Сквозь время

— Боже, милая, ты теперь в команде, почему не сказала раньше? — Реджина испытывала гордость за свою дочь, которая достигла своей мечты. Женщина помнила, как её Ви еле сдерживала слезы, как прятала покрасневшие глаза, но никогда не сдавалась. После каждой неудачи на её лице была написана решимость и уверенность в обязательной победе. В такие минуты, смотря на свою дочь, Реджина видела себя, что заставляла её снова и снова убеждаться в их духовном родстве. — Я решила сделать сюрприз, — скромно улыбнулась Вероника, изображая саму невинность, чем заставила свою маму усмехнуться. — В таком случае, я поздравляю вас девочки, уверена форма «Лисиц» будет смотреться на вас чертовски горячо. — Нет, — холодный взгляд Киллиана, брошенный на дочь, заставил поежиться всех присутствующих за столом, однако Реджина не обратила на него никакого внимания, предлагая свою помощь швеи, если костюмы не подойдут по размеру. — Ты меня плохо слышала, Миллс? — терпение Джонса окончательно закончилось, злость и ярость, подавляемая с началом этого ужина выплеснулась наружу, не сдерживая поток слов, — Бетти ты не будет вилять своим задом в короткой юбке, а твоя шлюховатая дочь, — мужчина кинул презрительный взгляд на девушку, — пусть держится подальше от нашей Элизабетт. За столом воцарилась гробовая тишина. Бэтти, чьё лицо сейчас стало белее мела, не смела, поднять глаз. Вероника, сидевшая рядом, нашла её ладошку под столом и крепко сжала, выражая свою поддержку, хотя это её сейчас оскорбили самым низким образом. Эмма напоминала рыбку с золотыми чешуйками в аквариуме Вероники, которая силится что-то сказать, но на деле лишь бессознательно и беззвучно открывает и закрывает рот. Только Генри, которого все считали глупым застенчивым ребенком, слегка кашлянул, привлекая к себе внимание, робко посмотрел на Реджину и тихо произнес: — Простите, пожалуйста, — мальчик никогда не считал отца авторитетом. Генри его почти не знал. Мужчина пропадал на работе, но сын понимал, что ловить преступников большая задача, и поэтому не обижался на отца. Если у Киллиана появлялась свободная минутка, он уделял её Бетти, вместе с которой занимался усовершенствованием машины, а затем, устраивая на дорогах дикий тест — драйв или находился со своей женой. На сына он попросту не обращал внимания, считая его асоциальным ребенком, который не может связать двух слов, чтобы найти друзей, поэтому и читает постоянно свои книжки. Генри не хотел подслушивать, но именно это услышал, когда пьяный после работы отец изливал душу своей жене. Тот разговор стал последним шагом Генри от отца. Мальчик больше не пытался начать с папой разговор, не приставал к нему по пустякам, а все больше проводил времени с сестрой и мамой. Сейчас, Генри осознал, насколько его отец ошибается не только по отношению к нему, но и к другим людям. Мальчик не понимал значение слов, сказанных отцом, но гнетущая атмосфера, сложившаяся после них не нуждалось в объяснении. Генри видел огорчение сестренки и её новой подруги, а также совершенно нечитаемое выражение на лице женщины с красивой улыбкой, в чьём доме они гостили. Мальчик знал, что обязан извиниться, если ни его разъяренный отец, ни притихшая мать, не могли это сделать. Реджина с теплом и благодарностью посмотрела на мальчика, а затем ласковым тоном обратилась к дочери: — Вероника, я думаю, Генри и Бетти будет интересно посмотреть на твой прекрасный аквариум. Девушка поняла намек, и, схватив одной рукой Бетти, а другой Генри, потащила их в свою комнату, начиная по пути хвастаться своим миром Ариэль. — Значит так, мистер Джонс, — со сталью в голосе начала Реджина, — у вас нет