Саманта в лагере "Совёнок"

      Проснувшись утром, я понял, что Ольги Дмитриевны уже не было, а на столе красовалась записка. Кажется мне нашли ещё работу, а может это новые постановления. Если говорить честно, то я даже с кровати не хочу вставать сегодня. Я провёл рукой по лицу и рука ухватила какую-то бумажку. Ещё записка? Я пробежался по ней глазами: «Здравствуй мой друг, как тебе этот цикл? Нравится? Если да, то я рад за тебя. Если нет, я тоже рад. Прошлые циклы были у тебя слишком скучные, хотел даже вмешаться, так сказать, зарядить обстановку хаха, но вижу это подождёт. Пока, подождет. Ещё раз удачи тебе мой друг, если захочешь со мной поговорить то придётся тебе свистеть гимн империи. До встречи.» Дочитав записку, я так и сидел на кровати с особо тупым выражение лица, пытаясь понять смысл прочитанного. Кто это написал? Какой ещё цикл? Вмешаться, но как? Так много вопросов крутились в моей голове, и так мало ответов. Из-за этого я окончательно проснулся и почувствовал себя достаточно бодрым. Надо же, даже без воды из умывальников. Быстро встав с кровати я настолько быстро оделся, что даже любой солдат может позавидовать этой скорости. Быстро глянув на себя в зеркало, я заметил какой-то странный порез у себя на шее, которого у меня никогда не было. Вернее не порез, а шрам. Ладно потом к Виоле зайду, хотя тут похоже ничего серьезного. Поправив рубашку и футболку, я вылетел из домика и помчался на поляну в лесу, на которой я всегда отдыхал от общества пионеров. Потратив на утреннюю пробежку от силы пять минут, я был на поляне. Вспомнив про записку и отдышавшись, я начал свистеть чёртов гимн империи. За спиной послышался шорох. Обернувшись я ничего не увидел. — Что за чёрт? — Я не чёрт. Обернись, я хочу разговаривать с тобой, а не с твоей задницей, — за спиной послышался насмешливый голос. — Кто ты?.. — произнёс я, поворачиваясь. — Даже не знаю как тебе это объяснить чтобы не сломать твой мозг. Скажу так я твоё альтер эго, а может и нет. Ну так будет для тебя лучше. Ещё вопросы есть? — Что такое цикл? — Можешь называть это сменой. Вот только повторяющаяся. Для меня это уже далеко не первый. Счёт давно потерял, но считай это первый интересный цикл. А вообще советую забыть про эти циклы. Нефиг мозг засорять. — Последний вопрос… — Покедова. Он испарился на моих глазах. Ноги подкосились и я упал на землю, с пришествием новых ответов появилось ещё больше вопросов. В состоянии шока я пробыл минут десять, наверное. Вскоре успокоившись, я вышел из леса и пошёл к умывальникам, благо они были рядом. Подойдя к одному из множества умывальников, я опустил туда свою голову и продержал несколько секунд в ледяной воде, а потом вынырнул, когда холод уже начал переходить в боль. Наступило некое прояснение сознания, но легче от этого не стало. Что же твориться в моей жизни? Ответ прост, полная дичь. Да, полная. Ладно на сегодня я всё это забуду, а там посмотрим как пойдёт. Все равно не разберусь никогда сам в этой чепухе. — Доброе утро Максим! — послышался знакомый голос за спиной. Я вздрогнул от такой неожиданности, но вовремя взял себя в руки и улыбнулся, стараясь выглядеть более менее адекватно. — Доброе, Сэмми — развернулся к ней лицом я. — Как спалось моя леди? — Хорошо, а тебе как? — Лучше не бывает. Чем займем сегодняшний день? — Не знаю даже, может сходим в музыкальный клуб? — Конечно, давай сразу после завтрака. — Окей, — мило улыбнулась девочка, и от чего я даже забыл на секунду и про записку и про странного пионера в лесу. Саманта ушла умываться, оставив меня наедине с собственным идиотизмом. Я же дал себе мысленную пощечину и вернул себя в реальный мир из царства розовых соплей и бабочек. Заземляемся, Максим, заземляемся. Вернувшись в реальный мир, я вспомнил про записку Ольги Дмитриевны. Быстрым шагом я пошёл к себе в домик. Путь занял минут пять, а может и десять, на время я как-то внимание