третий лишний

      Джемин совершенно не горит желанием смотреть этот фильм, поэтому тормозит, заходя в кинозал, и уже думает сбежать, но впереди Джено оборачивается и замечает это.       - Эй, пойдем, - говорит мягко, успокаивающе (или так только кажется?) и улыбается. Джемин уже набрал воздух в легкие, чтобы что-то ответить, но встретившись взглядом, резко застывает и просто смотрит в теплые глаза напротив. - Ты что, боишься? - каким-то образом его раскрывают.       - Нет, конечно, - чуть громче, чем стоило сразу же отвечает, окончательно выдавая себя.       - Ахах, тогда пошли, - Джено хватает его за руку и тащит к местам.       Ренджун и Донхек уже сидят и о чем-то спорят между собой. Рядом с Ренджуном свободно кресло и это, как считает Джемин, отличный шанс, однако не может даже возмутиться, когда на это самое кресло плюхается Джено и утягивает его на соседнее. Он понимает, что вообще-то сам сглупил и не успел занять место, но в то же время это отличная возможность для осуществления собственного плана. Позволять себе чуть больше чем друг, но недостаточно, чтобы это выглядело странно для Джено. Для начала звучит очень даже неплохо.       Конечно, Джемин не собирается хватать того за руку при каждом шорохе или что-то такое, он же не девчонка. На экране ничего особо пугающего не происходит, и На уже расслабляется, но в следующую секунду дергается в испуге, чуть не разбрасывает попкорн и готов заорать. Не то, чтобы было действительно страшно, его гораздо больше испугали руки, которые внезапно намертво вцепились в его плечо.       - Ты что, с ума сошел?! Нахрена так пугать? - зашипел, как кошка, на хозяина этих самых рук, которые пытается отцепить от себя.       - Прости, - Джено улыбается криво, видимо, беднягу совсем перекосило от испуга. С другой стороны Ренджун с Донхеком переплелись между собой и синхронно трясутся от страха. Джемин не понимает, что они тут вообще забыли, раз все такие трусишки. Тем временем хватка пальцев на плече ослабевает и получается убрать чужие руки с себя, но как оказывается ненадолго. Теперь его хватают за предплечье, и На, понимая, что все бесполезно, просто сдается.       И только когда фильм заканчивается, а в зале зажигают свет, он замечает, что сам точно так же вцепился в Джено. Никто из них позже не может стоять нормально, покинув помещение, ноги подкашиваются от пережитого ужаса, но когда они смотрят друг на друга, всех неожиданно пробивает на смех. Они смеются долго и успокаиваются лишь за столиком в кафе. Ожидая заказ, Джемин пытается вспомнить, что происходило в кинотеатре. Последнее, что осталось в памяти, то, что он позволил держать его за руку, а остальное как в тумане... И вдруг осознает, почему. Он почти все время просидел, уткнувшись в плечо Джено и спрятав свое лицо в складках капюшона его толстовки, только бы не видеть то, что происходит на экране. Но по нему сейчас не скажешь, чтобы он придавал этим действиям хоть какое-то значение, так что, должно быть, все в порядке. От этих мыслей его неожиданно отвлекает голос Ренджуна.       - О, нет, ребята, простите, но мне надо идти. Мой брат приехал за мной, - он действительно сожалеет, что вынужден уйти так рано. - Ну что же, встретимся завтра, - встает из-за стола и у самых дверей машет всем рукой на прощание.       Надо тоже сваливать отсюда, пока не поздно, думает Джемин, ковыряясь палочками в своей тарелке. Однако не успевает сказать хоть что-то, как вдруг слышит за спиной очень знакомый голос.       - Привет, котик, - Марк присаживается рядом с Донхеком и берет его за руку.       - Привет, хен, - в свою очередь Джемин решает напомнить, что они не одни за столом.       - Привет, Нана, - Марк не выглядит уже таким довольным, чего он и добивался, но Нана? Серьезно? Его давно так никто не называл.       - Останешься с нами?       - Мм, нет, я пришел забрать кое-что. Точнее, кое-кого.       - Ладно, ребята, увидимся завтра в школе, - Донхек встал за Марком, не прекращая улыбаться. - Пока.       - Пока, Нана, - теперь понятно, что он точно делал это специально.       Джемин тяжело вздыхает и роняет голову на руки. Его окружают одни предатели. Кроме Ренджуна, конечно, тот ведь не мог его предать, не зная ничего, даже старого прозвища. Действительно, понимает На, Ренджун его совершенно не знает. Когда он, наконец поднимает голову, то видит сбоку удивленного Джено. Его брови поднялись на пару сантиметров (такое вообще возможно?), когда появился Марк, и до сих пор не опускались.       - Так ты, значит, Нана? - он начинает с простых вопросов.       - Нет... то есть, да... то есть, нет. Это мое прозвище, но я просил их забыть об этом и не вспоминать еще давно, - у Джемина нет никакого желания отвечать на эти странные вопросы, он просто хочет оказаться как можно дальше от этого места, от Джено… Потому что находиться наедине с ним неловко.       - А эти двое... они держались за руки...       - О ком ты? - Джемин сначала не понимает, так как часть вопроса остается неозвученной, скорее всего, потому что Джено боится ошибиться. - Аааа, ты о Марке с Донхеком? Они встречаются.       И на этом их беседа заканчивается. Никто больше не решается заговорить, и они некоторое время сидят в тишине.       - Ну что же, я тогда, наверное, тоже пойду, - Джено все же осмеливается прервать молчание и поднимается.       - Да, конечно, пока.       - Пока, Нана, - миролюбиво прощается тот.       И на этих словах Джемин давится своим напитком. И почему все получается не так, как хотелось бы?

***

      Настроение отстойное, как думает про себя Джемин на следующее утро в школе. Не то чтобы вчера все было совсем плохо, было просто ужасно. Он пытается забыть вчерашний день, погружаясь в школьный будни, но случается Джено.       - Привет, Нана, - бросает тот, проходя мимо.       - Привет, - несмотря на всю свою злость, На остается вежливым и идет дальше к своему месту, стараясь держать себя в руках       - Если будешь хмуриться, Джено не полюбит такую принцессу как ты, - ехидно произносят над ухом. Удивительно, как одной фразой, Донхек может взбесить. Только он имеет такую потрясающую способность. Джемин уже готов сорваться и побить Донхека, но одно останавливает.       Он прав.