Ледяная скульптура

      Как жаль, что время нельзя повернуть вспять. Где взять такое средство, чтобы остановить мгновение. Маринетт первой заметила то, что Жан стал перевоплощаться в своего «антигероя». Она развернула Адриана и толкнула его на ступеньки базилики Сакре-Кер. Несчастная роза выпала из рук девушки и покатилась вниз, под ноги злодею.       Жан потерял всякую власть над своим разумом. Теперь место влюбленного юноши занял изощрённый убийца. Его месть будет страшна и непредсказуема. Бесшабашная девчонка! Зачем ты играла со мной, Маринетт? Он стремительно приближался к девушке, как вдруг столкнулся с мирно разговаривающими Лукой и Натаниэлем. Ребята взяли по стаканчику с ароматным, красным вином и тихонько двигались по холму вверх, к друзьям. Два заядлых игрока — оказались первыми из тех, кто превратился в ледяную скульптуру.       В этот прекрасный вечер, слишком много людей находилось на холме Монмартр, впрочем, как и всегда. Шумные парочки и тихие, одиноко прогуливающиеся люди — все оказались перед лицом опасности. Началась толчея и столпотворение. Кто-то старался бегом спуститься по лестницам, кто-то падал, подвернув ногу и уже летел под гору — кубарем. Почувствовав небольшую слабину и заминку Маринетт отбежала от эпицентра событий, спряталась за уголком дома и наконец-то трансформировалась в ЛедиБаг.       Адриан тоже не тратил времени даром. Сначала он не понял в чём дело: Жан кричал, будто его заставили поддержать протестующих крестьян при взятии Бастилии. А потом … в него поселилась акума … Да, только вот непонятно, куда забралась эта крохотная бабочка? Какой предмет из его одежды оказался вредоносным и смертельно опасным как для него самого, так и для окружающих людей? Всё это предстояло узнать Адриану. А пока же, Адриан быстро перескочил через белоснежный парапет отделяющий ступени базилики от небольшой, парковой зоны и чуть успокоив сердце произнёс необходимые слова. — Плагг, в когти, — и тут же юркий, чёрный зверёк, подчиняясь древней, неведомой силе оказывается вновь заключённым в волшебное кольцо.       ЛедиБаг уже занялась тем, что спасала прохожих от злобных снежинок. В этот раз Ледяной вихрь превзошел себя. Если в прошлой битве снежинки, словно маленькие сюрекены* разлетелись из фалд плаща замораживая всё вокруг, то эта битва была намного сложнее, жестче и динамичней. Озлобленный Ледяной вихрь сметал всё на своем пути, из его ладоней вылетали крохотные, острые льдинки, и стоило такой иголочке попасть в человека — он превращался в неподвижную, ледяную скульптуру. Куда бы ни двигались ноги пособника бражника, за ними оставалась цепочка заиндевелых следов.       Стоило ЛедиБаг на миг зазеваться, как женщина с малышом на руках стала очередной жертвой злодея. Силы супер девушки уже были на исходе. Она делала головокружительные кульбиты в воздухе, ни на секунду не прекращая вращать своё йо-йо с ошеломительной скоростью, но и у героев силы заканчиваются. Где же этот глупый кот, в сотый раз задавала себе вопрос леди-спасительница Парижа. А ответа всё не было и не было. Когда ледяная игла прошла в миллиметре от её носа, у неё из глаз брызнули слёзы. Герои не знают усталости? Гнусные враки! Герои тоже люди, и они, к сожалению, тоже устают. Девушку охватил беспричинный страх. Она почувствовала тяжесть в ногах и голова закружилась. Ах! Леди потеряла сознание. Земля качнулась и ЛедиБаг показалось, что она воспарила в небеса, лёгкая, словно пёрышко. — Мур-мур- мур, ЛедиБаг, что с тобой, любимая? — Кот Нуар поддерживал голову Леди и встревоженно глядел на свою напарницу, — ты получила ранение ледяной иглой? — Кот, глупый, почему