не обратил из-за раздумий на счёт слов того Пионера. Именно сегодня он решил прийти и испортить мне всё настроение своим странным, мерзким поведением и такой же информацией. Зевнув из-за всех сил, я вошёл в домик и взял записку со столика. В записке было написано: «Максим доброе утро! Проще тебя сегодня весь день сопровождать Саманту и попросить её надеть что-нибудь для танцев, да и ты оденься поприличней, как настоящий пионер! Танцы начнутся в восемь. На линейку не опаздывай!». Ну и морока мне на сегодня. Одеть что-то по приличней, интересно. что я ей тут надену? Почти вся одежда, что у меня с собой находится сейчас на мне. А форму пионера я не надену ни за какие почести. Только через мой хладный труп. Ладно решу этот вопрос потом. Положив записку обратно на стол, я вышел из домика и направился на площадь. Получается меня заставили танцевать ещё, вот же чёрт. Танцевать я не умею и не умел собственно никогда. Ну если не считать медленный танец, который я выучил наизусть еще к выпускному в школе. Но с кем интересно я танцевать буду? Не стану позориться ради нашей «любимой» вожатой. Если начну дрыгаться под музыку, то будет полное фиаско. Под эти невеселые размышления я медленно пришёл на площадь. Здесь было всё как обычно. Впереди строя на правах первого, самого старшего отряда лагеря стояли Славя, Лена, Шурик, Мику, Ульяна и Электроник, я тоже приклинился к ним, встав позади всех. Вдруг я почувствовал, что кто-то коснулся моей ладони. Вздрогнув от неожиданности и слабой щекотки на внутренней части ладони и поспешил обернуться. Это была Сэмми. Она немного улыбнулась моей реакции. Ну, а я криво ответил тем же. Вожатая уже заняла своё законное место перед строем. Выпрямившись во весь свой немаленький рост перед нами и оглядев каждого пионера одним взглядом заставляя всех встать максимально ровно. Еще раз оглядев нас, она начала вещать. В мои обязанности как переводчика, входил и перевод её речи на линейке. Кажется мне надо будет переводить весь бред, который сейчас несёт дорогая Ольга Дмитриевна. Я даже слушать не хотел это, а тут надо еще и переводить. Перевести все то что она говорила на нормальный английский было невыполнимой задачей, даже с моими очень неплохими, кстати знаниями этого языка. Я могу почти свободно говорить на английском, но переводить все это…каждое слово…вы шутите? Вздохнув полной грудью, я начал переводить Саманте, но переводил только то что несло хоть какую-то полезную информацию. Стало куда легче, чем могло обернуться, будь я более тупой или ответственный. Тогда я рассказал Сэмми и про танцы. Услышав это она заулыбалась и в её глазах появился блеск. И тут я понял. Понял, что только что сам себя загнал в ловушку. Взгляд девочки говорил мне только один неоспоримый факт. Танцев мне сегодня не избежать. Линейка закончилась и мы все дружно пошли в столовую на завтрак. Как раз вовремя. Хочется … а нет не кушать. Я хочу жрать. Надеюсь я смогу довольно быстро получить свою еду и занять столик. Войдя в столовую, я сразу почувствовал запах еды. Кажется сегодня на завтрак каша. Впрочем, это обыденное дело для лагеря. Быстро прошмыгнув к раздаче, я взял свой поднос, быстрым взглядом осмотрев столовую и обнаружил свободный столик возле окна. Сев за стол, я осмотрел поднос и понял, что питание значительно изменилось в лучшую сторону, ну внешне уж точно. На моём подносе красовалась пшеничная каша, бутерброд с маслом, зелёное яблоко и чай. Я по крайней мере надеялся, что это был нормальный чай, а не та фигня, что нам наливали раньше. Ладно, пока не попробую, не узнаю. Взяв ложку, я принялся медленно есть. Как только я поднёс ложку ко рту сзади меня что-то громко упало. Я, удрученно вздохнув, положил ложку обратно, и обернулся. Картина маслом. Саманта валялась на полу вся в пшенке, тарелка каким-то чудом оставшаяся целой, бесхозно валялась на полу, а в сторону выхода убегала громко