"My Heart Will Go On"

Не может быть! Анна вздрогнула от неожиданности и от радости. Она решила бы, что ей померещилось, но ведь не может почудиться горячее дыхание на шее и запах дорогого парфюма, табака и, кажется, дождя… - Дождь пошёл? – дрожащим голосом спросила Анна первое, что пришло в голову. Она не оборачивалась, боясь, что он исчезнет, но и не отстранилась. - Угу, - пробормотал он и коснулся губами её шеи. У Анны мурашки побежали по всему телу. Ей вдруг стало тяжело дышать, колени задрожали, и девушка слегка откинулась назад, коснувшись спиной его груди. Руки Владимира в ту же секунду сомкнулись на её тоненькой талии и прижали ещё плотнее. Пройдясь поцелуями от шеи вдоль точёного плечика, его губы проделали обратный путь вверх к мочке уха. - Ты мне кое-что обещала, - осипшим голосом напомнил он. - Я держу своё слово. Анна повернула голову в его сторону и оказалась лицом к лицу с Владимиром. И вот их глаза вновь встречаются, но на этот раз каждый видит во взгляде другого тот же огонь, который яростно полыхает в нём самом, безжалостно сжигая изнутри… Поцелуй, обжигающий, почти невыносимый… Её пальцы в его чуть влажных от дождя волосах… Его руки, скользящие по её телу, горячие, сильные… И снова беспощадный, ненасытный поцелуй, и вот уже его рука находит её грудь, пальцы через ткань сорочки бесстыдно ласкают затвердевший сосок. Анна стонет и выгибается… Она разворачивается к Владимиру всем телом и тут же проваливается, как в бездну, в новый поцелуй, не замечая, как её руки уже тянутся к его пальто, стягивают пиджак, расстёгивают одну за другой пуговицы на рубашке… Последние обрывки мыслей растворяются, когда их тела оказываются плотно прижатыми друг к другу, разделяемые лишь тонким шёлком её сорочки… Теряя голову от желания, Владимир увлёк Анну к дивану у стены. Обезумевший мужчина уже готов был сорвать с неё сорочку, как вдруг Анна отстранилась, уперевшись руками ему в грудь. - Володя, подожди, - срывающимся голосом, с трудом переводя дыхание, попросила она. Одному богу и Владимиру Корфу известно, каких усилий ему стоило выполнить эту просьбу. У девушки сжалось сердце, когда она увидела, с какой тревогой он смотрел на неё. - Что? Что не так? - Володя, - Анна медлила, подбирая слова, - я… я просто… никогда… Опять это «никогда»! Слово, будто преследующее его всю жизнь, сейчас особенно сильно полоснуло по сердцу. Тревога в глазах Владимира сменилась разочарованием, и через секунду на его лице уже появилась горькая усмешка. - Просто ты никогда не сможешь меня полюбить, - произнёс он, выпуская её из объятий. - Ты не понял! – в отчаянии выкрикнула Анна сквозь слёзы, не выпуская его лица из рук. – Я знаю, в это с трудом верится, но я… никогда… до тебя никогда… Анна опустила глаза, представляя, что он сейчас скажет и, самое обидное, будет прав: невинность в девятнадцать лет – это трогательно, в двадцать два – удивительно, а в двадцать семь – уже смешно! Владимир же напряжённо вглядывался в её лицо, пытаясь понять, что же такое она никак не может произнести вслух. Когда же смысл обрывочных фраз Анны достиг, наконец, его сознания, слёзы выступили уже в глазах видавшего виды Корфа. - Анечка! – радостно выдохнул он, прижимая её к себе. – Девочка моя! Вне себя от счастья, он принялся покрывать лёгкими поцелуями всё её лицо, затем подхватил на руки и понёс наверх. В спальне Владимир опустил девушку на пол и негромко произнёс, нежно сжимая её лицо в своих руках: - Вся моя жизнь… Вся моя жизнь принадлежит только тебе… Только бы ты была рядом… Слёзы полились по щекам Анны от этих слов и от этого пронзительно нежного взгляда таких родных глаз, и слова вырвались сами собой: - Я люблю тебя. С этого момента весь окружающий мир исчез, испарился, вылетел в форточку. Остались лишь они двое, их страстные поцелуи, смелые ласки, мимолётная боль и одно острое наслаждение на двоих…