Приход тёплых перемен

… - Чёрт, - тихо бормочу я, когда в глазах рябит от переизбытка оранжевого. Десятки теневых клонов Наруто окружили со всех сторон, и вроде бы деться некуда, но… - Нинпо: Каге но дзюцу, - звук испарения множества клонов, проткнутых моими теневыми иглами, отдаётся в ушах. Я не теряю времени и запрыгиваю на ветку выше, чтоб разглядеть, где прячется настоящий. Что? Резко поворачиваю голову от знакомого и едкого звука: два куная проскочили прямо у левого уха, чуть задев серьгу. Ух, еле успел. Мои сюрикены вонзаются в тело стоящего в кустах Наруто, но и он испаряется с облаком пыли. Чёрт, и этот ненастоящий… Оборачиваюсь и зубы тут же сжимаются вокруг губ, может, даже до крови; крепкий кулак ударяет меня прямо по лицу и я зажмуриваюсь, готовясь к жёсткой посадке, и уже лечу в воздухе, как тут же Узумаки меня подхватывает и спускается на землю плавно. Я немедленно встаю и вытираю кровь с губы. - Шикамару, что-то стряслось? Ты сегодня совсем плох, - констатировал блондин, покачивая головой с сжатыми губами. Тоже мне, учитель нашёлся. - Да так, настроение ни к чёрту, - ещё его расспросов мне не хватало. Но я просто не могу, не могу сосредоточиться, когда вижу его эти волосы и вспоминаю, что я его почти что гладил по голове. Но нет, не гладил, конечно же. Глупости какие. - Ты просто чересчур задумчивый. Может, ты голоден? – его вопросительное выражение лица меня раздражает. Нет, только не Ичираку опять! - Да нет же, блин, - я сажусь на яркую траву, а потом ложусь туда же, закидывая за голову руки. Закрываю глаза и пытаюсь отдышаться. Вдох-выдох, ну, всё это не стоит моего внимания и самая настоящая ерунда. Вдох-выдох, так суетиться из-за ничего – глупо, и я хотел проведать Куренай-сенсей сегодня, так что надо идти: я открываю глаза и… Ох, чёрт! – Наруто склонился над моим лицом и дышит мне почти что в губы, улыбается, а я аж рот раскрыл от изумления. - Ну, может пойдём в Ичираку? – его вопрос сейчас для меня выглядит самым неуместным и я непроизвольно даю ему по улыбающейся морде. Я вроде как и не хотел, но он сам напросился. - Прости, - я встаю быстро и вижу его широко раскрытые глаза и покрасневшую щёку, - я нечаянно. - Эй, ты что, парень, сдурел? – он что-то ещё кричит, но я просто убегаю. Какой же это бред, зачем? Что он такого сделал? Проблема во мне, хотя это же не я над ним нависаю. Куда? К Куренай. Сегодня я наврал отцу, и ладно. Стоит ли об этом думать? Ох, мои мысли сменяют друг друга как все эти зелёные листья перед моими глазами, что сливаются в кашу от быстрого бега. Я чуть-чуть не падаю, когда от невнимания выбираю не ту ветку, и ставлю ногу на сухую и старую, которая трескается. Серьёзно, с чего я так нервничаю? Ничего не произошло, вообще ничего, все эти дурацкие сомнения лишь в моей голове. Я не заметил, как выбежал в деревню, и мои ноги несутся по разноцветным крышам. Куда? Ах да, хотел проведать Куренай-сенсей. Но у меня сейчас такой вид странный, наверное: разбитая губа, немного измазанный в крови подбородок, взгляд наверняка мечется. Хах, я же её напугаю. Спрыгиваю на землю и ищу какой-нибудь общественный туалет, чтобы умыться. О, вон, метрах в пяти. Вода остужает голову. Нужно подумать. Что случилось? Ничего. Он просто был слишком близко. Меня это взбесило. Почему? Потому что после того, как мне показалось, что мне понравилось, как он на мне спит, я стал бояться чего-то. Вру - я знаю, чего я стал бояться. Но был ли повод? Ни единого. Получается, вся эта шумиха в моих мыслях – игра воображения или ещё чего. Н-да, моё мокрое лицо в