peaches and cream

Лето. Мороженое. Бинсу. Эскимо. Коктейли. Холодная лапша. Мороженое. Молочное. Такое чертовски молочное. Молочные бёдра. Чонгук моргает несколько раз. Летняя жара заставляет его впасть в ступор и мечтать обо всех вкусных ледяных угощениях, которые он хотел бы попробовать, чтобы справиться с этой безжалостной жарой. Он лежит на диване и потеет, ничего не делая, когда вид на телевизор внезапно блокируется молочными бёдрами. Чимин стоит посреди гостиной прямо под потоком воздуха из кондиционера. Он одет в тонкую белую футболку и шорты. На самом деле, это не простые шорты. Это коротенькие шорты в обтяжку. Черные, с белым ободком по краям. Ужасно короткие, заканчивающиеся всего в нескольких (в двух, если быть точным) дюймах ниже задницы Чимина, они восхитительно обтягивают его бёдра и подчёркивают изгиб его упругой попки. — Как же жарко! — стонет Чимин, вставая на носочки, чтобы быть ближе к кондиционеру. Не то чтобы это сильно помогло, но это действие заставляет его шорты задраться ещё выше, угрожая открыть Чонгуку все прелести. — Ч-что на тебе надето? — выдавливает Чонгук. Кончики его ушей горят красным, и он игнорирует то, как Юнги и Намджун пялятся в сторону его лица. Чимин в замешательстве оглядывается на Чонгука, прежде чем взглянуть на свой наряд: — Минимум одежды? — говорит он, и Чонгук почти слышит «очевидно» у себя в голове. — Это лето — сумасшествие, а эти шорты — моё спасение. Так начинается история о том, как короткие шорты разрушили жизнь Чонгука. - Чонгук убеждает себя в том, что это был всего раз. В ближайшие несколько дней станет прохладнее, и у Чимина больше не будет причин носить эти вызывающие прилив крови шорты, верно? Неверно. Температура остаётся невыносимой в течение следующих нескольких дней. У них всё ещё есть танцевальные тренировки, и, к счастью, студия ледяная. Чимин носит спортивные штаны во время тренировок, но его свободная майка всегда мельком открывает вид на животик или сосок. Затем, когда они возвращаются в общежитие, возвращаются и короткие шортики. У него они в самых различных цветах, если честно, пастельно-розовые — любимые у Чонгука, и он хочет знать, когда же тот купил их. Он случайно слышит, как Чимин рассказывает Тэхёну, что на ночном рынке, мимо которого он проходил, была распродажа, и он не смог устоять. Чонгук проклинает этот ночной рынок всем сердцем. - Утром Чон, спотыкаясь, выходит из своей комнаты, потирая сонные глаза, и прокладывает путь на кухню. Он чувствует запах блинчиков Сокджина, и его рот наполняется слюной от мысли об их поглощении. Затем он замечает Чимина и Тэхёна, лежащих на полу, раскатав коврики, и смотрящих обучающие видео по йоге на ноутбуке Тэ. Все мысли о блинчиках Сокджина вылетают из головы. Парни находятся в позе кошки-коровы, и Чонгук думает о кое-чём другом, что бы он предпочёл съесть, когда спина Чимина выгибается вот так, а задница вскинута кверху. В этих чёртовых коротеньких шортиках. — Чем вы, блять, занимаетесь? — слышит он свой голос. — Йогой, — отвечает Тэхён, не смотря на младшего. Они продолжают вдыхать и выдыхать, а Чонгук следит за линией тела Чимина, чувствуя себя более проснувшимся с каждой секундой. Его шее непривычно жарко, и он догадывается, что его рот разинут. — Разве… Разве вы не должны быть в леггинсах или чём-то таком для этого? — спрашивает Чон. Он не может оторвать взгляд от изгиба задницы Чимина. Тэхён фыркает: — Сейчас очень жарко, окей? И оставь нас в покое, мы не должны разговаривать во время йоги. Каким-то образом Чонгуку удаётся оторвать ноги от пола, к которому они, кажется, прилипли. Когда он идёт на кухню с ярко-красным лицом, он видит, как Чимин бросает взгляд через плечо со странным блеском в глазах. - Чонгук почти заканчивает с блинчиками, когда другие два парня залетают на кухню. Тэхён направляется прямо к свежеприготовленной куче блинов, поставленной Сокджином рядом с плитой, а Чимин плюхается Чонгуку на колени. Что совершенно нормально. Чимин всегда такой. Но сейчас он в облегающих шортиках, и, когда он тянется вперёд, чтобы украсть кусочек блинчика Чонгука, его задница упирается в пах Чонгука под самым правильным углом. Он прикусывает свой язык, чтобы не простонать. Что за нахуй творит Чимин? — Почему ты ешь мой блин? — требует ответа Чонгук, тыкая Чимина в бок. Плохое решение, определённо, потому что Чимин боится щекотки, и он визжит, дёргаясь вверх на коленках Чона и подвигаясь к нему ещё ближе. Блять. Не