Так я или тортик?

Джерар с недовольством на лице смотрит на то, как Эльза поглощает уже третий тортик. И попробуй ей скажи: «А ты не лопнешь, деточка?» - вмажет, небось, так, что искры с глаз посыпятся. Ела бы себе и дальше, но тут другое совсем дело. Джерар стал замечать, как Титания постепенно начинает толстеть. А всё потому, что не ходит на задания, сидит дома и лопает сладости. А Фернандес хотел бы сохранить волшебную фигурку своей девушки. Но запретить ей есть сладкое – это то же самое, что похоронить себя заживо. - Может, хватит? – с умоляющим видом смотрит на неё любимый и отбирает у Эльзы последний кусочек тортика. - Нет! – грозно отрицает Титания и отправляет себе в рот клубничку. Мм, как же она её ест. Сначала вбирает в рот, облизывая ягоду влажным язычком, затем откусывает половинку, шумно глотает и снова проводит языком по ярко-красной мякоти. Джерар чувствует, как её губы пахнут сладко-кисловатым соком клубники. Он хочет тоже. Но не клубники. С упоением засматривается на то, как Эльза полностью отправляет ягоду себе в рот, при этом громко наслаждаясь ее вкусом. А у Джерара дух захватывает. Он проглатывает ком, который застрял у него в горле и смотрит на Скарлетт, которая загадочно улыбается. Довольна, видимо, что смогла вызвать у него желание. И вдруг Фернандеса осеняет. Уже знает он, как убить двух зайцев одним махом. Он, по-прежнему держа в руке кусочек торта, протягивает его обратно Эльзе прямо под нос. Та уже хочет вкусить кремовое лакомство, но Джерар его резко от неё убирает. Дразнит Эльзу. Но она не совсем понимает зачем. - Хочешь тортик? – ехидно улыбаясь, спрашивает мужчина. - Хочу, - хрипло отвечает Скарлетт. - Так отбери его у меня. Эльза пытается отвоевать последний кусочек выпечки, но Джерар не отдаёт. Он играет с ней, как с наивным котёнком, а сам потихоньку пятится назад и ведёт их в спальню. Мужчина падает на кровать, но по-прежнему держит в руках сладость-трофей. Титания, увлечённая поимкой тортика, падает на Джерара. Она сверху него. Она на нём. Понимая, что заигралась, хитро улыбается. И смотрит уже не на тортик, а на Джерара. А ведь он тоже сладость, а ведь он тоже вкусный. Эльза, не контролируя себя – да и не нужно, целует Фернандеса, а тот и не сопротивляется. Ему только это и надо. Он слизывает языком с её алых губ кисло-сладкий сок клубники, вторгается в её рот, а затем резко прерывает поцелуй и переспрашивает: - Хочешь тортика? - Хочу, - не задумываясь, отвечает Скарлетт. - А меня? – игривым тоном спрашивает он. Эльза сначала заминается, но потом хрипло выдаёт: - Да… - А кого больше? Шантажист! Обладательница алых волос смотрит сначала на тортик - кремовый, пропитанный вишнёвый сиропом, а затем на Жерара – его взгляд манящий, приковывает к себе невидимыми цепями. И они оба такие вкусные и дорогие сердцу, но кого бы выбрать? - Тебя… - вполголоса и нехотя отвечает Эльза. Она так не любит признавать себя слабой и кому-то подвластной. А он любит, когда она ломается под его напором. Мужчина, не заботясь об аккуратности, кладёт тортик на журнальный столик, а сам настойчиво целует любимую. Да какая к чёрту аккуратность, если он хочет её?! Стаскивает с неё фиалковое платье, а Титания буквально срывает с него рубашку, обнажая его крепкий мускулистый торс. Она жадно целует его плечи, а Фернандес запускает свои пальцы в её алые, словно рубин, шелковистые волосы, играет с ними. Затем мужчина целует её мягкую большую грудь, да что уж там, покрывает её всю поцелуями. Особенно он любил её живот, ведь каждый поцелуй в этой зоне вызывал у Эльзы салют эмоций. Целуя живот миллиметр за миллиметром, он опускается ниже, к бёдрам. Каждый поцелуй всё судорожнее, но одновременно всё приятнее. Прикасаться к её коже губами – действительно наслаждение. Белая, идеально ровная – даже не смотря на то, что не раз в боях она была ранена, её кожа всё равно оставалась нежной. И сама Титания не потеряла свою женственность и очарование. Внутри в обоих всё бурлило и кипело. А Джерар не медлил, а всё подкидывал дровишек в огонь. Эльза уже не может воздержаться, под давлением своей слабости перед ним раздвигает ноги, притягивает его тело к себе, прося о большем. Джерар словно мучает её, нежно гладит по бедру, по ягодицам, целует ее грудь, чувствует, как она извивается, тяжело дышит и больше не может ждать. Тогда Фернандес торопливо расстегивает ремень, освобождаясь от своих брюк, что сейчас ему неимоверно тесны. Откинув лишнюю одежду в сторону и оставаясь полностью голым, Джерар нетерпеливо хватает Эльзу за бёдра, насаживая на себя. Вторгаясь в её промежность, входит почти беспрепятственно, а в ответ получает протяжные томные стоны воительницы. От наслаждения Скарлетт судорожно сгибает пальцы рук и ног – ей срочно нужно за что-то ухватиться, и этим «что-то» становится спина Жерара. Любимый двигается в ней сначала неопределенно, то быстрее и грубее, то медленнее и нежнее, пока она царапает-вырисовывает на его спине алые узоры. Постепенно его горячие толчки обретают ритм, а Титания, оторвавшись от его спины, до сих пор просто сидя на нём, уже двигается бёдрами ему навстречу, запрокидывает голову назад и, кусая губы до крови, пытается подавить свои же стоны – как же не любит быть она слабой и зависимой. Порой её тело ей же не подвластно. Джерар двигается всё быстрее, а Эльза дышит чаще и порывистее, наклоняется лицом к лицу, целует его в губы, но изо рта всё равно вырываются приглушенные стоны. Он крепко прижимает бёдра женщины к себе, и она, выбившись из сил, резко вскрикивает, затая дыхание, обессилено падает на него. В глазах обоих темнеет, вокруг, будто ничего и нет кроме них самих. Сердце, которое бешено билось, обретает привычный ритм, учащённое дыхание стихает, а веки потихоньку открываются. Джерар слегка улыбается и гладит Эльзу по волосам. Вот она, гордая и храбрая Титания и одновременно нежная и беззащитная Эльза, лежит на нём, совсем обессиленная, но довольная. А Джерар вдвойне доволен. Вот она – отличная методика борьбы с лишним весом и поеданием тортиков. После этого случая Эльза больше не злоупотребляла сладостями, будь то сливочно-клубничное, будь то шоколадное лакомство. Ведь когда Джерар ставил условие: он или торт, то она уже без сомнений выбирает его. А он – слаще самого сладкого тортика.