хихикающая Ульяна. Прибью чёртовку. Но потом. Когда-нибудь. Если поймаю. Встав с своего места, я быстро подошел к Саманте и поднял её с пола, взяв под подмышки. Девушка явно расстроена, — подумал я. Расстроенный, понурый, опущенный вниз взгляд девушки красноречиво говорил сам за себя. — Саманта, все нормально? Ты не ударилась? — Нет…все нормально, — отстраненно произнесла девушка и грустным взглядом оглядела форму, — но я испачкалась. Рубашке конец. — Похрен на рубашку, — махнул я рукой и протянул Саманту за руку на кухню, — меня больше состояние содержимого волнует. Ну…эээ…ты поняла. Девушка покраснела. Мы отошли в сторону, где на нас не обращали внимание. Моя подопечная молча следовала за мной, изредка бросая на меня непонятные взгляды. Я взял у повара два полотенца, одно из которых дал Сэмми, а вторым сам начал помогать убирать с одежды кашу. Полностью привести форму в порядок понятное дело не удалось. Хотя бы чай пролился на пол, а не на одежду. — Максим, спасибо, что помогаешь, — тихо сказала Саманта, улыбнувшись одними уголками губ. Я почувствовал, что начинаю краснеть, а лицо медленно и незаметно расплывается в глупой улыбке. Из-за этого я ещё усерднее стал оттирать форму Сэмми. Через тонкое полотенце и даже форму чувствовалось мягкое тепло тела. Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение. А ну быстро начать думать нормально. Что за хрень? Сейчас надо оттереть форму от каши и ничего больше. Понятно? Ничего больше. — Максим, ты чего задумался? Только сейчас я заметил что остановился и держу руку с полотенцем на ее плече. — А? Нет ничего. Просто. Очень скоро форма была более менее переведена в порядок. Небольшие пятна ещё остались, но это уже не так критично. Я предложил Саманте сесть за столик. Да, хочу прокормить, ведь она так и не поела. Да, и только поэтому. Ясно? Моя подопечная кивнула и пошла к столику, а я уже брал новый поднос с едой. Пока ходил, почти все пионеры ушли по своим делам. Ну да, логично. Провозились мы немало времени. — Приятного аппетита, — сказал я, присаживаясь напротив Саманты. — Тебе тоже, приятного, Максим, — ответила она, опять растянув, и выделив голосом моё имя и принялась есть. Ухмыльнувшись её забавному акценту, я продолжил свой завтрак. Довольно быстро съев кашу, я выпил чай. Быстро вышло во многом потому что чай на этот раз был довольно хороший и каша тоже не подкачала. На моём подносе остался лишь бутерброд с маслом и зелёное яблоко. Взяв бутерброд, я его разом сунул в рот и почти не жуя, проглотил. А яблочко, пожалуй, съем по пути в музыкальный клуб. И так сильно задержались. Мику наверное снова в клубе засела и про всё забыла. Смакуя каждый момент, я двигался к вожатой за новой формой. Естественно Саманте. Выглядела она сейчас немного комично. Изредка то поглядывала на пятна грустным взглядом, то пыталась «спрятаться» от встречных ребят. Не понимаю Ну словила пятен, ну испачкалась немного…ладно много, но чего переживать. Устроила, блин, трагедию в пяти действиях. — Не волнуйся ты, — обернулся я, у двери в домик вожатой и вашего покорного слуги, — все будет в полном ажуре. — Конечно, — кивнула она. Может, лучше было сразу на склад сгонять? Или за Славей сходить? Хотя ладно, думаю моей подопечной точно ничего не скажут и не упрекнут. Она же посол доброй воли. Я потянул на себя дверь. — Ольга Дмитриевна! — обратился я. Но ответа не получил. Вожатая сопя дрыхла почему-то на моей кровати. В углу, на подушке лежала небольшая книжка-блокнот и шариковая ручка. Ежедневник? Дилемма. Взять или не взять? Вот в чем вопрос. Пожалуй, не буду. Не за этим все-таки пришёл. — Ольга Дмитриевна, — позвал я ещё раз, подойдя к кровати. Ответом мне был красноречивый жест «отстань» сквозь сон и недовольное бурчание в подушку. Мою, между прочим. Это я так не оставлю. — Товарищ вожатая! Требую от вас немедленно проснуться и заняться вашими прямыми обязанностями!

