the first of all pleasures

      » — В Токио холодно. Моя кожанка у Юты, забери, когда сядете.»       Тэён изо всех сил старался держаться, он ведь, как никак, известная личность. Человек, талантом и упорством которого восхищаются миллионы людей по всему миру, и чьё лицо ежемесячно украшает обложки всевозможных журналов, не может вот так просто показать свою слабость.       Но он всё равно плачет.       Невозможно постоянно быть сильным на людях, если внутри ты наполовину мертвый, несчастный остаток от нормального, когда-то, человека. Пародия на здоровую и счастливую жизнь.       Юта, его новоиспеченный букер, моментально пугается, как только видит слёзы на чужом лице, и Тэёну сразу становится понятно — работает он явно недолго, ещё не привыкший к таким ситуациям. Ли же не плакал настолько давно, что ему кажется, будто слёзы сейчас прожгут ему кожу, глаза начинают болеть и чесаться, а это плохо, потому что уже на завтра у него назначена съёмка. Очень плохо.       — Тэён, вставай, идём умываться, быстрее, — соображает Накамото, хватая парня под локоть и с трудом помогая подняться с кресла, — не хватало нам ещё завтра по шее получить за твой внешний вид.       Тэёну все равно. Фотографы промолчат и исправно выполнят свою работу, визажисты наложат лишний слой консилера, чтобы не было видно ужасных темных синяков под глазами, а редакторы обязательно уберут опухшие веки и покрасневшие от недосыпа белки. Его обязательно приведут в товарный вид, перед тем как его лицо, измученное и осунувшееся, засияет в новом свете, когда попадет в очередной выпуск Allure или Harper's Bazaar. Ему никогда не позволят показаться таким, каким не хочет его видеть публика, агентства, модные бренды и журналы. А тогда в чём смысл?       В туалете зудяще пахнет цитрусовым освежителем воздуха, и слышно как за стенкой в салоне бизнес-класса переговариваются люди. Юта закрывает дверь, подводя Тэёна к раковине и помогает умыться, затем усаживает на крышку биотуалета и выдергивает пару сухих салфеток из держателя, отдавая их Ли. Тэён шмыгает носом, промакивая чистое лицо салфетками и бессильно опускает голову, стараясь не поддаться чувствам снова. Накамото закатывает рукава свитшота, присаживаясь перед старшим на корточки и внимательно разглядывая чужое заплаканное лицо.       — Чего разревелся то? — Юта хмыкает, забирая использованные полотенца из чужих рук и тихо усмехаясь, — надеюсь, не потому что меня увидел?       Тэён тихо смеётся в ответ и едва заметно качает головой из стороны в сторону.       — Я и похуже видел.       — Вот как? Тогда в чём же дело? — Юта улыбается, обнажая ряд ровных белых зубов.       — Я и сам не знаю, — Тэён лукавит, пряча глаза и рассматривая шнурки на кроссовках, — осточертело всё, вот и вся причина.       Юта молчит, над чем-то раздумывая и, немного погодя, согласно кивает, решая не выпытывать у бедного парня реальную причину слёз, записанную под именем «Джэ». Захочет — расскажет сам.       Оставшаяся часть пути проходит относительно спокойно. Тэён, смотря скачанную на ноутбук комедию, тихо посмеивается в ладонь, все ещё нервно теребя пальцами лохмотья от бумажного полотенца, а когда приносят обед, то он съедает только кусочки курицы, монотонно выковыривая их из салата. Юта тихо вздыхает, но ничего не говорит.