так долго? — едва пошевелила губами ЛедиБаг. — Красавица моя, я приводил себя в боевой порядок. Посмотри: мои волосы, цвета спелой пшеницы, чисты и уложены гелем для долговременной укладки. Мои чёрные ушки — ободок … они начищены и одеты так, чтобы один взгляд на них заставлял биться чаще девичье сердце. А мой латексный костюм, он идеально облегает мою фигуру, в нём каждая мышца смотрится рельефней и соблазнительней. А хвост? Ты обращала внимание на мой хвост? Это не просто ремень, он — моя третья рука. Смотри, я могу им обнять тебя за … — Супер Кот! Ну что ты такой вредный! У нас с тобой Париж гибнет, человек ледяной всех замораживает, а ты, как дурной … Волосы у него гелем уложены. Ты лучше бы себе язык этим гелем уложил! Тебе не стыдно говорить пошлые и не смешные глупости? Позор тебе, Кот, лучше бы помог мне встать.       Пока ЛедиБаг вела свою разоблачительный монолог, Кот Нуар приподнял колено и переложил голову девушки к себе на локоть. Сделал он это из благих побуждений, ведь у его милой Божьей Коровки могла онеметь шея. Он слегка прошёлся пальцами другой руки по шейным позвонкам, огладил невесомо плечо напарницы, с любовью дотронулся до синих волос своей желанной и … В итоге, когда Леди захотела подняться она … оказалась прижата губами к губам Супер Кота. Кот был доволен и мило заурчал. А вот Леди напротив, разозлилась не на шутку. Оттолкнула руку напарника, поднялась и фыркнула недовольно. — Кот, сколько раз тебе повторять? Ты мне дорог, как друг, как напарник, как человек. И — не более того. Если хочешь — можешь упасть на коленочки и поплакать. Я … давно безответно и безнадёжно люблю другого! Хватит смотреть на меня влюблёнными, кошачьими, масляными глазками! Перестань урчать от того, что я нахожусь рядом! Сконцентрируйся! У нас с тобой задача загнать в сети акуманизированного Жана, сломать предмет в котором спрятана акума, очистить моль и выпустить сияющую бабочку! Ну же, вперёд! Ты, ещё не думал, где у него спряталась акума?       А Супер Кот внезапно осознал, что ему вообще всё равно. Теперь, когда его последняя мечта разбилась о холодность беспристрастной любви всей его жизни, ему было очень всё равно. Спасётся ли Париж от угрозы «ледникового периода», как скоро все города Франции станут ледяными, и вообще, пусть на эту дурацкую планету Земля —свалится глыба снега и всех заморозит жёсткое дыхание нордического ветра. И слёз-то у Кота не было, и голос то предательски осип, и нос, почему-то запыхтел часто-часто, словно самовар на русской ярмарке**. А и катитесь Вы все . Супер Кот оттолкнулся от земли, подпрыгнул на фонарный столб, достал свою небольшую палку шест, прыгнул выше, на крышу. Оглянулся, стремясь в последний раз запомнить ту, что разбила его сердце и промолвил: " Катаклизм!»       ЛедиБаг — не сидела без дела. Она поднялась и осмотревшись прыгнула за Нуаром. Каково же было её удивление, когда всегда невозмутимый напарник фыркнул, и оставив её далеко от себя, потратил свою единственно благостную силу. Катаклизм. Леди усердней запрыгала по крышам, а на последнем доме притормозила и разглядела Ледяного вихря, заваленного обломками карусели и лестничными пролётами. Она, не теряя ни минуты, спустилась вниз и осмотрела злодея. Правая рука акуманизированного немного пошевелилась. Леди ударила ступнёй по руке мужчины, пальцы разжались, из них выпал небольшой, папирусный свиток. ЛедиБаг разорвала его, но моль не появилась, а злодей уже начал отходить от первого шока. — Супер шанс! — воскликнула девушка.       