никакого права оскорблять мою дочь в моем собственном доме. Ни она, ни я, невиновата в проблемах вашей семьи. — Реджина, мне очень жаль, что… — Миссис Джонс, у вас был шанс принести свои извинения, но ваш сын оказался намного мудрее и смелее вас, так что теперь, с вашего позволения буду говорить я, — Реджина махнула рукой в сторону Эммы, заставляя ту замолчать. В этом невинном жесте проявилось только власти, что Джонс невольно почувствовала себя мелкой букашкой перед ней, что было недалеко от правды. — Я думала, что мы сможем наладить отношения и стать друзьями, — в голосе слышались нотки сочувствия, — но, теперь, нас будут связывать сугубо рабочие отношения, потому что, увы, ваша семейка не может вести себя, как подобающе, наигранно расстроила женщина. — Я не собираюсь слушать о том, какая у нас проблемная семья, от женщины, которая даже не смогла создать свою, скатившись до удочерения. Ах, да, кто же будет связывать жизнь с такой сукой, как ты, — выплюнул Киллиан, уже не заботься о манерах. — Заткнись, — Эмма, молчавшая до этого, встала из-за стола и отвесила мужу сильную пощечину, которая имела действенный результат. Та Эмма, которая до этого, поперек слова не говорила Киллиану. Та, Эмма, которая так отчаянно хотела сохранить брак, потому что слишком многим пожертвовала ради него. Она сама не подозревала, что сможет когда-нибудь поднять руку на человека, которого когда-то так нежно любила. Но, слушать, как поливают грязью Реджину, которая в ответ не проронила ни одного слова и стола с гордо поднятой головой, отражая удары, было больше её сил. Эмма хотела извиниться еще за то, как поступила с женщиной в школе, но только принесла больше боли. Она вложила в удар всю свою ненависть на Киллиана, за злые слова, на Белоснежку, из-за которой она повелась на тот глупый спор. Но больше всего женщина ненавидела себя. Это она не остановила Киллиана, хотя могла заткнуть его раньше. Она могла послать Снежку и её спор. Она могла просто начать дружить с Реджиной. Черт возьми, Эмме нравилась Реджина, но даже этот маленький безобидный факт она не могла признать. Теперь, все эти её ошибки вылилось, пусть и в заслуженную, пощечину. Побагровевший от унижения Киллиан, выскочил из-за стола, и ушел прочь, громко хлопнув дверью. — Сколько драматизма, — закатила глаза Реджина, убирая продукты со стола, — чего стоишь? Забирай детей и иди, успокаивай своего любимого. Ужин закончен. — Мне жаль, он… — Бэтти, Генри, — позвала Реджина детей. Тут же на лестницы показались поникшая Бетти, Генри, который прижимал к себе какую-то книгу и чем-то раздраженная Вероника. Девушка, натянуто улыбнулась Бетти на прощание, и начала помогать матери убирать со стола. Мальчик подошел к мэру и легонько потянул ее за черный пиджак, — извините, могу я взять почитать, — тихо попросил мальчишка, показывая на рыцарский роман в руке. — Любишь истории про рыцарей? — с улыбкой поинтересовалась Реджина, получая в ответ яростный кивок, — это моя любимая книжка детства, конечно, бери, — женщина потрепала его по голове. Генри застенчиво улыбнулся и быстро поблагодарил красивую даму. Когда дверь за гостями захлопнулась, Реджина облегченно выдохнула. — Славный вечер удался, не правда ли? — хмыкнула Вероника, видя разбитое состояние своей мамы. Впрочем, после разговора с Бетти девушка чувствовала себя точно так же. — Иди ко мне, милая, — женщина обняла свою дочь, а ее глаза слегка покраснели. Только друг другу они могли показать свои настоящие эмоции, которые прятали глубоко в душе. Настоящие мать и дочь, которые готовы идти к своему счастью наперекор всему миру, пока чувствуют поддержку и любовь друг друга.