///

      Два месяца пролетают перед Тэёном словно двадцать пятый кадр.       Возможно, находиться в Токио было не так тяжело из-за Юты. Они с Ли довольно быстро нашли общий язык. За время, проведенное вместе, он узнал, что Накамото действительно работает в этой сфере довольно недавно, и его в неё привел парень. Парня Юты зовут Доён, у него довольно забавно выпирают передние зубы, он веган, чистоплюй и занимает место юриста и мерчендайзера их компании, в основном отвечает за правовую сторону данного бизнеса: аренды, договоры, внедрение IT-технологий и тому подобное, в чём сам Тэён, впрочем как и другие модели, не особо разбирается.       За эти же два месяца происходит множество ситуаций, в которых Ли предпочел бы не оказываться. Ему отказывают в съемках, кладут в больницу из-за переутомления и истощения организма, а ещё пару раз он, не без помощи Юты, едва отделывается от незнакомцев, пристающих к нему в клубе. В те разы у Тэёна было плохое настроение, скрасить которое могли лишь несколько бокалов «Сунторийской звезды» и бездумные движения под ремиксованную музыку.       И да, бывали дни ещё хуже, и возможно Тэён действительно немного перебрал вчерашним вечером, потому что к концу третьего бокала он уже не понимал где именно находится, почему люди вокруг говорят на другом языке и почему Юта смотрит на него как умалишенного, но       Но никакой из тех ужасных дней и в сравнение не шел с сегодняшним.        — Джэхён?.. — Сначала Тэён решает убедиться, что человек, стоящий перед ним не плод его больного воображения, а потому аккуратно подходит ближе, обходя открытую входную дверь. Ли недоверчиво щурится, осматривая новоиспеченного гостя с головы до ног, замечая глубокую царапину на правой ладони. В нос ударяет запах любимого джэхёновского парфюма, из-за чего Тэён машинально машет рукой около носа, а затем, тихо рассмеявшись, прикладывает ладонь к виску и качает головой, — да, видимо не стоило пить последний коктейль.       Когда до него доходит, что его галлюцинация никуда не испаряется, а наоборот — внимательно разглядывает его в ответ, потирая лоб, — становится не смешно.        — А я ведь говорил Накамото следить, что и в каком количестве ты пьёшь. Перегар ужасный, Тэён.       Джэхён, не особо церемонясь, отодвигает старшего плечом, проходя внутрь квартиры и разглядывая интерьер. Не спеша стягивает ветровку и кроссовки, выдыхая и устало падая на высокий стул около окна. Закуривает и молчит ещё добрые минут десять, изредка прокашливаясь, пока не тушит второй бычок о край стеклянной переполненной пепельницы. И Тэён молчит тоже, нервно растирая покрасневшие от недосыпа глаза. Молчит, потому что думает, что совсем выжил из ума, раз ему на нервной почве воспаленный разум подкидывает настолько явные видения. Или же та бутылка ликера, которую он вчера держал в руке, оказалась волшебной, как лампа Алладина, иначе как объяснить то, что с самого утра начинают исполняться его заветные желания?        — Хватит думать, что я сон наяву, я правда здесь, — хмыкает Чон, с усмешкой рассматривая чужое лицо, полное смятения, — мы с Доёном просто прилетели самым ранним рейсом. Извини, что разбудил.       Тэён возмущенно поднимает брови и открывает рот, но продолжает молчать, потому что не знает, что сделать сначала: попросить младшего объяснить, зачем он прилетел сюда, ещё и с Доёном («и откуда ты вообще знаком с ним?») или накричать на него за то, что Джэхён на эти два месяца просто его забыл, стёр из жизни. За то, чего он за эти два месяца не сделал.       Перегруженный мозг соображает слишком долго, и поэтому Тэён просто продолжает глотать воздух, как рыба на суше. Внезапно, под тяжёлым джэхеновским взглядом, он чувствует себя крошечным, размером с песчинку на каком-нибудь огромном пляже, и от этого становится неуютно. Он неуклюже, но осторожно, практически на носочках, подходит ближе, в надежде покурить и успокоиться, но поджечь сигарету дрожащими пальцами получается только с третьего раза. Встав слишком близко, Тэён чувствует теплое дыхание Джэхёна на оголенном плече.        — Почему не написал? — старший кусает ноготь большого пальца, в перерыве между судорожными затяжками, переводя взгляд на Джэхёна, чуть щурясь от надоедливого дыма, режущего глаза.        — Я написал, — уверяет Чон, непонимающе отводя голову в сторону и забирая из чужих пальцев сигарету, чтобы затянуться самому, — я предупредил Юту за неделю, не моя вина, что он не нашел времени перед.        — Не строй из себя идиота, Джэхён.        — Что?        — Почему не написал мне ни разу за два месяца? — Тэён хмурится, смотря сквозь младшего и скрещивая руки на груди.        — А, так ты об этом… — Чон слегка усмехается, переводя взгляд на окно и поднимаясь на ноги. Там, за стеклом, медленно просыпается город, перетирая зубами-высотками остатки бурной токийской ночи, и небо светлеет, затягиваясь молочного цвета пленкой. Джэхён замолкает на пару минут, задумчиво щуря глаза и ужасно, просто отвратительно медленно докуривает тэёновскую сигарету, даже не вынимая её изо рта, — помнишь тот день? Ты сказал, что это не важно, что так будет проще, а я…просто решил не усложнять тебе жизнь. И всё.       Сердце Ли на пару секунд начинает биться сильнее, а затем вовсе пропускает пару ударов.       Дверь в квартиру снова открывается, возвращается Юта, а с ним и Доён, несущий в руке пакеты из магазина в соседнем доме. Судя по выражению лица, он усердно старается объяснить что-то Накамото, а как только замечает Тэёна, то тут же переключает своё внимание на него, видимо, говоря о том, что рад наконец познакомиться в живую, а не по фейстайму.       Но Тэён как будто в вакууме, не реагирует, все еще переваривая слова Джэхёна.       «Ты сказал, что это неважно, что так будет проще.»       Сам Джэхён тихо выдыхает, так и не дождавшись ответной реакции от старшего, и отходит чтобы помочь Юте разобрать пакеты с продуктами. И это, наверное, к лучшему, потому что Тэён понимает, что сказать в ответ ему попросту нечего.       В этот раз во всём виноват только он сам.