Тут же в её руку упала дамская, небольшая, красная зажигалочка, вся покрытая пятнышками, как у божьей коровки. Леди сразу же подожгла свиток и, когда он догорел больше чем до середины, уронила его на мостовую. Ничего не происходило. Пока девушка задумчиво крутила в руках «неправильную» зажигалку, хитрая моль вылетела из почти сгоревшего папируса. Вредная бабочка собиралась улететь к Бражнику, но ЛедиБаг обернулась и, раскрыв своё волшебное йо-йо, поймала в него злодейку.       Теперь дело осталось за малым. Надо подбросить йо-йо вверх, произнести удивительные слова, и кристально чистая бабочка воспарит в сияющие небеса. Париж очистится от мефитических*** действий Ледяного вихря, все здания, скульптуры — восстановят свой первоначальный облик, все деревья и травы зазеленеют с пущей силой. Люди оживут. И всё будет хорошо, так, как раньше.       ЛедиБаг подошла к Жану — Ледяному вихрю и присела рядом с ним. Жан потирал голову и изумлённо оглядывался вокруг. Что поделать, акуманизированные всегда ничего не помнят из того, что произошло с ними. Жан попытался было обнять Леди, но она отодвинулась и строго объяснила неудачливому ухажеру, что ему — ничего не светит. Потому как её любовь — Адриан Агрест и этим всё сказано. Жан и сам понимал, что сотворил большую ошибку, ведь настоящую любовь и дружбу не способны разбить ни заклинания, ни прочие ведовские**** штучки. Девушка ещё раз огляделась кругом … Вот Натаниэль и Лука непринуждённо беседуют и смакуючи***** пьют вино из стаканчиков. Они смеются, им есть что поведать друг-другу. Вот женщина с ребёнком, которую последней по памяти Леди заморозил глупый Жан-ледышка. А где же Супер Кот? Пик-пик-пик. Сообщали серёжки ЛедиБаг о том, что её время «супергероизма» — вышло. Леди подбросила йо-йо и сразу подскочила на крышу здания. Прыг да скок и вот уже девушка у себя дома.       Трансформация. На руке у Маринетт лежит крошка Тикки и тоненьким голосочком просит печенье с шоколадной крошкой. Девушка, зная пристрастие своей квами к сладким печенькам давно приготовила этот сюрприз. Она достала из кармашка пиджака салфеточку, развернула её и… О чудо! Там лежит целёхонькая печенюшка, да ещё и с большими, аппетитными кусочками шоколада. Маринетт аккуратно положила салфетку с печеньем на тумбочку. Взяла из комода чистый носовой платочек, подстелила его, как одеялко, для квами и, оставив свою маленькую напарницу отдыхать ушла принять душ и переодеться.       Уже продолжительное время Маринетт стояла под струями воды. Может, она была не права, что так грубо отшила Кота Нуара? Он, конечно, тот ещё «оболтус», но … он её напарник, а с ним надо — дружить. Дружить. Это приятное и жуткое слово обезоружило девушку. Она на секундочку представила, что Адриан, её свет в окошке и огромная любовь, скажет ей тихонечко, мол, давай «просто дружить». Что сделает она? Как себя поведёт? И будет ли способна вообще жить? Маринетт последний раз намылила голову лавандовым шампунем и прохладные струи воды смыли эти думы. А в замен мыслям про Адриана пришли воспоминания о Жане. Маринетт обернулась в полотенце и мельком глянула в зеркало. Испуганная девушка. Чем она могла привлечь такого юношу? Она вышла в комнату, одела голубой брючный костюм и прилегла на кровать. Так. На одну минутку. Дверь на балкон была открыта. Легкий, теплый ветерок ласкал волосы Маринетт, о чём-то тихонько рассказывала Тикки, и девушка уснула.       