Не прикасайся ко мне! Don't touch me!

И каждый цветок на земле завидует твоей красоте. И каждое насекомое на этой грешной земле желает тобою владеть. Как и я. Я говорю «я люблю тебя» и замолкаю. Ты не слышишь, и слова уходят в долину пустоты, страха и жгучей боли. Где «я люблю тебя» будет одиноким и рассыпется пеплом у твоих ног. Чонгук. Почему же ты ушёл? Вернись, умоляю. Я ведь не сделал ничего плохого. — Так ведь, Чимин? — Да, но видимо, ты надоел ему, и он ушёл. — Врёшь, мой Чонгук-и не такой. — Глаза, раскрасневшиеся от слез, уже и в трезвом виде отказывались, что-либо понимать, а мозг и вовсе, захотел вновь уснуть. — Прошу, скажу мне правду, говорил ли он тебе что-нибудь? -Говорил — Леденящим душу голосом, ответил Чимин. — Мы ведь переспали… — Нет. — Твердо ответил Тэхён, не веря в слова друга. — Да. Они оба лежали, глядя в потолок, и думали, что же господь наделал, когда сотворил жизнь такой печальной. У каждого из них была своя причина задуматься над ошибками, что они совершили в прошлый день. Одного нагло обманули, заставив поверить в измену, в котором виноват алкоголь, а не в изнасилование, совершенное во сне. А другой…другой просто хотел получить счастье себе, счастье, которое стало несчастным. — Уже слишком поздно о чем-то сожалеть. Реальность безжалостна в своем движении вперед. Чонгук не вернётся к тебе, и ты это прекрасно знаешь, ведь для него самое главное… — Верность. — Выдавливая из себя слова, закончил Тэ. — Я знаю. Но я не могу. Может, я ещё могу как-то… — Нет, не можешь. Пойми уже, всему приходит конец, если это случилось, значит, это должно было произойти! — Чимин ударил кулаком по тумбочке, стоявшей рядом с кроватью, чем напугал Тэхёна, что соскочил и яростно посмотрел в глаза хёну. Он, было хотел прокричать, сделав замечание, но все силы ушли на злобу, на самого себя. Тело вновь опустилось на кровать, вдыхая аромат мишки, в котором казалось, находится запах Чонгука. Глаза вновь наполнились слезами, а сердце с новой силой закололо, показывая, что оно все ещё может жить после такого. Желание настаивать на своей невиновности лезло бы через все края, если бы не зудящее от боли тело, покрытое засосами и болью в месте, в котором она не должна быть. - Тебе нужно развееться. Ты не можешь вечно лежать в этой комнате. Жизнь продолжается, ведь ты не должен зацикливаться на ком-то одном. Гук бы не хотел этого. — Чимин подполз ближе к завернувшемуся в мягкое одеяло Тэ, и принялся поглаживать по мягким волосам, говоря, что тот ни в чем не виноват. — - Если ты боишься, что ты плохой человек, помни, что плохие люди не заботятся о том, чтобы стать лучше. - Как мне ему в глаза смотреть, Чимин? - А ты не смотри. Повторю ещё раз, твой мир — Он сделал паузу, чтобы младший, как можно внимательнее прислушался — не принадлежит ему. Чимин накрыл рукой плачущего от несправедливости Тэ, и напевал колыбельную. Его план был хоть и банален, но идеален. Накрыть с головой своей заботой, но при этом не быть приставучим, делая всё от сердца, ни в чём не упрекать, оставляя только положительные эмоции о себе. — Тэхен, не плачь, я ведь люблю тебя. — Да, это были искренние слова, в которых тоже скрывалась боль и отчаяние, ему тоже было плохо, но одновременно хорошо. В этот момент его душа разрывалась на части, не зная кому поклоняться: добру или злу. Никакие слова, в эту секунду, не могли заживить сердце, что было сожжено. И не было для него утешения в возвышенном и отрады земном, — потому что и теперь, как всегда, смотрел он на мир