***

Минута-две и мы, а именно я, Саманта и Ольга Дмитриевна быстро и молча идём на склад. Вожатая буквально молнии метала, изредка позыркивая на меня злым, осуждающим взглядом прищуренных глаз. Я же только разводил руками, делая максимально невинное лицо. Саманта же улыбалась, иногда тихонько хихикая в кулачок от сложившейся ситуации. Все таки не стоило так громко будить Ольгу. Но кто же знал, что она так высоко подскочит с кровати и плашмя рухнет на пол. Очень скоро из-за поворота показалось немного ветхое, но ещё надежная «избушка» склад. Почему избушка? Во многом потому что именно на нее он и был похож. Только больше. Войдя в эту лачугу, мне в нос ударил спертый запах лекарств. Теперь ясно где они остальные медикаменты держали. Мотая головой в разные стороны я рассматривал что здесь есть и что можно использовать в своих выходках. Как говорил мой старый друг «Мы придурки, но это весело и поэтому у нас много друзей». Жаль что он со мной не попал в это время, а может это и к лучшему. От этих мыслей меня оторвал голос Ольги Дмитриевны — Саманта вот тебе новая рубашка, а теперь простите меня, но у мне надо к Виоле. После этих слов вожатая испарилась со склада. Вот как у неё это получается? Вроде только что была тут, а теперь её нет. Это бесит если честно. Развернувшись лицом к Саманте, я осмотрел её, по какой-то причине она нервничала. - Максим. можешь… пожалуйста выйти? - Да конечно Подойдя к двери и попытавшись открыть её я услышал громкий крик. Быстро развернувшись я увидел как на голове Сэмми сидел маленький паук, а она пыталась его убрать, но успеха не было. Вздохнув полной грудью, я подошёл к Сэмми и снял с его головы несчастного паука. Отпустив паука, я посмотрел на лицо Сэмми. Она была вся красная. Я улыбнулся и погладил её по голове. Она ещё больше покраснела и теперь старалась не смотреть на меня. Кажется я что-то не то сделал. Как моя леди и просила, я вышел из сарая и принялся ждать. Прошло минут десять точно, вот что так долго? Одеть рубашку это дело двух минут, ну максимум пяти. Встав с травы я потянул ручку сарая, но она не поддалась. Теперь ясно что так долго она не выходила. До вожатой мне идти лень, а дверь тут хлипкая. Может получится её выбить? Может быть. — Сэмми ты у двери стоишь? — громко спросил я. В ответ мне был тихий голос, но различить что-либо было невозможно. — Скажи громче! Нифига не слышу. — Да — с грустью в голосе произнесла она, немного повысив голос, — Я пыталась её открыть, но ее будто заклинило. Помоги открыть, Максим. — Так вот что это был за тихий скрип который я не слышал. Отойди от двери куда-нибудь за угол на всякий случай. — Ты что хочешь сделать? — удивленно и немного напугано произнесла Саманта. — Дверь открывать. Отойди от двери или я за себя не отвечаю. — Хорошо Дав ей время отойти, я с разбега врезался в дверь плечом. Дверь упала на пол, в центр комнаты, а я вместе с ней и тихо выругался крепким словцом. Дверь хоть и была хлипкая, но больно было сильно. Встав с двери, я подошёл к Сэмми. Кажется я её довольно сильно удивил этим. Она смотрела то на меня, то на дверь расширившимися от удивления и неожиданности глазами. Когда она удивлена, то тоже очень красивая, — отметил я про себя и