Мир машин, где нет места любви

      Нольдва достала из чехла новый гоночный костюм, который ей привезли пару дней назад. Он почти не отличался от старого, но были кое-какие изменения: цвет костюма был более ярким — скорее алым, нежели красным, — появился небольшой воротник. Вдоль руки и бедра по правой стороне выгравирован орнамент в виде белых линий, в комплект шли кожаные, как и костюм, перчатки чёрного цвета. Девушке очень нравилось, что её действия ничего не сковывало: она могла свободно выполнять любые движения, что давало преимущество на трассе. Нольдва надела его и чёрные невысокие ботинки. Девушка расчесала длинные розовые волосы и собрала их в хвост, чтобы не мешали во время гонки. Посмотрев на себя в зеркало, она сделала глубокий вдох, выдохнула и прикрыла зелёные глаза, под которыми были фирменные стрелки ярко-красного цвета. Уже через пятнадцать минут она будет готова достигнуть своей цели. Уверенность переполняла тело, заставляя верить в лучший исход этих гонок. Непременно она сделает всё, что в её силах, и выложится по полной, но чувство страха также не собиралось покидать Нольдва.       Девушка поправила перчатки, взяла шлем, напоследок бросив короткий взгляд в зеркало, и вышла из комнаты. Она шла вдоль длинного коридора с приглушённым освещением. Где-то далеко впереди была одна-единственная дверь, которая вела прямиком к месту встречи всех мотоциклистов, которые уже в ближайшее время сразятся за первенство. Девушка крепче сжала шлем, когда оказалась у выхода. Потянувшись к янтарного цвета ручке, Нольдва медленно потянула её и остановилась, словно на мгновение передумав, но всё же открыла дверь. В глаза ударил яркий свет, и послышались голоса людей, пришедших посмотреть на то, как лучшие из лучших будут бороться за право стать победителем, но девушку волновало не первое место: необходимо было во что бы то ни стало прийти к финишу раньше Мицуру.       Она рефлекторно прикрыла зелёные глаза, защищая их от слишком яркого света густыми ресницами, которые отбрасывали тень и казались длиннее. Привыкнув к солнечному свету, Нольдва огляделась, чтобы найти хоть кого-то, кого знала. Огромное количество людей проходило на трибуны, рассаживаясь по местам. Это место было похоже на футбольное поле, только немного больше, и наверху, под полупрозрачным куполом, висели четыре огромных экрана — прямо над площадкой, где ближайшие четыре дня будут проходить соревнования. Нольдва спустилась по лестнице, где должна была находиться Стрелиция, и оказалась права. Недалеко от главного выхода стояли в ряд мотоциклы с присвоенными им номерами. Она не сразу отыскала свою Райскую птицу, ведь другие мотоциклы внешним видом были ничуть не хуже. Яркая окраска этих «зверей» сбивала с поиска Стрелиции, а и гонщики, стоящие возле них, загораживали практически весь обзор. Но, к счастью, девушка смогла разглядеть среди сотни мотоциклов Райскую птицу. Она выступала под тринадцатым номером и стояла примерно в середине.       Девушка подошла к мотоциклу, который стоял и ждал своего часа: когда мотор сможет зарычать, словно дикий зверь, и понести хозяйку прямо к финишу. Сегодня будут шоссейно-кольцевые мотогонки. Их суть заключается в том, чтобы спортсмены преодолели круги длиной в три километра с крутыми, местами опасными поворотами. На словах кажется просто, но на деле участникам необходимо рассчитать скорость и выбрать путь, по которому им придётся ехать, чтобы не столкнуться с соперниками и не вылететь с дороги.       