Сюрприз

Он не шутил. У Баки уже начали подкипать мозги, он слишком привык, что секс - это как физкультминутка, и его можно получить в любой момент. Теперь же у него было только утро до работы и вечер после работы, если удавалось не накосячить. Удавалось ему это, конечно, не каждый день. И поэтому неконтролируемый стояк и диагностированный недотрах подтолкнули его на более решительные действия. До дня рождения Стива оставалось всего два дня, поэтому план по завоеванию сюрприза следовало осуществлять без промедления. Хотя Брок и не упоминал об инциденте в кладовке, Стив и без того потерял всякую возможность смотреть ему в глаза. Баки же смотреть мог, но предпочитал этого не делать, чтобы не поймать очередной стояк. В тот раз в кладовке Баки окончательно понял, что Брок, определенно, хочет Стива. Хотя не хотеть его в принципе было невозможно, конкретное знание играло Баки на руку - Брок не случайно зашёл в кладовку. Что командиру вообще там могло быть нужно? Он просто услышал стоны и зашёл, потому что хотел увидеть. И увидел. Конечно, для Баки открытым оставался вопрос, как Брок расценивает самого Баки в качестве потенциального любовника. Командирские намёки сложно было расценить однозначно - пошлые фразочки он отпускал в сторону любой более-менее привлекательной единицы отряда, для Брока это был стиль общения, не больше. С другой стороны, между ними давно было определённое электричество, но было ли это последствием взаимодействия с Зимним Солдатом или же наоборот - сказать тоже нельзя. Запрет на прямой вопрос всё усложнил донельзя, но опять же, даже не будь такого запрета, Баки бы, наверное, не решился интересоваться в лоб. Может, он бы так и сделал, будь на месте объекта вожделения кто угодно, кроме Брока Рамлоу. Баки не мог признаться даже себе, но все же командир оказывал на него определённое влияние, природу которого ему было даже страшновато познавать. Поэтому он предпочитал идти путем наименьшего сопротивления, через знакомый сценарий - очарование, флирт, грязные разговорчики. А теперь, с запасом необходимой информации, можно было начинать действовать всерьёз. Оставалось только докрутить гайки в нужную сторону, чтобы механизм, наконец, заработал. Брок заинтересован в Стиве, Баки и Стив - в Броке. Стиву нужно было только забыть о субординации, аморальности секса с подчинёнными и в целом группового секса, хоть Баки и не обвинял его в ханжестве. Если ему самому весь стыд и приличия выжгла Гидра, то Стиву, воспитанному в начале двадцатого века, конечно было непросто принять свои желания. Что касалось Брока, Баки так и не узнал, что им руководит. Баки хотелось быть умнее и хитрее, но с Броком этого не получалось, не получалось разгадать, что у него в голове. Баки только мельком удалось разглядеть то желание, что теперь можно было использовать в свою пользу. Выкрутить его на максимум, чтобы все эти гайки уже, наконец, сорвало. И именно поэтому план и усложнился. Баки понимал, что единственный возможный способ получить то, чего он хочет - это довести и Стива, и Брока до такой степени кипения, что все "но" пойдут к чертям собачьим. Вот только как это организовать, по глупости получив табу на секс на работе? Дилемма. Очередная тренировка под надзором у Брока дела не упрощала. Баки угораздило накосячить, и потому он бежал очередной круг с утяжелением, когда в зале уже никого не осталось, а основной свет погасили. Конечно, может не стоило отвешивать комплименты командирскому заду вслух, но рассуждать об этом было уже поздно. Брок с Роллинсом обсуждали какие-то рабочие моменты и не обращали на него совершенно никакого внимания. Что, конечно, для Баки было неприятнее всего. – Командир! – крикнул он, не останавливаясь. – Ну сколько мне ещё бегать? – Будешь бегать до тех пор, пока я не решу, что воспитание даёт плоды, Барнс. Баки закатил глаза. Роллинс в ответ на это как-то хитро улыбнулся и попрощался с Броком, что-то шепнув. Он ушёл, оставив их наедине. А Баки расценил это как возможность покрасоваться и стянул с себя майку. Брок в ответ только поднял бровь, но ничего не