грязном отражении немытого зеркала выглядит смутно и болезненно, но уже лучше. … - О, Шикамару, проходи, - такая милая и приветливая со мной – больше, чем обычно, с тех пор, как Асумы нет. - Здравствуйте, сенсей, - я на самом деле рад её видеть и улыбаюсь, проходя в простой уютный домик почти на окраине. - Я тут как раз данго приготовила, будешь? – спрашивает из залитой солнцем кухни, и я слышу, как хлопают дверцы шкафчиков. - Да, - но я совсем не голоден. Просто хочу поговорить с ней, узнать, как дела и вообще. Я сажусь за круглый стол, она подаёт угощение и сначала мы едим в тишине, но потом она задорно поднимает на меня свои глаза: - А знаешь, я подумала, почему бы тебе не помочь мне с выбором имени для ребёнка? - Ч-что? – я прямо опешил. Это же важное и ответственное занятие, а я вроде как ей никто. - Ну, знаешь, просто я подумала, - она садится на диван и суёт в рот сладкий шарик, - что ты поможешь мне определиться, потому что для меня сделать выбор очень сложно. У тебя есть какие-то варианты? - Эм… Я пока не думал над этим, но… Если мальчик, то, может, Ренджи? Или вроде того. - Неплохо, неплохо, - она так улыбается, что моё настроение повышается. Хорошая женщина, - а если девочка? - Ох, даже не знаю, - я действительно знаю мало красивых женских имён, - а у Вас какие варианты? - Тебе нравится имя Мито? По-моему, просто и мило. - Вообще да, тоже неплохое, - мне хорошо с ней болтать о чём угодно, она просто милая и приятно общаться. Жаль, моя мать не такая женщина. И вот мы принимаемся разговаривать о всякой ерунде: как я знал парня со странным именем, к примеру; и она рассказывает, что, оказывается, Наруто назвали в честь героя книги Джирайи (это она слышала от самого отшельника-извращенца), и вот когда она заговаривает о нём, мол, герой Конохи и всё такое, я, наверное, меняюсь в лице, поэтому сенсей переводит тему, - ну, что у тебя нового? - Да так, ничего такого… Недавно была одна очень скучная хлопотная миссия, там ничего интересного. И ещё в ближайшие выходные мы хотим сходить всей компанией куда-нибудь по случаю дня рождения Тентен. - О, я помню, Хината мне рассказывала. Она ещё говорила, что вы с Наруто, Сакурой и Чоуджи провели ужасный день в поисках подарка, так? – Куренай смеётся, видимо, представляя, каково мне было. И тут я вспоминаю, из-за чего вся моя паника. Ужасно. Подумаешь, прикоснулся к его голове. Боже, что я за идиот!? Меня сейчас дрожь прошибёт, блин, я тихо смеюсь, а потом уже громче, - всё в порядке, Шикамару? – видимо, Куренай обеспокоена. - Ах, да, - я сдерживаю смех в конце концов. - Тебя что-то беспокоит? Знаешь, нервный смех без причины – ненормально, - она откладывает тарелку на тумбочку у дивана и внимательно смотрит. - Да вообще-то нет… Вроде, - я опускаю глаза и блуждаю ими по кухонной утвари. О чём ей рассказать? По сути, ничего не произошло. - Ты уверен? – иногда её вишнёвые глаза просто душу прожигают. - Эм, ну… Н-ну, знаете, я… - Да? - Я, короче, очень странно себя повёл, и вообще в последнее время я какой-то странный, - чешу затылок. Трудно такое объяснить. - Это я заметила, - усмехается ещё, надо же. - И, по-моему, я веду себя неправильно. Ну, то есть, по отношению к одному человеку, я веду себя не так, как надо. - Я тебя не понимаю, если честно, - она встаёт с бежевого дивана, садится рядом на стул и кладёт руку на плечо, улыбаясь так, что я бы рассказал ей всё на свете. - Просто, по-моему, я чувствую себя странно с одним человеком, с которым, по идее, я не должен вести себя так, чёрт. Это тяжело объяснить. - О, - искорки в