Нольдва разглядела среди толпы людей Хиро, который с кем-то уж очень мило разговаривал, улыбаясь такой знакомой и привычной для неё улыбкой, посмеиваясь. Девушка решила подойти, протискиваясь между людьми, которых, казалось, с каждой секундой становилось всё больше. Когда Нольдва всё же смогла подобраться ближе, она прикрыла глаза, сжав кулаки от непонятно откуда возникшего чувства ревности. Рядом с Хиро стояла девушка лет семнадцати с рыжими, немного волнистыми волосами, собранными в два высоких хвостика. На её светлое, украшенное веснушками лицо небрежно спадала чёлка, а светло-синие глаза, обрамлённые недлинными, но густыми ресницами, радостно сверкали. Небольшой вздёрнутый нос иногда подрагивал, а чуть пухлые губы каждый раз расплывались в очаровательной улыбке. Девушка была одета в ярко-голубую майку, заправленную в чёрную юбку-карандаш, а сверху был накинут белый вязаный кардиган. На ногах находились чёрные туфли на высоком, не очень толстом каблуке. Временами она громко смеялась — видимо, над шутками Хиро, который не сводил с неё взгляда. Девушка, судя по всему, нервничала, так как трепала низ кардигана тонкими пальцами, перебирая каждую петельку на идеально белой ткани. Её глаза выдавали решительность, но было совершенно непонятно, чего эта особа хотела добиться. Возможно, внимания Хиро? А может, и вообще желала стать его девушкой? Неужели он ей отвечал взаимностью?       От таких мыслей Нольдва испытывала жгучее чувство внутри, словно кровь с каждым взглядом на эту парочку вскипала, заставляя сердце колотиться бешеным темпом. Появилось чувство досады и некой обиды, но было глупо испытывать такие ощущения по отношению к Хиро. Он всего лишь друг, и их не связывают более близкие отношения, поэтому он волен делать всё, что ему захочется. Но как объяснить все эти чувства, которые питала девушка?       Та девушка встала на носочки и потянулась к Хиро, положив руки ему на плечи. Её губы коснулись его щеки, оставляя горячий след. Нольдва чувствовала, как ногти впились в нежные ладони, а белоснежные зубы сильно прикусили нижнюю губу до появления алой крови. На глазах выступили слёзы, заставляя ресницы неприятно слипнуться. Девушка развернулась и пошла в противоположном направлении. Хотелось спрятаться от людских глаз, которые, казалось, смотрели на неё именно сейчас, выискивая недостатки и пытаясь понять, почему девушка убегала, расталкивая всех на своём пути. Хотелось укрыться от всех проблем под тёплым одеялом и не вылезать из-под него, пока всё плохое не закончится. В мыслях почему-то именно в этот момент появились воспоминания о днях, проведённых с Хиро. Слёзы вовсю бежали по нежным щекам, и как бы Нольдва ни пыталась их вытереть, не получалось. Они словно вытаскивали из потаённых уголков души скрытые чувства, причиняя боль.       Нольдва бежала, не видя людей, идущих впереди. Те, кто попадался на пути, оборачивались, когда чувствовали столкновение, а некоторые ругались, не замечая её состояния. Резким движением её остановила чья-то сильная рука, а затем на неё уставилась пара тёмных глаз. Нольдва, не посмотрев на человека, оттолкнула его и побежала дальше, растворяясь в толпе людей. Впереди была дверь, ведущая в женскую раздевалку. К счастью, там не оказалось людей, и девушка, облокотившись о стену, медленно сползла по ней, зарываясь тонкими пальцами в розовые волосы, одновременно прикрывая лицо. Она дала волю эмоциям, полностью растворяясь в них.       По небольшой комнате раздавалось тихое всхлипывание, которое нарушил скрип открывающейся двери. Кто-то пришёл? Не важно. Сейчас ничего не важно: её чувства были задеты — это самое главное. Тяжёлые шаги раздавались эхом в маленьком помещении, заставляя Нольдва обнять ноги и уткнуться в колени, закрыв лицо. Может, этот человек её не заметит и уйдёт? Но шаги становились громче, пока не дошли до девушки, сидящей в углу тёмного помещения. Словно чего-то выжидая, человек стоял, не решаясь сделать задуманное. Но долго это длиться не могло: горячая сильная ладонь аккуратно коснулась дрожащей руки девушки. Нольдва приподняла голову, но не решалась посмотреть на стоящего перед ней человека.       — Что случилось? — спросил до боли знакомый голос.       