовски люблю тебя, — выпаливает он, сразу же закусывая губу и переводя тему, — так, откуда тебе известно про Хёсу? — Даже одно имя этого парня заставляет Кима передёрнуться от воспоминаний.       — Наша семья жила буквально через три дома от вашей, а я ходил на класс ниже в твою школу, естественно, я знал о каждом твоём шаге, а когда ты переехал в Пусан, то я неделю уговаривал родителей отпустить меня к тебе. Как ни странно, они согласились, вообще моя мама очень любит тебя, и она даже жила со мной первое время. Но это неважно, в Пусане я жил этажом выше твоего и Чимина, но я не знал его, и твои встречи с этой мразью не могли остаться незамеченными мной, — на одном дыхании рассказывает Чонгук, и Тэхён задумывается на долгие пять минут о том, что он был действительно полнейшим слепым идиотом, если ни разу не видел ни самого Чона, ни его слежки за собой.       — Ты сталкер, — смеётся он, но за этим скрывает очередной радостный писк, — но почему ты не вмешался, мм, в тот день? — Ему приходится зажмуриться, прежде чем уточнить дату, ведь это было не так давно, и воспоминания всё ещё свежи.       — Я вмешался, ты думаешь, он благодаря полицейским оказался за решёткой? Ха-ха, нет, — нахмурившись, отвечает Чонгук, потому что он тоже до сих пор помнит, как этот уголовник притворялся хорошеньким парнем, а потом натравил своих дружков на Тэхёна, чтобы те обокрали его и, желательно, надругались, но Чон не допустил ни первого, ни, уж тем более, второго.       — Обалдеть, да ты мой ангел-хранитель, Гукки, — улыбается Тэ, отбрасывая прошлое и позволяя настоящему заполнить все его мысли и душу. Он обходит стол и садится рядом с ним.       — Здесь полно людей, Тэ, — смущается тот, но, вопреки своим словам, обнимает его за талию и позволяет ему поцеловать себя в щёку. А после и сам тянется к нему, но уже к манящим губам. Кого вообще будут волновать другие люди, когда перед тобой сидит любимый человек, ради которого ты готов на всё, и уверен, что и он ради тебя сделает самое невообразимое в мире?       — Я люблю тебя, Гукки, спасибо, правда, я…       — Тише, я тоже очень люблю тебя, просто давай будем вместе всю жизнь?       — Конечно, и даже больше.       — И я всё ещё последний человек в мире, с которым бы ты хотел подружиться?       — Да, потому, что то, что я хочу с тобой — дружбой не назовёшь.

.....The…End.....