мотнул головой, возвращая рассудок в норму. — Пошли лучше в музклуб пока нас не заметили, — сказал я, озираясь по сторонам, не видел ли кто уничтожение гос. собственности. — Пойдём, — кивнула Саманта. Как можно быстрее мы дошли до музклуба. Нас уже ждала Мику. Наверное у нее редко гости бывают. Одинокая необычная девушка с особенностями речи. И с большим талантом. Когда я и моя подопечная вошли в здание. Нет даже не вошли, ввалились в музкружок, то Мику не сразу это заметила, увлечённо записывая на листке что-то. Если подумать, то лучшим решение было не беспокоить её, когда на нее сходит вдохновение, но у нас тут особая ситуация. — Ой, ты уже пришёл Максим. А я ещё не готова. Тут я музыку записывала, то есть не музыку, а ноты, ну и табы ещё, ой, а это кто с тобой? А это ты Саманта. Привет. Всегда хотела спросить, как там все в Америке устроено. Наверное по другому, но все равно интересно как, — Мику все продолжала…продолжала и продолжала говорить, плавно переходя с одной темы на другую с другой на третью и так далее, а я стоял с каменным выражением лица, ожидая момента когда говорливая музыканта сделает, хотя бы мааааленькую паузу. И наконец, дождался. — Мику, ты говорила, что я могу прийти в любое время чтобы поиграть. Ты не против? Мику хотела по инерции продолжить говорить, но вместо этого она просто щелкнула челюстями, разом замолчав и выслушала уже меня. — А конечно, конечно. Подожди, Максим, сейчас, — девушка, быстрой, немного неуклюжей, но все равно лёгкой походкой ушла в угол комнаты и буквально из ниоткуда достала старенькую акустическую гитару. — Вот, держи, — передала аквамариновая девочка мне инструмент, — Только она не настроена, а вторую, настроенную забрала Алиса сегодня утром. — Ладно, настрою сам, — ответил я, принимая гитару из рук Мику. Следующие несколько минут я провёл за гитарой, внимательно слушая каждую струну и медленно крутя колки. Звук был то слишком высокий и не той тональности, то был слишком низкий, басовый. Через минут десять потуг мне удалось, хотя бы примерно отрегулировать звучание. Ладно, лучше все равно не будет, оставим колки в покое. Когда я отвлекся от настройки, то заметил, что Саманта следит за моими манипуляциями с инструментом. — Что, интересно? — Конечно, — кивнула она, — Не знала, что ты играть умеешь. — Умею немного. — А сыграй тогда что-нибудь. — Эээ может не надо? — Надо конечно, — весело улыбнулась Сэмми, легонько толкнув меня локтем. Я напрягся. Играть для самого себя это одно, а вот играть для слушателя, это де совсем другое. А что, если я не смогу сыграть красиво? А правда что? Ничего не произойдёт. Да и навык у меня какой никакой есть. Приступим. Для начала попробуем что-нибудь несложное, легкое. Надо подумать только что. — Ладно, давай попробуем. Минуточку. Я начал исключать все матные и неподходящие к ситуации и аудитории песни и в итоге к своему же удивлению остановился на «Не ходи, да не ходи». Ну, а что, аккорды несложные их всего там четыре, бой шестерка, а песня веселенькая, девочки уже почти взрослые, поймут. Немного не по ситуации, вернее совсем, но почему бы и нет. Загвоздка только в том, что ее в Советском Союзе еще не написали. Ну да ладно. Отболтаюсь в случае