Нет, этого не могло быть. Почему жизнь настолько жестока к этой слабой девушке? Что она сделала такого, что ей выпали эти трудности? За что судьба беспощадно убивала её? Девушка сжала ладони, впиваясь ногтями в нежную кожу, оставляя на ней кровоточащие ранки. Нольдва подняла голову, заостряя внимание на этих тёмных глазах, которые с укором и в то же время волнением смотрели на неё. Её ресницы слиплись, солёная вода неприятно жгла лицо, а из глаз вот-вот могли снова покатиться слёзы. Она всматривалась в знакомые черты лица, будто пытаясь что-то отыскать. Всё осталось тем же: прямой нос, тонкие тёмные брови, не острые скулы, не очень пухлые губы и почти чёрные глаза, которые смотрели совершенно по-другому. Причёска, состоящая из коротких тёмно-серых волос, изменила образ этого человека. Мицуру ждал ответа, но Нольдва не могла ничего сказать. В горле застрял ком, который вот-вот вызовет очередную порцию слёз. Девушка снова спрятала лицо в коленях, обнимая их как можно крепче дрожащими руками.       — Йота… — парень произнёс это имя почти шёпотом, но она услышала его, и слёзы снова хлынули из глаз, выпуская старые чувства, которые девушка закрыла в сердце за толстыми дверями отчаяния, разочарования, боли и одиночества.       Мицуру подался вперёд; его сильные руки обняли хрупкое тело девушки, и она вновь смогла ощутить то знакомое тепло, которым когда-то очень дорожила. Его ладонь гладила её мягкие длинные волосы, а другая прижимала к себе. Нольдва почувствовала аромат одеколона на одежде — неизменен, как и пять лет назад. Она уже не сопротивлялась, позволив ему обнимать её. Нольдва опустила ноги, и руки Мицуру сильнее прижали её к телу. Слёзы перестали идти, оставляя след из солёных дорожек на покрасневших щеках.       — Не называй меня так, — сказала она, прикрывая глаза, — и забудь это имя.       Лёгкая дрожь окутала голос девушки, но она не обратила на это внимания, продолжая говорить. Конечно, говорить с Мицуру было тяжело, ведь в памяти всплывал тот день, когда он ушёл и оставил её в полном одиночестве. Но почему-то сейчас ей казалось, что он не такой, как раньше: изменился, повзрослел. Его глаза показывали всю ответственность, уверенность и волнение, которые он испытывал.       — Почему ты плачешь? — спросил он, словно игнорируя сказанные ею слова. Девушка задумалась: а ведь и правда — почему она плакала? Из-за Хиро? Скорее, нет. Из-за чувств, что он вызвал в ней, из-за эмоций, которые не дали равнодушно отнестись к этой ситуации.       — Это не твоё дело, — грубо ответила Нольдва, но потом сменила тон и добавила: — Зачем ты сюда пришел?       Вопрос, наверное, был глупым, ведь и так всё очевидно, но почему-то хотелось услышать ответ от Мицуру.       — Я не мог оставить тебя в таком состоянии, когда увидел на улице в слезах, — спокойно ответил парень, прикрывая глаза.       Когда девушка шла, а из её глаз небрежно текли слёзы, Мицуру понял, что так давно хотел увидеть Нольдва. Ему было стыдно за то, что он причинил ей боль своим безрассудством несколько лет назад. Он попросту не простит себя за это, и она, как он думал, тоже. Тогда ему было всего двадцать, в голове ничего умного не было — лишь глупость и желания о девушках и гонках. Он ранил её, сделал немыслимо больно, потому что знал: Нольдва всецело принадлежит ему, любит его. Она была такой хрупкой, поэтому надо было беречь её, как маленькую хрустальную вазочку, которая вот-вот может разбиться от одного неверного движения. А что сделал Мицуру? Ушёл, сказав что-то напоследок о том, что ему не нужна её забота, что она ему надоела, что гонки для него гораздо важнее. Как нелепо. Ведь это была ложь, но тогда парень этого не понимал. Только со временем пришло осознание, что ему жутко не хватало её тепла, заботы, любви и улыбающихся изумрудных глаз. А сейчас она сидела перед ним и плакала. Но Мицуру не был в силах что-либо предпринять. Нольдва никогда не подпустит его к себе так близко.       Девушка тихо засмеялась из-за сказанных слов Мицуру, на что парень лишь тяжело выдохнул. Он прекрасно понимал её чувства, но не знал, чем помочь. Да и что он мог сделать?       — Прости меня, если сможешь, — сказал Мицуру, крепче прижав к себе девушку. Но она отстранилась, прекратив смеяться, и посмотрела на парня, что сейчас сидел уже на полу напротив неё. — Я виноват, и я это признаю. Прости, пожалуйста…       Девушка очень злилась, и на мгновение Мицуру показалось, что её глаза приобрели алый оттенок. Такое бывало только раз, когда они поспорили друг с другом; в тот момент её глаза также сверкнули алым. Парень догадывался, что всему виной он. Но оставался один вопрос, на который она так и не ответила. Из-за чего она плакала?       — Не нужны мне твои извинения, — сказала Нольдва уже спокойным голосом.       Он не дрожал, как несколько минут назад, и был полон уверенности и решительности. Девушка снова вернулась в своё обычное состояние, но парень ещё не понимал, что это значило. Он не знал, насколько поменялась эта девушка, и не мог даже представить, что когда-то добрый, отзывчивый и весёлый человек мог стать самоуверенным, циничным и решиться на серьёзные поступки, которые порой заканчивались для других людей не очень хорошо.       Нольдва поднялась, отряхивая костюм. Она бросила последний короткий взгляд, полный ненависти, на Мицуру и прошла к выходу. Почему она снова повелась на пустые слова парня? Неужели и правда думала, что у неё с Хиро может что-то получиться?       — Подожди, Йота, — позвал её Мицуру, поднимаясь с пола, — позволь всё тебе объяснить…       Нольдва ушла, закрыв за собой дверь. Как это надоело. Почему люди просто не могли оставить её в покое? Почему судьба распорядилась так, что приходилось только страдать? Где то счастье, которым жили люди? Девушка устала от бардака в своей жизни, от бесчисленного количества пролитых слёз, от людей, каждый раз покидающих её и оставляющих один на один с одиночеством. Разве можно так жить? Нольдва уже не помнила, когда последний раз улыбалась, а уж тем более смеялась. Она не помнила, каково чувствовать любовь, тепло и нежность любимого человека.       Нольдва вышла на улицу. Там ничего не изменилось: радостные люди по-прежнему рассаживались по местам, а гонщики готовились к соревнованиям. И никто не заметил, что одному маленькому и совершенно незначительному человеку снова причинили боль. Девушка тяжело выдохнула и снова направилась к Райской птице, взглянув на табло, на котором было указано время начала соревнований. До гонки осталось всего десять минут, а значит самое время занять своё место на трассе. Нольдва спустилась по длинной лестнице на площадку, где стояли мотоциклы. Люди оборачивались, когда она проходила мимо. Многие с любопытством рассматривали её костюм, а другие — внешность и розовые волосы: девушку с таким натуральным цветом встретишь не каждый день. К Нольдва подошёл организатор, чтобы удостовериться, что владелица мотоцикла под тринадцатым номером не передумала участвовать в гонке. Получив от неё положительный ответ, парень скрылся среди толпы, оставляя девушку наедине со своим «зверем».       Наконец-то объявили о начале гонки. Зрителей попросили занять свои места, а участников — завести двигатели. Нольдва села на Стрелицию и взяла шлем, последний раз осмотревшись. Её глаза нашли Хиро, который ехал под двадцать первым номером и тоже смотрел на Нольдва. Он улыбался, так же как и той рыжеволосой девушке, которая, ко всему прочему, сидела на VIP-месте первого ряда. Такие места обычно занимали уважаемые люди или журналисты, но что там делала она? Может, эта девушка журналистика?       Нольдва отвела взгляд, не желая смотреть на его лицо. Но её глаза наткнулись на другого человека, который выступал под пятым номером и уже надел свой чёрный, как и костюм, шлем. Мотоцикл Мицуру был также чёрного цвета, но по левой стороне во всю длину был выгравирован рисунок ярко-жёлтой молнии. Парень смотрел вперёд. Он явно был настроен на победу. Девушка надела шлем и завела мотоцикл. До старта осталось всего три минуты, счёт шёл на секунды. Нольдва приготовилась, когда услышала, что до начала осталось десять секунд…       Девять…       Восемь…       Семь…       Шесть…       По лицу скатилась капелька пота. От волнения задрожали руки, а уверенность куда-то улетучилась. Хотелось встать и уйти, но обратной дороги нет — теперь только вперёд. Теперь только победа.       