Les Chevaux de Cristal

31 декабря 1915 года У Корфов тихо. В гостиной жарко натоплено. Только огонь камина не греет, а ёлка, которую привёз Григорий, не радует. Княжна Анна Долгорукая, некогда одна из самых завидных невест Петрограда, а ныне самая завидная из них, сидит в кресле и смотрит рассеянным взглядом сквозь письма с фронта. Нет нужды перечитывать. Она знает их наизусть. Письма и карта Европы в кабинете Ивана Ивановича – всё, чем она живёт эти полгода. Её мир раскололся в одно короткое мгновение, когда солнечным сентябрьским утром член Государственного Совета князь Пётр Михайлович Долгорукий внял уговорам жены и дочерей сопровождать их на прогулке по Летнему Саду. Вскоре после завтрака коляска была подана к воротам особняка. Князь подал руку жене, помогая подняться, а после, когда она устроилась на сидении, своей любимице Лизаньке, тихой маленькой Сонечке и задумчивой Анечке, которая замешкалась в доме и теперь оказалась с краю у самой дверцы, хотя не любила там сидеть. Наконец, Пётр Михайлович сел рядом с женой и хотел было крикнуть кучеру, чтобы трогал, как вдруг княгиня остановила его. - Анечка, я снова позабыла веер, - вздохнула она. – А сегодня такое солнце… Анечку не надо было просить дважды. Мама ещё не договорила, а Анечка уже поднималась по ступенькам крыльца. Звук взрыва настиг княжну Анну в прихожей… Вмиг. Вдребезги. И только четыре осколка былого – Андрюша и Корфы… Анна поднимается и идёт к баронессе. Вере Сергеевне нездоровится с ноября. В последнее время она вовсе не покидает своей комнаты. Вероятнее всего, она и к ужину не спустится. Около ёлки княжна останавливается и, грустно улыбнувшись, касается кончиками пальцев маленьких хрустальных игрушек, которые она зачем-то снова повесила на одну веточку. В кабинете тихо. Иван Иванович сидит у камина, курит и задумчиво смотрит на огонь. В кухне Варвара стряпает рыбник. Слава Богу, хоть что-то в этом мире остаётся неизменным. Вера Сергеевна сидит в кресле, кутаясь в шаль, и рассматривает старые фотографии. Анна садится на стульчик рядом с креслом, и теперь уже она рассказывает баронессе о Варином рыбнике и о новом романе. В комнате баронессы тихо. Слышно лишь тиканье часов. Разговор медленно, но неумолимо уходит к последним новостям, а после к войне. Анна перечитывает вслух письма Владимира к матери, после письма Андрея и письма Владимира к ней самой. Голос Анны срывается. Губы баронессы дрожат. Они долго сидят, обнявшись, и молчат. До нового года остаётся час. Что-то он принесёт им… Шум и голоса заставляют женщин почти одновременно вздрогнуть. Пару минут они обе напряжённо прислушиваются, силясь понять, что происходит. - Анечка, посмотри, что там, - просит Вера Сергеевна. – Только осторожнее… Голоса слышатся из кабинета барона. Анна замирает в дверях и выдыхает: - Андрюша… Андрей оборачивается и ловит сестру в объятия. Иван Иванович выходит, и они остаются вдвоём и плачут. Не сдерживаясь, не прячась, не стыдясь: Андрей так и не смог приехать на похороны родителей и сестёр. Письмо нашло его слишком поздно. - … А после ранение, госпиталь… Прости меня, Анечка… Анна лишь мотает головой и вновь прижимается к груди брата. Без четверти двенадцать они приходят в гостиную, и Анна чувствует, как изменилась комната с того момента, как она оставила её. В дом пришёл праздник. Даже Вера Сергеевна на радостях вышла к ним и позволила мужу налить ей шампанского на донышко бокала. Варвара приносит горячий рыбник. Андрей резко вскакивает со стула и восклицает: - Я совсем забыл! – и мчится в прихожую, едва не столкнув ёлку. Дерево шатается. Свечи накренились, игрушки жалобно позвякивают на ветках. Анна испуганно бросается к ёлке. Лошадки целы, только раскачиваются, время от времени сталкиваясь с тоненьким жалобным звоном. Андрей появляется в дверях с увесистым чемоданом в руке. - Я патефон привёз! – радостно сообщает он. – Английский, трофейный… Вера Сергеевна восторженно хлопает в ладоши, но Иван Иванович неумолим: - Живо за стол! Музыку в следующем году послушаем. Пять минут осталось. Все послушно усаживаются за небольшой круглый стол, накрытый прямо в гостиной. Нынче нет нужды накрывать в столовой… Большие часы начинают мерно бить. … четыре… пять… шесть… Сквозь бой часов Анна различает звон колокольчика в прихожей. Не может быть! … семь… восемь… Она летит в прихожую, не слыша, как её просят вернуться. … девять… десять… одиннадцать… Анна распахивает входную дверь и бросается на шею высокому человеку в серой шинели. … двенадцать. Снег валит хлопьями, Владимир кружит её по всему двору, а она смеётся громко и радостно, радостнее, чем год назад. В этот раз он приехал на целую неделю. И в гостиной Корфов слушают патефон, танцуют, смеются, шутят… Анна проваливается в сон, как только касается подушки. Нынче можно спать спокойно. Завтра Владимир и Андрюша будут дома. И послезавтра тоже. И они будут кататься в санях, гулять, а по вечерам пить чай с Вариными пирогами и негромко разговаривать. И только накануне отъезда Андрей проговорится, что они с Владимиром лежали в одном госпитале…