глазах сверкают, - может, ты просто влюбился? - Да нет! Да что же вы все об одном, блин? - А я думаю, я права. Твоё поведение и бессвязные речи это объясняют. Такое со всеми бывает, что ж ты переживаешь? – она явно успокоилась – видимо, боялась худшего. - Это невозможно. Я хотя бы чисто физически не могу влюбиться в этого человека, потому что он мой друг, я знаю его с детства, - надо же как-то конкретнее объяснить ситуацию. - Ты неправ, Шикамару. Такая любовь – не редкость. Знаешь, очень часто друзья бывают так близки, что не замечают, как становятся чем-то большим друг для друга, - её голосок сейчас такой сладкий, и напоминает мне Ино – раньше она так всем о Саске рассказывала. - Эх, Вы… Мне кажется, Вы меня не понимаете, - я вздохнул, - мы же парни, - я сказал это тихо и совсем не придавал своим словам никакого «такого» значения. Но повисла неловкая пауза. - Э, что? - Я… - чёрт, не надо было такого говорить, точно, не надо. Вот же я дурак! Теперь она подумает про меня всякие пошлости, - да нет, ничего. - В любом случае я тебя пойму, ты только скажи, что ты к нему чувствуешь? Будь честен с самим собой, Шикамару. - Да, я знаю, - я опускаю голову, но тут мне очень захотелось просто уйти и вот я встаю и выбегаю из дома, крича что-то на прощание. В прихожей огнями сверкают недолговечные маки, и я хлопаю дверью. Что-то часто я стал убегать не из-за чего. Ну вот. И что теперь делать? Я пришёл к тому самому тренировочному полю, где были мы с Узумаки полчаса назад. Никого… Хорошо. Сажусь на траву (люблю сидеть так, когда никого нет), прощупываю руками мягкие стебельки, кожу на ладонях чуть покалывает - но приятно - этот упругий зелёный ковёр. И вместе с огромным вздохом я вспоминаю слова учителя. «Будь честен с самим собой» - да я и так… Да нет. Вздыхаю ещё раз от чувства какой-то безнадёги, что ли. Такое неприятное ощущение, которое будто душу мне щекочет, или нет, как кошки скребут по сердцу. Что-то не даёт мне покоя. «Будь честен с самим собой»… Наруто не даёт мне покоя, чтоб его. И всегда не давал, ведь когда он рядом, жди балагана какого-нибудь. Да хотя бы в детстве. Ох, помню, как один раз я даже подрался с одним мальчишкой (неплохой чуунин он, кстати, сейчас) из-за того, что «дружу с монстром». Нехило для шестилетних нас тогда отметелили, а потом мы с Узумаки прибежали к моей маме и она лепила пластырь нам на коленки и клала лёд на подбитые глаза. Играли с ним каждый Божий день, пока отцы не забирали нас с той детской площадки. Как сейчас помню – там всегда было много солнца. А в академии – да он постоянно склонял нас к шалостям. Столько меня ругали за прогулянные уроки, блин. Но весело было, не спорю. С ним всегда весело. А там, на чуунинском экзамене, я впервые увидел его настоящую силу. И зауважал. Раньше он был для меня просто милым дурачком, вечно проблемным парнем, а там… Он много работал. Эх, Наруто. И вот. И вот сейчас я понимаю, что думаю о нём с самой настоящей улыбкой, а в руках нервно кручу стебелёк травы. Действительно улыбаюсь. Но это же не плохо, так ведь? Но… Его кровь, сколько раз я видел его кровь. Этот болван постоянно попадает в передряги, не жалея себя. У меня сердце в пятки уходило каждый раз, когда он делал что-то невообразимо опасное. А то сражение с Акацки, а потом с Пейном? Да, он умеет делать так, чтоб за него все волновались. Но всегда выбирается, хоть за это спасибо. Что б мы делали без него, чёрт? Даже представлять не хочу. Хорошо, что всё с Наруто в порядке, очень хорошо. Замечаю, что очень приятно так вот о нём думать, просто думать. Как-то