может быть, чтобы Чимин не заметил, как твердеет Чонгук под своей ебаной задницей. Его лицо ярко-красное, и он сжимает свои губы. Это всё в его голове, серьёзно. Если бы он просто не думал о Чимине, сидящем на его коленях, его там будто бы и не было. Верно? Намджун заходит на кухню. Его глаза сползают со стопки блинчиков на Чимина на коленях Чонгука и снова на блинчики. Он берёт себе несколько штук и снова удаляется, ничего не говоря. — Почему Намджун-хён ушёл? — спрашивает Чимин, заталкивая ещё кусок блина в рот. — Гуки, хочешь кусочек? Он ёрзает и подносит вилку к лицу Чонгука. Чонгук задыхается от дополнительного давления на свой пах. Сокджин кашляет. — Я тоже ухожу, — вежливо удаляется он, унося с собой остатки блинов на тарелке. Тэхён убегает за блинчиками. — Почему все ушли? Чонгук хочет убить себя. - Не может быть, чтобы Чимин не знал. Чонгук отказывается смотреть ему в глаза, когда тот входит в комнату, но чёрт, это практически невозможно. Он танцует под последний хит Red Velvet, Хосок отстаёт от него и повторяет движения. Это летняя песня о грёбаных фруктах и Бог знает о чём ещё — что-то о тающей клубнике, и Чонгук понимает. Он тает в этой жаре и этом напряжении. Он тает при виде Чимина, танцующего в этих коротеньких шортиках. Он ненавидит то, как идеально они обтягивают задницу старшего, но не совсем. На самом деле, ему это очень даже нравится. Чимин и Хосок перемещаются в центр комнаты, закрывая собой телевизор, пока танцуют припев. Чонгук думает, что его рот опять широко раскрыт. Но он не совсем уверен, потому что слишком занят, пялясь на Чимина. Это слишком, чтобы отказаться смотреть на него. — У тебя такой взгляд… — говорит ему Юнги, толкая. — Сбавь обороты, умоляю. Ради всего святого. Это правда тяжело. Песня заканчивается, и оба парня энергично дотанцовывают. Чонгук невольно медленно аплодирует. — Да, — говорит он. Он точно не знает, к чему это говорит, да и судя по растерянности на лицах остальных — они тоже. Юнги бросает подушку ему в лицо и вскоре выходит из комнаты. Возможно, он знает, чему младший говорит «да». - Чонгук посреди серьёзного и чрезвычайно напряжённого Overwatch-турнира. Он кричит членам своей команды поторопиться, блять, и не то чтобы они его слышали, но в самом деле. Тэхён наблюдает рядом, пихая время от времени чипсы себе и Чонгуку в рот. — Ребят, что вы делаетеее? — звенит высокий голос. Вот. Блять. Чонгук отрывает взгляд от экрана и почти сразу жалеет об этом. Нахуй Overwatch. Чимин в пастельно-розовых шортиках, и Чонгук не может не думать о том, насколько идеально они выглядят на фоне его молочных бёдер. — Overwatch, — отвечает Тэхён. — Хочешь чипсов? Чимин смотрит на персонажа Чонгука на экране, которого разносят в пух и прах. — Эм, Чонгук? Мне кажется, твой персонаж умирает, — говорит Чимин. Он плюхается по другую сторону от Чона, сворачивается калачиком и прижимается ближе к макнэ. — Мне кажется, ты должен что-то сделать. Он наугад нажимает кнопку, и это вызывает взрыв на экране. Чонгук наконец-то выпадает из ступора. — Точно. Черт, блять, — матерится Чонгук. Он сглатывает и пытается всеми силами игнорировать то, как бёдра Чимина прижимаются к его собственным. Но, чёрт возьми, это тяжело. У старшего тёплая кожа, он чувствует жар через свои тонкие шорты. Погода всё ещё тёплая, и, если честно, ему даже не должно хотеться быть рядом с Чонгуком, потому что день очень знойный. Но это так. Он прижимается к Чону в своих грёбаных обтягивающих шортах, и Чонгуку вроде как всё равно, что его персонаж сейчас умирает. Вместо этого он поворачивается и смотрит на Чимина. Тот моргает, глядя на него. — Да? — спрашивает он ласково. Чонгук закусывает губу и опускает взгляд на шорты Чимина. Это не остаётся незамеченным, и на лице Чимина появляется слабая улыбка: — Нравятся? — спрашивает он. Тэхён откашливается: — Чёрт, от этих чипсов так хочется пить. Мне пора. Пока. Он бросает пачку на диван и смывается из комнаты. Чимин хихикает: — Почему теперь Тэхён ушёл? Чонгук нервно усмехается и заставляет себя посмотреть на экран. Он всё ещё мог бы спасти своего персонажа, если бы он просто… — Чонгууук, — ноет Чимин, пересаживаясь к младшему на колени. Шорты немного задираются. КОНЕЦ ИГРЫ мигает на экране. - Вечер пятницы становится последней каплей. Чонгук полностью сбросил своё одеяло, потому что слишком жарко несмотря на включённый кондиционер. У них был тяжёлый день, наполненный интервью на радио, а в