Котенок

— Я прожил столько лет, но кошки такие забавные существа. До сих пор не могу понять природу их поведения.

***

Сиэль злится. Он щурится, выгибает спину, бурча гневное «Себастьян», и ершится. Себастьян ловит себя на мысли, что вот-вот и непослушные волосы вздыбятся вверх, и он зашипит. Сиэль восседает на кресле с грацией кората и смотрит возмущенно-холодным взглядом, от которого хочется поежится. Но не идеальному дворецкому, разумеется. Себастьян прислоняет руку к груди и чуть нагибается в учтивом насмешливом поклоне — он всегда таков, пусть господин не замечает или не хочет замечать. Мальчик сверкает стеклянными синими глазами, в которых отражается свет лучей заходящего солнца, и отчитывает могучего демона словно глупого и неумелого мальчишку. Себастьян ухмыляется и с привычно неискренней горечью в голосе извиняется за оплошность, аккуратно ставя на стол тарелку с куском шоколадного торта. Недоразумение и прокол демона легко забываются в пучине сладкого презента и вкусного чая, что медленно заполняет фарфоровую чашку. Сиэль выгибает спину, потягиваясь, закидывает худощавую ногу поверх такой же, и медленно смакует десерт, едко и цепко наблюдая за действиями дворецкого. Облизывается, совсем как кот, и едва ли не мурчит, добираясь до самой желанной и приторно-сладкой шоколадной начинки. Себастьян едва не проливает чай на стол, с жадностью наблюдая за неторопливыми действиями хозяина, что тихо напевает что-то себе под нос, переодически срываясь на что-то, точно похожее на мурчание. — Себастьян, работа, — мягко, но жестко одновременно, тянет Фантомхайв, откидываясь на кресле совсем не по-графски. — Или у тебя ее мало? — неожиданно продолжает мальчик, щуря глаза, что, кажется, сузили зрачок до вытянутого овального. Демон растерянно отводит взгляд: показалось. — Себастьян… — тянет слишком медленно и с придыханием, пусть совсем не специально. Слизывает с губы каплю шоколада и прикрывает глаза, сворачиваясь в непомерно большом для него кресле. — Я хочу спать. Демон заторможено кивает, ставя чайник на поднос. Мальчик, будто бы не обращая внимания на явный дискомфорт на твёрдой обивке, тут же засыпает, тихо сопя себе в руку. Себастьян тихо подходит к нему, проводя пальцами в перчатке по непослушной шерстке — тьфу ты! — пряди волос, берет на руки и выходит из кабинета. Сиэль прекрасен в своей невинности и природной жестокости. Он ведом лишь местью и своей болью, порой совсем забывая про чужую. Точно истинный породистый кот, определённо знающий себе цену, он идёт вперёд, не оглядываясь на шлейф из разбитых сердец и душ. Ни к кому не привязываться и ни в чем не сомневаться — вот главный девиз мальчишки, по-дурости совершившего сделку, нет, не с демоном, — с собственным сердцем. Себастьян аккуратно кладет господина на кровать, спешно переодевая, а после укрывает одеялом, прикрывая окна, из которых до сих пор виден яркий розовый закат. Мальчик дёргается, превращаясь в теплый кокон с торчащей вверху макушкой, и хмурит брови. Он вздрагивает, бормоча что-то в уголок одеяла, а после вытягивает руку, стараясь что-то нащупать. Демон замирает, не сдерживая умиление на беспристрастном ранее лице, и берет его руку в свою. Сиэль тихо выдыхает рваное «Себастьян», впиваясь ногтями в белоснежную кожу. «Когти так отросли… Нужно бы постричь» — на автомате думает дворецкий, любуясь безмятежным детским лицом. И только потом вспоминает, что Сиэль, к сожалению, не его… котенок.