чего. Думаю, с исполнением справлюсь. Зажав несколько пробных аккордов, я начал. На дворе, по весне, почки распустилися И травой муравой, улицы покрылися На дискотеку народ, в кучки собирается И девчата вновь во двор, к вечеру стекаются… Девушки смотрели на меня спокойно и достаточно внимательно, Мику отвлеклась от записывания. Звук шёл прекрасно, пускай один раз я чуть не промахнулся мимо аккорда. И я продолжил. Не ходи, да не ходи, по ночному городу, Не дури, да не дури, ты ребятам головы, Не виляй, да не виляй, бедрами красивыми, Не терзай, не терзай, душеньку ревнивую. Твоих черных ресниц, иглы беспощадные Колят сердце мое, колят окаянные, Но к тебе подойти, что-то не решаюсь я, В сети заманить тебя, ой не получается. Это песня о любви, странной, жестокой и неуправляемой. Какой она собственно и является в реальности. Любовь это не только бабочки в животе и витание в облаках. Это ещё и страшная боль, которую иногда приходится преодолевать чтобы добраться до своего счастья. И эту боль не закрыть обезболивающим, потому что она не материальна. Эта боль — душевная и часто она намного ужасней даже самой глубокой раны. Путь любви тернист, в нем много ловушек и холода отчуждения. Никогда не узнаешь, чем закончится все это. Поэтому следует запомнить. Раз и навсегда. Любовь — жестокая штука, не игрушка. Я сам того того не заметил как стал петь громче, более выразительно и играть стал быстрее. Количество ошибок приблизилось к нулю. Это чувство музыки — незабываемо. Ты чувствуешь настроение песни, чувствуешь эмоции исполнителя. Все напускное слетает как маска и остается, только ты и музыка, которую играешь. Саманта и Мику выглядели довольно удивленно и вслушивались в игру. Мику немного подергивала плечиком когда встречались редкие ошибки, а Саманта просто смотрела на меня. Нет. Не на руки, а в глаза. И меня такой внимательный взгляд выразительных, синих глаз, на удивление не смущал. Сейчас главное песня, покраснеть ещё успеем. Мне друзья говорят, что ты неприступная. Только для богачей, говорят доступная, Но, а как-же мне быть, если ты мне нравишься, Из-под курточки моей, сердце вырывается. У друзей я деньжат, подзайму маленечко, И к тебе подкачу, на своей копеечке, Эх, была не была, а глядишь получится, Перестанет, может быть, сердце мое мучится Если до этого голос получался достаточно жёстким и холодным, то на последних строчках он немного дрогнул и стал более мягким. Как можно четче отыграв финальный аккорд, я закончил песню. Шумно вздохнув, я вытер лоб тыльной стороной ладони. Пот шёл ручьями. А я всего одну песенку ведь сыграл и не очень большую даже. Мда, теряем опыт. — А ты не хотел показывать, — беззлобно упрекнула меня Сэмми, улыбаясь одними уголками губ, — Смотри как круто получилось, только песня какая-то… — Саманта посмотрела в потолок и крутила пальцем в воздухе, подбирая нужные слова, — жёстокая что-ли? «Ага, Саманточка, как и сама жизнь. Странно, что ты этого еще не осознаешь. Пора взрослеть.» — Да, Максим, интересная песня, — кивнула Мику, сидящая за роялем, — Я не знаю такой. Аккорды покажешь? — Конечно, покажу, хоть сейчас. Но показать не удалось. Протрубил горн, созывающий на обед всех пионеров. Эх, а все хорошо начиналось.