Дай я забуду, что нахожусь в аду

- Стив, я тебя... Баки прервала рука Роджерса, закрыв ему рот. Друг детства смотрел на него с жалостью и отвращением в глазах. Сердце Барнса ухнуло вниз, разбившись. - Не смей такого говорить, слышишь?! Не смей! - кричал Роджерс. Он не хотел верить, что Баки, Баки - его друг детства, один из этих больных педиков. Барнс не почувствовал, когда по лицу начали литься слезы отчаянья. Он все испортил. Все надежды растоптаны ненавистью в голосе Стива. Капитана Америка. Идеала, символа нации. И о чем он только думал? Баки подался вперед, закрывая глаза. По идеи, губы должны были уткнуться в губы Стива, если бы не рука. Плевать на все. Ему уже нечего терять. Стив будет ненавидеть его в любом исходе. Стив доложит об мужеложце в полку. Баки отправят обратно в Америку. Положат в психушку. И будут пытаться вылечить. "- Они - больные люди, Бак" - как-то сказал Стив. Малыш Стив. Которого Барнс, кажется, любил с первой встречи. "- Разве любовь может быть болезнью? "- спросил он тогда. Роджерс не ответил. И вот они здесь. Баки боится открыть глаза. А Стив смотрит на плачущего друга (?), который целует его через руку, широко открытыми глазами. Первый, как ни странно, в себя приходит Баки. Отстраняется, не открывая глаза, разворачивается и с тихим "Я люблю тебя, Стив", выходит из комнаты. Роджерс остается стоять один у стола с картами и планами штурма очередной базы Гидры.

***

Следующую неделю они не говорили. Не пытались встретится и как-то обсудить то, что произошло. И с одной стороны это радовало Баки. Как-никак, а получить в челюсти за объяснения того поцелуя не хотелось. А с другой - Барнс с ужасом ждал того дня, когда его отправят обратно в Америку. Потому что тогда можно будет сказать, что его жизнь окончена. А ему даже тридцати нет! Джеймс слышал, что Стив прилип к агенту Картер. Не то чтобы Роджерс сильно скрывал симпатию к британке, но сейчас будто активизировался. Кто-то там уже видел поцелуй "будущей счастливой парочки". И все это начало происходить после того злополучного вечера. И это злило. Это ранило. Это...было слишком предсказуемо. "На что ты надеялся, глупец?"- издевательски шепчет в разуме голос Стива. Он надеялся, что от него не будут шарахаться. Что Стив, его друг, один из самых близких людей, вот так просто отвернется от него. И только в самой глубине души он надеялся, что ему ответят. - Джимми!- вырвал его из мыслей голос Дум-Дума.-Капитан собирает всех в кабинете! Кажется, мы нашли Шмидта! Это не могло не радовать. Как бы Баки не хотел встречаться со Стивом, а желание отомстить было сильнее. - Иду! И не зови меня Джимми!

***

Летя вниз с поезда, Баки не может не думать, что так будет лучше.

***

Внезапно вспомнить тот недопоцелуй было неожиданно неожиданно. А вспомнить его без контекста - означало долго обдумывать, а реальное ли это воспоминание. Он не может доверять своему разуму на все сто процентов. Баки правда пытался вспомнить, когда и где это произошло. Спросить Стива не было возможности - он был на задании. Да, был телефон для экстренных ситуаций. Но главная проблема в том, что очередное воспоминание (которое может оказаться и не воспоминанием вовсе) - не экстренная ситуация. Плюс, что-то внутри него говорило Барнсу, что лучше Роджерсу не говорить, что он это вспомнил (?). Лучше бы он к нему прислушался.

***

Джеймс долго обдумывал говорить ли Стиву об этом. Так долго, что Стив успел вернуться с миссии (с другой), а душное и солнечное лето сменилось прохладной осенью. Блокноты с записями воспоминаний и того, что могло быть воспоминанием, хранились так, чтобы Роджерс не смог их найти. Потому что в них были не только солнечные отрывки из Бруклина начала прошлого века, с семьей, Стивом, красивыми девушками и дешевым пивом. Но и темные времена. С болью, кровью, людьми в белых халатах и Зимний Солдат. Он записывал все. Некоторые записи противоречили друг другу (В одной говорилось. что у него точно была сестра, а в другой - что он был довольно одиноким ребенком). Некоторые представляли собой просто набор слов. Наверно, сторонний человек увидел бы в этом записки сумасшедшего. И почти не ошибся бы. Но ведь Стив не сторонний, верно? Ему можно довериться. Верно? Это мучило больше чем резко обрывающиеся воспоминания.

***

Стив сидел в своей комнате и читал книгу. Замерев в дверном проеме, Барнс еще раз взвесил все за и против. И против было больше. Намного больше! Но уйти не дал голос Стива. - Баки, ты что-то хотел? Как давно Стив заметил его? Долго ли ждал перед тем как позвать? - Баки? Видимо, вселенная не даст ему и в это раз спасовать. Барнс сглатывает и хриплым голосом наконец-то ответил. - Я... Я вспомнил кое-что,- он видит как в глазах зажегся огонек надежды. И, черт, Баки правда не хочется, чтобы тот погас. Но...- Правда,- голос дрогнул. За секунду плечи Роджерса напряглись.- Я не уверен, что это точно воспоминание. Возможно, это не имеет ничего общего с прошлым. Я... Я не знаю... - Бак, что ты вспомнил? Барнс не смог выдавить из себя ни слова. Губы Стива были не такими, какими Баки их представлял. Он представлял, что они нежные, но они оказались такими же как и кожа из воспоминания. Шершавыми. И Джеймс ни капли не раздосадованным этим. Его ведет от одного факта, что он это сделал. В чувства его приводят руки Стива. Отталкивающие его руки Стива. Сердце ухает вниз. Неужели все-таки ошибся? Барнс, не слушал что кричит ему в спину Стив, не разбирал дороги, выбежал из квартиры. В голову били новые-старые воспоминания. Грозный взгляд Роджерса (первый раз когда Стивен так смотрел на него). Грубые слова ненависти. Последнее задание вместе. Падение и мысли, что так будет лучше. Нет, ничего лучше не стало. Судьба дала шанс все изменить. Но опять облажался. Только в этот раз Баки точно знает, как все исправить. Он все обязательно исправит. И больше никогда не допустит этой ошибки.

***

Около записи о поцелуе стоит надпись большими буквами "Ложь".

***

Стив нашел его на одной из заброшенных баз Гидры. В руках Баки какая-то записная книжка, которую тот очень увлеченно читает. - Баки... Ты знаешь кто я? - Тут написано, что ты - Стив,- Джеймс указал на страничку.- И что ты - друг.

***

Стив знает причину. Роджерс читает записи в блокноте, несколько раз останавливался на записи про поцелуй. - Так будет лучше.