сказал, сложив руки на груди. Баки знал, как выглядит. Несмотря на шрамы на плече, у него была красивая кожа. А под ней рельеф мускулов - от груди до сужения в талии, от плоского живота до крепких бёдер. Он был крупнее Брока и намного моложе, и ему хотелось, чтобы Брок смотрел на него. Его внимание заставляло Баки чувствовать себя как под прицелом глока - не сбежать, не спрятаться, только принять. – Ясельная группа детского сада, – сказал Брок, оглядывая его с ног до головы. – Нужно менять профессию на нянечку. – Я бы на это посмотрел, – хмыкнул Баки. Он подбежал к Броку и начал наворачивать круги уже вокруг командира. – Ты совсем от рук отбился, – сделал вывод Брок. – Забыл, что такое дисциплина. – Может, и забыл, – Баки заправил мокрую от пота прядь волос за ухо. – Может, некому мне напомнить. У Брока в глазах сверкнуло что-то такое, от чего у Баки пересохло во рту. Вся его хваленая реакция пошла коту под хвост, когда неожиданно взметнувшаяся ладонь легла к нему на шею сзади и прижала, заставив остановиться и пригнуться. Брок был немного ниже, и он притянул его к себе на уровень глаз. – Ну-ка, повтори, засранец. – Я сказал, – Баки подавил дрожь в голосе. – Сказал, что некому показать мне, что такое дисциплина. Брок хмыкнул. А затем потащил его к лежащим в стороне матами, чтобы толкнуть на них сверху. Баки приземлился на мат животом, и хотел было подняться, но Брок появился сбоку и прижал его вниз. Баки пропустил вдох и позволил себя зажать. Для него было непривычно уступать, но любопытство пересиливало желание перехватить контроль. – Хочешь узнать, что такое дисциплина, Баки? – Брок наклонился сверху и горячо прошептал это ему на ухо, отчего у Баки по голой спине пошли мурашки. – Я тебе напомню. Рука Брока проскользила с его затылка до поясницы, затем продвинулась до ягодиц. Баки закусил губу. – Вертишь задницей у меня перед носом, – протянул Брок. – Ты вертихвостка, Барнс. Баки едва сдержал стон и решил зачем-то покраснеть. – Что ты там говорил ему? "С ним ты хочешь грубых слов и твердой руки. Хочешь, чтобы он обозвал тебя шлюхой и отшлепал твою задницу до красноты," – процитировал Брок. – Чёрт, – проговорил Баки в мат. Он и это слышал. – Из-за того, что Стив с тобой милый и нежный, ты растерял всё свое воспитание. Но я помогу наверстать упущенное. Руки Брока потянули спортивные шорты и боксеры вниз, но только до колен, стреножив его. – Всё, что говорит твой сладкий рот, родом из твоей головы, Барнс, – нараспев проговорил Брок. – Это называется проецирование. Первый шлепок застал его врасплох. Баки дернулся и вскрикнул как девчонка. – Ты этого хотел, малыш Баки? Если хотел, нужно было попросить. Второй шлепок Баки ждал. Ладонь опустилась на горящую от первого удара ягодицу и оцарапала кожу покалывающим ощущением. У Баки встал. Он сам не мог себе признаться в том, что Брок так легко говорил вслух. – Хочешь, чтобы был кто-то, кто укажет тебе на твоё место? Третий шлепок обжег другую ягодицу. – С радостью вызовусь добровольцем, – шлепки стали обрушиваться один за другим. – О, что это тут у нас? Брок слегка повернул его в сторону, и Баки не удержался и спрятал глаза, когда тот принялся рассматривать его текущий член. – Так на самом деле это не Стив, а ты, Баки, настоящая шлюха. Баки застонал, когда сладкое ощущение свело ему живот. – Заткнись, – выдавил он, пытаясь прикрыться. – Что, теперь ты вспомнил, что такое стыд? Поздновато. Руки у Брока были грубыми, натруженными от постоянных физических нагрузок и возраста. Но его прикосновение ощущалось идеально, правильно. Брок обхватил ствол ладонью, и пальцы на ногах у Баки поджались, по-дурацки натягивая мыски кроссовок. – Вы оба самонадеянные юнцы, – Брок снова наклонился ближе, его дыхание обожгло порозовевшее ухо. – Но я знаю, как выбить из вас эту спесь. Баки пытался вслушиваться в то, что он говорит, но все мысли в голове у него таяли, когда умелые пальцы гладили головку по кругу. – Что, сейчас не огрызаешься, Баки? Нечего ответить? Баки действительно было нечего сказать, он снова издал довольный стон. Брок большим