мертвенными глазами, как некий демон, томящийся в мрачном одиночестве страхом и тоскою. Но однажды шторм чувств и эмоций исчерпается, и он не вспомнит, как его пережил. Он даже не будет уверен в том, закончился ли он на самом деле. Но одна вещь бесспорна: когда он выйдет из шторма, он никогда снова не станет тем человеком, который вошёл в него. Потому что в этом и был весь его смысл. — Ты можешь забыть меня, но это не значит, что меня не существует. — И снова этот голос, до боли родной и знакомый. Пусть он и грубый, обиженный, но такой теплый и мягкий. Жаль, Чонгук никак не прекращает сниться Тэхену. То они лежат на холодной земле, а Гук нежно целует его в щёку, снова и снова, пока тот не смущается и не встает. То он бежит от него, не зная, зачем и непонятно куда, но он чувствовал, так надо. «Перестань сниться мне, прошу.» Тэхен разговаривал, словно с призраком, которого просит о чем-то невозможном. Чувство, будто Чонгук рядом, он здесь, он все видит, и он ждёт, когда правда дойдёт до них обоих. И он снова сможет его обнять, так нежно, насколько это можно представить. « Прости меня» — проносилось у него в голове раз за разом, при мысли о нём. «Нет» — словно из ниоткуда звучало в ответ. - Если любовь порождает ненависть, то может ли ненависть породить любовь? Предрассветное марево окутывает город и Чимин в это время уже курит винстон, сидя на подоконнике своей новенькой квартире в центре Пусана. Влажные губы зажимают фильтр, а затем размыкаются и выпускают прозрачное облако, такое же прозрачное, как и разбитые мечты Тэхёна. Он смотрит в черные-черные глаза с расширенными зрачками от сигарет и хлебает на их дне растворимый космос, не запивает, хотя жжётся так сильно, что хочется кричать. И никогда-никогда больше не любить никого вот так, потому что эта дрянь в его венах и в костях, и она превращает его в радиоактивный элемент. Тэхену нужно 378 секунд, чтобы согреть и 378 дней, чтобы дотлеть в чужих холодных ладонях. На триста семьдесят девятый он больше не придёт. Он больше не может терпеть этого. Чимин прекрасен, как сказочный цветок, что создал бог в единственном экземпляре. А демон помог, добавив шипы в его прекрасное творение. - Ты только посмотри на себя, раньше был жизнерадостным, а сейчас вытираешь слезы со своего милого, детского лица. Тэхён обожал его за красоту, а ненавидел за существование. Чимин имел внешность ангела, душу сатаны, и что же могло победить? Чему Чонгук учил Тэхёна? « Я люблю тебя не за то, какой ты, а за то, какой я рядом с тобой» Именно поэтому, он сделал правильный выбор, правильное решение на счет мыслей, чувств, насчет себя самого. — Когда по твоей щеке бежит алмазная слеза, а твоя печаль разрывается от жгучей боли в сердце, в этот момент ты самый красивый для меня, малыш. — Отпусти меня, хён. Чимин продолжал сидеть на подоконнике не одаряя Тэхёна вниманием, после очередного жестокого изнасилования. Синяки появлялись там, где даже самый профессиональный фантазер не способен придумать более невероятное место. Кровоподтеки на руках из-за веревки, которую перетянули, он не смел даже слово сказать, иначе в его рот попытаются воткнуть третий кляп. Лучше бы он уснул где-нибудь в подворотне, около института, но не возвращался сюда. Ведь он знал, какое испытание его ждёт. Тэхён и представить не мог, что всё обернётся такой жестокостью. Прогулки по ночному парку, в который так прекрасно вписывались светлячки. Холодные руки в вперемешку с горячим телом. Робкие поцелуи, словно маленькие дети, что впервые