В это же самое время Адриан получал очередной урок нотаций и волеизъявлений от дорогого и уважаемого отца — Габриэля Агреста. Упрёки начались с того, что Адриан стал ходить в школу. Что отец волнуется за безопасность единственного сына. Что в школе много плохих ребят. И один из них, этот Нино, ещё и… диджей! А эта девица, Маринетт, ну как можно быть такой «разявой и нескладухой»… Словесный поток из уст отца не останавливался. А у Адриана — заболела голова. Он зажал виски ладонями. Отец непонимающе уставился на скривившегося сына и позвал Натали. Верная помощница стояла за дверью. Она слышала о чём разговор. Знала по себе, каким может быть нудным её любимый босс. И, словно волшебница, достала из кармашка пиджака таблетку от боли. Адриан взял лекарство под язык. Недовольный отец и Натали вышли. Таблетка «со свистом» полетела в потолок.       Молодой человек обманул родителя. Этим нехитрым приёмом он пользовался редко. Всё таки отец — единственный член его семьи. Однако, папа умеет быть вредным и нудным. А, чтоб не ругаться лишний раз, можно, изредка и схитрить. Вот и сейчас, дождавшись затихания шагов, Адриан запер дверь, переоделся и достав из холодильника кусочек камамбера, позвал своего квами. Чёрненький малыш с радостью уцепился зубами в сыр, а затем раз, и мигом проглотил любимый продукт. И, только Плагг хотел устроиться поспать, как Адриан призвал его «в когти». Делать нечего, приказ хозяина — закон. Зелёная вспышка и скромный Адриан превращается в харизматичного и похотливого Кота Нуара. Кот проверяет ещё раз дверь, открывает балкон и сбегает из дома. Ночной Париж — прекрасен!       Супер герой бесцельно слонялся по крышам. Ничто не радовало его. Так, незаметно для самого себя он оказался рядом с кондитерской Маринетт. Магазинчик уже был закрыт, на первом этаже окошки не горели, а вот на втором этаже, там, где обитала его одноклассница, горел тусклый свет и … дверь была призывно открыта. Не долго думая Кот Нуар проскользнул в балконную дверь. Увидел, что Маринетт спит. Он походил вокруг. Поглядел на плакаты Адриана Агреста. Не поняв, зачем однокласснице столько плакатов с его изображением, передёрнул плечами, ухмыльнулся и присел на кровать в ногах у девушки. Коты по натуре — шалуны. Поэтому, Супер Кот озорно хмыкнул и пощекотал розовые, девичьи пяточки. Она лежала не шелохнувшись, тогда хитрец пощекотал пяточки, ступни, легонько помассировал пальчики на ногах и … Маринетт проснулась. — Супер Кот! Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал? — девушка сонно потягивалась и щурила глазки. — Я патрулировал город, — радостно мурлыкая отвечал ей Кот, — а у тебя полностью открыта балконная дверь, я просто заволновался, не случилось ли чего. — А раньше город не нуждался в дополнительном патруле? — Раньше меня не одёргивала самая лучшая девушка на свете. Ты её, наверно, знаешь, — Кот развалился на кровати и играя хвостом сказал, — я всей душой привязан к ЛедиБаг. Она, конечно, сильно меня обидела. Она не видит во мне мужчину. Очень жаль.       Маринетт прикрыла глаза… Она постоянно думала, какова вероятность того, что Адриан полюбит её? Как же хотелось ей сесть рядышком с одноклассником, и … признаться в том, что она давно любит его. Где найти силы для такого поступка? Где взять смелость, чтобы поступить именно так? Ведь стоило Маринетт заметить Адриана, как девушка волновалась, переживала и будто превращалась в ледяную скульптуру … — Ты дрожишь? — встревоженно спросил Кот Нуар. Он пересел ближе к девушке, обнял её за плечи и вздохнул, нечего ему было сказать. Супер Кот был влюблён в ЛедиБаг и точка.       Девушка поудобней устроилась в руках у Кота. Ей хотелось немного ободрить своего напарника — супер героя. Она осторожно погладила его ладонь, Кот Нуар заурчал от удовольствия. Что ж, прошел ещё один день в Париже, а там будет новый и, быть может, Маринетт повезёт, Адриан ответит на её чувства. Если, только Маринетт, не побоится сказать о них.