пальцем размазал смазку по головке, и Баки толкнулся к нему в руку. Вторая рука Брока тут же легла ему на щеки и сжала, заставив его глупо выпятить губы. – Веди себя хорошо, Барнс, если хочешь что-то получить. Баки попытался кивнуть, но рука на лице не позволила. Тут же проворные пальцы скользнули ему в рот, погладили верхние зубы и язык. На вкус они были как солёная кожа, пот и знакомый одеколон. Баки сжал губы, втягивая пальцы глубже, обвивая их языком. Он взглянул на Брока из-под опущенных ресниц так, как посмотрел бы, если бы стоял перед ним на коленях. – Шлюшка, – хмыкнул Брок. – Пытаешься сделать минет моим пальцам? Очень кокетливо. Другая его рука ускорила движения, и Баки заерзал, пытаясь оставаться на месте. Удовольствие поднималось от кончиков пальцев ног и кружило затуманенную голову. Он чувствовал его приближение, чувствовал, как сводит мышцы и напрягается низ живота. Как яйца подтягиваются вверх и как он сам весь дрожит и потеет. – Думаешь, ты заслужил? – откуда-то из-за дымки предвкушения услышал он, но не смог ответить, уйдя слишком далеко в погоне за чувством близкой разрядки. – А я вот так не думаю. Всё останавливается за секунду, и сладость убегает, вырывается из тела, оставив его натянутым словно гитарная струна. Пальцы покинули и его рот. – Блять! – Баки не сдержался, дёргаясь, пытаясь поймать чувство назад, толкнуться в руку, которая теперь была слишком далеко. Трахнуть воздух. – Почему?! – Я сказал тебе, Барнс, – иронично улыбнулся Брок. – Плохие мальчики получают наказание, а не награду. Это и называется дисциплиной. Баки тяжело задышал, пытаясь подавить стон неудовлетворения. Ему дали что-то, чего он желал, и прежде чем он успел откусить от этого хоть кусочек, отобрали. – Мудак, – процедил он сквозь зубы. И тут же получил резкий шлепок. – Ай! – Язык твой - враг твой, – оскалился Брок и неожиданно ущипнул его за сосок. Баки вскрикнул, но вырываться не стал. – Чтобы получить что-то, нужно попросить. И заслужить. Баки ориентируется быстро. Даже боль в яйцах не способна остановить его от того, чтобы попытаться получить своё. – Пожалуйста, – проговорил он скомканно, едва ворочая языком. – Что-что? – Блять, пожалуйста, – проскулил Баки, подбросив бедра вверх. – Верни её. Верни свою руку. Брок издевательски провёл кончиком указательного пальца от основания до головки. Баки приоткрыл рот, наблюдая за этим движением. Большой палец коснулся уздечки, погладил под головкой, а затем коснулся отверстия уретры. Оставаться неподвижным было выше его сил, и он снова толкнулся вверх, желая получить больше. – Поведение оставляет желать лучшего, – хмыкнул Брок. – Но ты такая картинка, Барнс, что даже я не могу заставить себя быть с тобой строгим. Рука обхватила его уже всерьёз, давление кулака было крепким, движения быстрыми и правильными. Баки застонал в нагревшийся воздух и начал подмахивать, когда снова почувствовал приближение разрядки. Ладонь немного замедлилась тогда, когда его глаза уже были готовы закатиться назад. – Нет! – он проскулил, забывая о правилах и хватая Брока за запястье. – Не останавливайся! Пожалуйста, не останавливайся! – Тише, куколка, – Брок прошептал с неожиданной нежностью и другой рукой убрал ладонь Баки со своего запястья. – Будь послушным. Баки попытался расслабиться, сосредоточиться на удовольствии. Брок не обманул, не стал больше играть с ним - его движения стали уверенными и постоянными, с каждой новой секундой приближая Баки к вершине. Прошло до смешного мало времени, когда он вдруг задержал дыхание и кончил бесшумно, но так, что затрясся и задрожал словно от удара электричеством. Это всё длилось и длилось, и он всё дёргался, пока чувство удовлетворения не стекло на него полусознательной туманной пеленой. – Вот это представление, – хмыкнул Брок без иронии. У Баки не было сил ответить, он лежал на матах, чувствуя себя словно подтаявшее мороженное. – Понадобится ещё урок хорошего поведения - обращайся. Брок вытер руку о его спортивные шорты и ушёл, погасив в зале весь свет. А Баки понадобилось ещё пару минут, чтобы прийти в себя.