ближайшие два дня должен быть ещё и фанмитинг. Всё, что ему нужно сейчас — это восемь часов крепкого сна, поэтому он закрывает глаза и очень старается не двигаться. Намджун уже храпит на кровати рядом с ним. Его тело наконец погрузилось в состояние спокойствия, и он уже всего в нескольких секундах ото сна, когда слышит скрип открывающейся двери. Его кровать прогибается под весом, когда кто-то укладывается рядом. Он заставляет тяжёлые веки подняться. Это Чимин. Старший бросает взгляд на Чонгука и, когда видит, что младший проснулся, виновато краснеет. — Прости, Гук, — шепчет он. — Я не могу уснуть. Чон хочет умереть. Засмеяться. Может, заплакать. Это совершенно нормально для Чимина забраться в его кровать ночью, но летом? — Хён. Мы умрём от теплового удара или что-то типа того. Чимин дует губы, и Чонгук уступает, двигаясь в сторону, чтобы освободить место для старшего. Чон смотрит вниз. Кто бы сомневался. Он в коротких шортах. Должно быть, это из-за жары. Жары, усталости, накопившегося отчаяния за последние несколько недель, потому что если бы Чонгук был в здравом уме, он бы этого не сказал. — Шорты. Ты носишь их специально, не так ли? — произносит он тихо, потому что не хочет разбудить Намджуна. Не то чтобы ему это удалось, потому что Намджун спит как убитый. Он смотрит на Чимина и не может точно сказать из-за темноты, но ему кажется, что щёки старшего порозовели. Он милый. Чонгук действительно хочет умереть. Слишком жарко, чтобы функционировать, и жар тела Чимина сводит его с ума. Это и ещё шорты. Шорты — это безумие, как и Чимин, как и жара. — Я думал, они тебе нравятся, — тянет Чимин, прижимая свои пальцы к икрам Чонгука. Младший резко вдыхает от контакта. — Нравятся, — настаивает Чонгук. — Они мне слишком нравятся. Они мне очень нравятся. Ты так хорошо в них выглядишь, хён. Чимину нравится комплимент. — Слишком хорошо, — продолжает Чонгук. Дело точно в жаре. Он поворачивается лицом к Чимину, опуская руки на его талию. Чимин такой чертовски крохотный. Блять. Он обожает эти шорты. — Я могу… — Чонгук замолкает. Чимин прижимается к нему, едва кивая. Чонгук сжимает его задницу, притягивая Чимина к себе. — Приятно, — бормочет Чимин напротив его кожи. Он хватает руки Чона и направляет их проскользнуть под резинку своих шорт. Блять, он без нижнего белья. Чонгук неслабо хватается, наслаждаясь этим моментом. Может быть, это то, к чему его готовили последние несколько недель. Его руки перемещаются к передней части тела Чимина, и он не совсем понимает, что делает, — просто обхватывает рукой длину старшего и поглаживает. И это, должно быть, хорошо, потому что Чимин вздыхает и скулит ему на ухо, подталкивая себя ещё ближе. — Тихо, — шепчет Чонгук, и Чимин качает головой. — Не могу, — выдыхает он. Чонгук прижимает свободную руку ко рту Чимина, потому что им конец, если Намджун проснётся. И не тот конец, на который рассчитывает младший. Чонгук такой твердый только от дрочки Чимину, он думает, что действительно мог бы кончить только от этого. — Люблю твои шорты, люблю тебя, люблю твою задницу и всё остальное, — тихо бормочет Чонгук. У него кружится голова от жары и того факта, что Чимин прямо сейчас толкается в него, а его член течёт в его ладони. — Боже, да, давай, хён, пожалуйста, кончи для меня. Чимин кивает, его глаза прикрыты от желания. На его лбу проступают капельки пота, а в уголках глаз — слёзы. Чонгук думает, он кусает губу, чтобы не шуметь. — Близко, — задыхается Чимин. Когда Чонгук проводит большим пальцем по головке, его глаза расширяются, а спина выгибается. Чон убирает руку от губ старшего и тот стонет прямо в его ухо, отчаянно задыхаясь, и, блять, это так горячо, Чимин такой горячий, и Чонгук кончает в свои боксёры. — Блять, хён, — стонет Чонгук. Чимин всё ещё тяжело дышит рядом, его милые щёчки покраснели, а волосы растрепались: — Т-ты кончил? — спрашивает он. Чонгук кивает. — Мило. Чонгук легко шлёпает его. — Мы в заднице, — говорит он. Чимин кивает. С большим трудом они медленно и тихо пробираются на носочках из кровати в ванную. Шорты Чимина в пятнах спермы, и Чонгук думает, что он никогда не видел более прекрасного зрелища. Тем не менее, ему кажется, Намджун убил бы его, если бы он повесил их на стену. Поэтому он молчит и обмывает себя и уставшего Чимина. Три часа ночи, и они остыли после ледяного душа. Чимин всё ещё жмётся к Чонгуку и засыпает прямо так. Чонгук благодарит Бога за существование коротеньких шорт в обтяжку.