I'm here for u.

Однажды я встретил на улице влюблённого нищего. На нём была старая шляпа, пальто потёрлось на локтях, башмаки его протекли, а в душе сияли звезды. Виктор Гюго

      Алекс и Джессика сидели в кабинете обществознания и доставали тетради из сумок. Они не разговаривали уже несколько минут, и Джессике это не нравилось. Поэтому, не тратя время на размышления о подходящей теме для обсуждения, она сказала первое, что пришло в голову: – Что, так и не нашёл соулмейта?       Но не прошло и секунды, как она пожалела о том, что спросила это: Алекс сначала дёрнулся, а потом посмотрел на неё. В глазах был укор и какая-то слишком глубокая грусть. – Нет, да мне это и не надо. Лучше сосредоточиться на учёбе – я многое пропустил, пока болел.       Что же, он сам начал. Держись, Алекс Стэнделл. – Вот у меня есть Джастин. И я тебе клянусь, ничего круче этого быть не может! Знаешь, какого мы цвета? – Ты мне сотни раз говорила: цвета морской волны.       Джессика мило засмеялась и взъерошила Алексу волосы. А ведь и правда, он её лучший друг. Как она могла бы не прожужжать ему все уши об этом? Поэтому Джессика решила не мучать его своим счастьем: – У тебя хотя бы есть подозрения? Может, это кто-то из нашего класса? – Ага, а помнишь, как ты попросила всех своих подруг-черлидерш выстроиться в ряд и вытянуть одну руку, а меня заставила пробежаться мимо, давая им "пять". Ты хоть представляешь, как мне было стыдно? – У тебя была такая грустная мордашка, и я захотела помочь! Перестань уже обижаться на это, я же как лучше хотела. А вот ты что сделал для того, чтобы найти себе пару, а? Да ничего. – Говорю же: мне это не нужно, – глаза Алекса стали влажными, а пальцы рук слабо подрагивали. – Да ты каждый раз трясёшься, когда я говорю об этом! Нервы хлипкие, как у опоссума.       Алекс почувствовал, что вот-вот разрыдается. "Никто не должен это увидеть!" - промелькнуло в голове у парня. Собравшись, он более или менее твёрдым голосом выдал: – Мне что-то нехорошо, я домой пойду...       Алекс схватил вещи и пулей выскочил из кабинета. Надо убежать подальше от раздражающей Джессики, от ненавистного класса, от долбаной школы!       Читатель может подумать, что Алекс ведёт себя, как самая нервная девчонка на свете. Но это отнюдь не так. Наоборот, он мужественно сдерживает слёзы, которые у любого бы потекли ручьём на его месте. Дело в соулмейте? Нет. То есть, не только. Придётся отмотать время назад ещё на две недели. Две недели назад.       Алекс сидел у себя в комнате, и ничего не предвещало беды. Пока в его окно не постучала Джессика. Алекс был шокирован – к нему никогда вот так не вламывались в дом. Если он кого-то и приглашал к себе – что было, кстати, крайне редко – то всегда перед этим спрашивал разрешение у отца, который был очень строгим человеком, вечно следящим за дисциплиной его сына. Но не мог же он оставить её на улице. Наверное, эта новость настолько важна, что по телефону её не расскажешь. Поэтому Алекс быстро открыл окно, грозно шепнув «Надеюсь, это что-то серьёзное, иначе ты зря сюда пришла». Джессика хихикнула и пролезла внутрь комнаты: – Садись на свой ботанский стул и слушай, что расскажу, – она дождалась, пока Алекс выполнит просьбу, и продолжила, – у меня нашёлся соулмейт! – Да, и кто же этот обречённый? – Я была в таком шоке, но рада. Могло быть гораздо хуже, Брайс, например. – Да кто это, Боже ты мой! - закатил глаза Алекс. – А ты потише давай, вдруг твой папа-командир услышит. Это Джастин. Ну, Джастин Фоули. – Ну, поздравляю, тварь счастливая, – за такое Алекс получил заслуженный слабый удар кулаком в живот. – Мы светимся цветом морской волны! Эта была такая интересная история. Уроки уже закончились, и мы с тобой распрощались. А отец сегодня за мной заехать не мог, поэтому я решила пойти пешком и подышать воздухом, насладиться одиночеством, так сказать. И когда я шла по почти полностью пустой улице, я услышала сзади шум, скребущий такой. Оглянулась и увидела Джастина, едущего на скейте. Он был в наушниках и смотрел куда-то вбок, а приближался довольно быстро. Я не успела отскочить в сторону, и он врезался в меня. Мы оба упали на землю, естественно, сцепившись всеми конечностями. И тут засветились. Прикинь! Я же раньше часто видела Джастина, но не общалась с ним – он меня пугал. Ну, и дальше мы пошли вместе, долго разговаривали. В конце, уже около моего дома, мы поцеловались. – Да, история, достойная Оскара. А по телефону ты не могла то же сказать? – Хотела сказать лично, умник.       Казалось, что всё шло хорошо, без проблем. Но в комнату неожиданно зашёл отец Алекса, собирающийся позвать его на ужин. Он не хотел слушать никаких оправданий ни от своего сына, ни от Джессики: девушку вежливо выпроводили из дома, а сыну устроили настоящий допрос. Отец Алекса не слушал его, задавал одни и те же вопросы несколько раз, не обращая внимания на ответы, которые получал. Он кричал и кричал, что Алекс безответственный и недисциплинированный ребёнок. Каждый новый выкрик был похож на удар ремнём по лицу, и на глазах Алекса уже двадцать минут стояли слёзы.       Любая буря когда-нибудь заканчивается. Так же и отец Алекса со временем перестал вопить. Но вот уже две недели он не разговаривает с сыном и запрещает закрывать дверь в комнату. Кажется, что всё не очень серьёзно, только это не так. Постоянные крики дома оставили в душе Алекса огромную рану, которая очень долго заживала. А этот случай будто бы отодрал ту самую корку, так долго затягивающую рубец. Но Алекс не сердился на Джессику – она была абсолютно ни в чём не виновата. Однако вернёмся в настоящее.       Алекс бежал по коридору к выходу, на ходу надевая капюшон кофты. Резко распахнул двери и начал пробираться сквозь толпы учеников. Многие студенты немного расступались, давая ему пройти, но тут прямо перед ним появился Зак Демпси. Алекс только толкнул его, чтобы пройти дальше, но Зак схватил его за руку: – Хей, ты чего несёшься? Смотри, куда идёшь, а то можешь без пары зубов остаться.       И тут его вены засияли зелёным светом.       Алекс в шоке вырвал руку из хватки Демпси и со всех ног припустил вперёд.       Ему определённо надо будет подумать о случившемся. Желательно, в безлюдном и тихом месте. «Класс. Даже не знаю, может, лучше бы я до конца жизни был один?»