Пять…       Четыре…       Три…       Два…       Один…       Рёв мотоциклов наполнил стадион, и все рванули вперёд. Девушка заметила, что Хиро ушел далеко вперёд, а Мицуру ехал позади, будто чего-то выжидая. Нольдва решила не терять время и ускорилась. Обгоняя одного за другим, девушка вышла в пятёрку первых. Гонщик, что ехал на зелёном мотоцикле, пытался подрезать её и сбить с дороги, но Нольдва обошла его и уехала вперёд. Только через какое-то время было необходимо снизить скорость, так как впереди был крутой поворот, а затем — подъём. Преодолев первое препятствие, девушка поехала дальше. Обернувшись, она увидела, что многие «выбыли», не справившись с управлением. Мицуру ехал прямо за Нольдва, не пытаясь обогнать. Девушка не могла понять, чего он добивался, но решила не зацикливаться и полностью сосредоточилась трассе. Дыхание сбилось от страха и волнения, тело плохо подчинялось, противореча девушке. Оставалось надеяться, что Райская птица её не подведёт. Голос диктора что-то усердно рассказывал о положении дел на трассе, но Нольдва сквозь шлем плохо слышала его слова, да и не это сейчас важно.       Очередной поворот — первый круг пройден. Остался ещё один. Из всех людей, что участвовали в гонке, на трассе осталась примерно половина. Когда пошёл второй круг, Мицуру надавил на газ и обошёл Нольдва. Впереди был крутой спуск, поворот и не менее опасный подъём. Хиро, Мицуру и ещё четверо участников были впереди, не уступая друг другу. Нольдва рискнула и тоже ускорилась. Было безрассудно набирать скорость на опасном участке дороги, но другого выбора не было. Надо обогнать Мицуру, который был в тройке ведущих. Девушка преодолела спуск и поворот. Остался лишь подъём — и вот она, финишная прямая.       От сильного напряжения на лбу выступили капельки пота. Девушка вдохнула побольше воздуха, обгоняя Мицуру на подъёме, и показался финиш. Но справа появился тот гонщик на зелёном мотоцикле, который усердно пытался убрать Нольдва с трассы. Она заметила его слишком поздно. Гонщик сильно толкнул в правый бок Стрелицию мотоциклом, направляя её на кусок небольшого железа, лежащий на дороге. Их специально разбрасывали, для того чтобы усложнить гонку. Но этого маленького препятствия хватило, чтобы Райская птица на большой скорости потеряла управление. Стрелиция вылетела с трассы в небольшой овраг, который находился по обе стороны дороги. Мотоцикл упал на левый бок и проехал на нём несколько метров, но Нольдва, сидевшая на нём, слетела. Её тело упало на землю и прокатилась ещё какое-то расстояние, прежде чем остановиться. Девушка лежала на животе, её руки безвольно упали наземь. Нольдва не шевелилась, казалось, даже не дышала.       К ней подбежали медики и другие гонщики, пытаясь оказать помощь. Один из врачей аккуратно снял шлем. В области виска была большая кровоточащая рана, кровь из которой стекала по побледневшему лицу. Её глаза были под тяжёлыми веками. Хиро пробрался сквозь толпу людей и взглянул на то, что хотел видеть меньше всего: врачи поместили Нольдва в карету скорой помощи и переглядывались, тяжело вздыхая и качая головами. Казалось, её ждал неутешительный финал. Люди начали перешёптываться, обсуждая, что случилось. Медики кричали друг другу о том, что нужно девушку срочно доставить в реанимацию.       — В какую больницу вы её повезёте? — спросил Хиро, поймав одного из врачей.       — В третью городскую, — устало ответил медик лет пятидесяти и покачал головой.       — Как она? С ней всё будет хорошо? — не отставал парень. Ему было страшно за жизнь Нольдва, и почему-то он винил во всём себя.       — Молодой человек, в больнице сделают всё возможное, чтобы спасти её, но… — сказал врач, прикрыв глаза. — Пульс очень слабый, можно сказать, его практически нет.       Медик ушёл, оставляя парня одного. Хиро видел, как скорая помощь уехала, а звук сирены болью отдавался в ушах. Недолго думая, он направился к своему мотоциклу, который бросил недалеко от трассы. Надо ехать в больницу к Нольдва.