тепло на душе, что ли. А может, я его и люблю? И всё. Мои мысли остановились, просто остановились. Нет. Но всякий раз, когда я говорю себе это твёрдое «нет», находится какое-то «но»! Но это же Наруто, как такое возможно, и мы парни, и друзья к тому же, что происходит!? Я ничего не понимаю, блин. Но он такой хороший парень, все его любят. А мне нравятся его волосы, и губы у придурка красивые. Думаю, как девчонка. Да-да, быть честным с самим собой. А что бы сказала Асума? Да то же самое. Но я и так честен, предельно честен, так что же не так? Почему я всё не успокоюсь? «Потому что я его люблю» доносится откуда-то изнутри, голос как будто мой, но и не мой, отголоски сознания? И… По-моему, мне сейчас легче. Тревожного чувства нет, оно растворяется, уходит. Я замечаю, как стал гораздо чаще и тяжелее дышать. Господи, это неправильно! Я сжимаю траву со всей силы руками, рву, и между моими пальцами остаётся салатовая каша. Что за чёрт!? Я люблю его, но это неправильно. Ну, что, теперь я честен с самим собой? Ещё бы! Кажется, у меня в глазах собрались слёзы… Нет-нет-нет, ещё плакать из-за него не хватало. Чёрт, да, я люблю этого долбанного кретина, этого идиота Узумаки, и глаза его просто обожаю, и смотреть на него мне нравится, и трогать его за плечи, и вообще, чёрт подери! Прекрасно – я сошёл с ума. Сижу и, кажется, даже плачу. … Чувство освобождения. Мне чертовски хорошо, ну просто очень. Может, оттого что я порыдал, как девчонка (о чём ни одна живая душа не должна знать), но вообще-то я просто… Ну, наверное, понял что-то важное. Опять меня занесло на эту тошнотворную шумную улицу. Чего я тут делаю? Пойти, хлеба купить, что ли – мама просила, вроде. Я и так помню, где находится нужный прилавок, но этот ароматный запах свежей выпечки ведёт меня. Подхожу и встаю в очередь – ждать пять человек. Запускаю руки в карманы, запрокидываю голову, зеваю – до чего скучно стоять в очередях. Но мне нужно подумать, а это прекрасная возможность. Да, я был честен сам с собой, и понял кое-что. А дальше? Ясное дело, ничего между нами такого и быть не может – мы же парни. Но кто запретит мне, к примеру, думать о нём, или просто исподтишка любоваться этим идиотом? Никто. Это грустно, даже грустнее, чем я мог представить. Но это разумно. Эх, женюсь на средней красоты женщине, родим детей, буду обычным шиноби, каких много. А с Наруто мы продолжим дружить, и… Если с ним ничего не случится только. Чёрт, за этим парнем глаз да глаз нужен. Мне стало очень грустно, что я его просто обнять не могу. И тут же я ухмыляюсь – кто бы мог подумать, что я, Нара Шикамару, буду мечтать о том, чтоб парня обнять. Это ужасно глупо и смешно, и стыдно, ну и что? Никто же не знает. А всё-таки осознавать, что я никогда не смогу этого сделать, очень печально. Ну-у-у… Ох! Мне кажется, или..? Я замечаю сильную смуглую руку в толпе, у соседнего прилавка, взглядом поднимаюсь выше и вижу, что не ошибся – это Наруто! Улыбается и говорит о чём-то с женщиной, продавщицей овощей. Я тоже улыбаюсь, как же здорово. Такое ощущение, что что-то внутри переворачивается, так легко и спокойно, и одновременно мне кажется, что я смогу сделать всё, что угодно. Такое приятное тёплое чувство… Хах, да точно, я же долбанный извращенец! Мне и смешно и грустно. Но смотреть на него я не прекращаю, а потом он берёт у неё какие-то овощи (интересно, для чего Узумаки овощи!?) и удаляется своей особой, чуть расшатанной походкой, такой весёлой – он явно в настроении. Подходит моя очередь и я покупаю хлеб, а потом иду домой. Кому-то надо было помочь. …