***

Он не стал рассказывать Стиву о том, что произошло, но и от своего плана не отказался. Теперь уже ставшая однозначной слабость Брока к дисциплине, которая касалась суперсолдат, двигала дело вперёд. Для самого Баки был неясен только расклад: отходя от оргазма в спортзале, для себя он решил, что больше не уступит командиру первенство. В конце концов, вся эта игра в наказание была только игрой, верно? Настал день "Икс". День независимости - четвёртое июля, и конечно, сотый день рождения Стива. Утро началось с кофе. Обычно Стив просыпался раньше, но сегодня Баки встал первым, тихо выбрался из-под одеяла и прокрался на кухню. Он приготовил американо и сложил на тарелку солидную порцию оладий, которые полил кленовым сиропом. На поднос поместилась и чудесная белая роза, которую он купил и спрятал вчера вечером на балконе. – Просыпайся, Стиви, – позвал он, толкая дверь в комнату коленкой. Стив завозился в простынях - прекрасный, как олимпийское божество. Бесконечный простор светлой кожи, канаты расслабленных мышц и эти глаза: сонные, но ясные и голубые как гладь морского горизонта в штиль. Баки пропустил вдох, залюбовавшись им. Наверное, он много чего хорошего сделал в прошлой жизни, если в этой Стив Роджерс достался ему. – С днем рождения, – нежно сказал Баки, улыбаясь. Стив сел на кровати и улыбнулся в ответ. Его обнажённое тело прикрывали только полупрозрачные белые простыни. – Как спалось? – Мм, – Стив потянулся, и простыни сползли, открыв более заманчивый вид. – Сладко. Как после секс-марафона, который ты вчера мне устроил. – Рад стараться, – хмыкнул Баки, поставив поднос на маленький столик и подав его Стиву прямо в постель. – То ли ещё будет. – О чем это ты? – Да так, – поспешил Баки заткнуться. Нельзя было портить сюрприз. – Приятного аппетита! – Как пахнет, – мечтательно протянул Стив, вдохнув аромат белой розы. Он аккуратно поднял её с подноса и положил на подушку рядом с собой. – Она напомнила мне то лето, когда мы ходили в парк аттракционов на твой день рождения в тридцать шестом. Старушка Докинз продавала их возле колеса обозрения. – Да, я помню, как ты купил одну, и она спросила, какой же девушке достался такой красавчик, – Стив дёрнул уголком губ. – А потом мы зашли в кабинку, поднялись на самый верх, и ты подарил розу мне. – И мы впервые поцеловались, – продолжил за него Баки, подошёл ближе к кровати и наклонился. – Повторим? Стив потянулся к нему, их губы соприкоснулись, и этот поцелуй был таким же прекрасным, как и восемьдесят четыре года назад. – Спасибо, – прошептал Стив. – Я люблю тебя. – А я люблю тебя, – ответил Баки. – А теперь налетай на свой завтрак. У нас сегодня планы на вечер. – Планы? – удивлённо проговорил Стив, подхватывая вилкой одну из оладий. Он откусил кусочек и нежно прикрыл глаза, смакуя. – После рабочего дня, конечно, мой Капитан, – хмыкнул Баки. Четвёртого июля страна не могла обойтись без своего патриотического символа, даже если это был день его рождения. Стива ждало несколько пресс-конференций днем, но вечер был полностью в их распоряжении. – Но это сюрприз. – Сюрприз? – хмыкнул Стив. – Звучит совсем неподозрительно, Бак. Баки только хитро улыбнулся ему в ответ.