прикоснулись к объекту своей любви. Всё начиналось именно так, словно в жанре «флафф». Тэхён бы уже давно стер из памяти Чонгука, но сны не позволяли. Чимина в его жизни стало так много, что секунды без него, казались ошибкой. Совместные фотографии, где они оба счастливы, давно стали лишь красивым воспоминанием, а вся эта сказка, словно игра, которую прекрасно подстроили. Чимин понял, что он толком-то не любит. Чимин понял, что он всего-лишь хочет. Хочет того, чего не получил изначально. И всё, чему научился Тэхён в этих отношениях, так это, как оставаться сильным в одиночестве. Оставаться сильным, когда любимый человек тебя избивает, но извиняться поцелуями. Как делает раны, покрывая их засосами. Как отмывает кровь с тела в ванной, которую придется тоже мыть. Кто же знал, что ты садист, Пак Чимин. Тэхён встал с постели, чья простынь и подушки давно лежали где-то на полу. Совсем голым, не набрав сил одеться, ведь и стесняться уже нечего, он подошёл к Чимину, словно пьяный, как в тот самый день, шатался в разные стороны, но уже не от алкоголя, а от чувств. Ужасных чувств. Тэхён протянул худощавую руку, и указал на сигареты, лежавшие на стуле. Он хотел попробовать, как это. - Это вредно, помнишь? — Словно уча чему-то Тэхена, Чимин схмурил брови, одаривая его тяжелым взглядом. — Я хочу понять, как это. — Когда куришь? — Когда умираешь. Чимину усмехнулся и спрыгнул с уже горячего подоконника, что отогрелся на солнце. Осмотрев искусанное, побитое, зацелованное тело Тэ, он облизнул губы, словно радуясь своей проделанной работе. — Если ты так хочешь. — Пак обхватил младшего за подбородок и, полюбовавшись на его разбитые губы, секунды три, он всунул ему в рот электронную сигарету. — Ну, давай же. Получай наслаждение от этого. — Чимин сжал ягодицы Тэ настолько сильно, что остались красные следы, что вскоре вновь обретут синий цвет. Его язык гулял по шее Тэхена, который не обращал внимание на всё происходящее, наслаждаясь тем, что у него во рту. — Я люблю тебя. Давай ещё один раунд. — Это был даже не вопрос, а скорее приказ. Четвертый секс за день. Видимо, сегодня Чимин сильно устал на работе, раз так мало… Солнце слепило глаза, даже одеялко, которое пришлось заменить на более тонкое из-за теплой погоды, не спасало от коварных лучей солнца. Запах в доме стоял прекрасный, кофе и карамельный латте. Что же на этот раз Чимин приготовил на завтрак? Подтянувшись пару раз, от чего получив невероятное наслаждение, Тэхен надевает чистую пижаму, что совсем недавно положил хён и, скребя тапочками по полу, он направился как можно ближе к запаху. Заходя на кухню, он увидел Чимина, стоявшего у плиты в синем фартуке. Что-то, напевая себе под нос, он шустро перекладывал блинчики на тарелку, поливая их сиропом. Услышав причмокивания, он обернулся, и улыбка тут же захватила половину его лица. — Тэхен-а, ты как раз вовремя. Я уже хотел тебя будить, чтобы вновь не проспал. Надеюсь, твоё тело не очень болит? — Прикрепив к нему свой взгляд, он ждал уверенного отказа, и как только его получил, он вновь повернулся к плите. — Я поставил тебе новые засосы, если хорошо сможешь их замазать, то можешь идти в рубашке. — Но хён… — В рубашке! — Понял… — Я люблю тебя, малыш. — Я тоже. — Ты же помнишь правило? — Не подходить к этому сухарю. — Всё верно. Иди кушай— Под кличкой «сухарь», они имели ввиду Чонгука, ведь даже получив своё, Чимин продолжал опасаться чего-то, поэтому строго следил за Тэ. Но сегодня ничего не выйдет. Сегодня не получится избежать встречи…