Спина к спине

Прошло несколько месяцев после памятных событий. Отношения с Сэмми были неоднозначны, казалось, что они словно два оголенных нерва, что начинают искрить при соприкосновении. Однако большие страдания для Дина доставляли его сны, полные стенаний и боли. Ему снилось чистилище, чудовища, что рыскали в тумане в поисках жертвы, пустота за спиной. Кас, который молчал и то находился рядом, то куда-то пропадал. Дин метался во сне, куда-то шел, кого-то искал, звал. Страх, смятение, боль в груди и одиночество, которое не развеивалось вместе со сном, а давило тяжким грузом день изо дня. Часто Сэмми будил Дина, когда тот захлебывался ужасными криками, раздирающими душу. На все вопросы Дин отвечал уклончиво, сдабривая увесистой порцией мата и сального юмора. Сейчас у них была передышка, дел не было и они остановились в третьесортном отеле в каком-то богом забытом месте. Каждый вечер Дин шел в местный бар и накачивался там до соплей в мозгу. Брат безумно за него переживал, однако понимал, что не в его силах помочь в том, чего не понимал. В этот вечер Сэмми остался в отеле, просеивая информацию в интернете, моля, чтобы быстрее нашлось дело, которое, возможно, отвлечет Дина и он придет в форму. Дин привычным шагом направился в бар и принялся заливать себе глаза, размышляя о том, как же ему хреново. Как и несколько дней назад к нему стала клеиться местная официантка, зазывно виляя бедрами, намекающе облизывая губы и беззастенчиво выпячивая четвертый размер. От чего-то именно сегодня Дин поддался на ее специфический шарм и пошел вместе с ней посмотреть достопримечательности, которые ограничились ближайшей опушкой в лесу. Продираясь в темноте сквозь заросли острого сухостоя, Дин размышлял по мере своих сил над тем, как изменилось его восприятие женщин. Привлекать меньше они его не стали, но Дин стал явно разборчивей. За размышлениями он не заметил, как куда-то исчезла юная прелестница. - Э-э-э. Тина? ... Дина? ... Лина? Черт! Леди, где вы? В ответ была лишь тишина, где-то справа хрустнула ветка и Дин пошел на звук. Послышалось знакомое не то шипение, не то рычание. Через минуту Дин вывалился на обещанную небольшую опушку. В ярком свете луны он разглядел одинокую фигуру девушки, стоящую к нему спиной. - Знаешь, я не очень люблю играть в догонялки. Может продолжим с того, где остановились? Подойдя к ней, Дин по-хозяйски обнял ее за талию, чмокнув за ушком. Затем быстрый рывок и Дин лежит на земле прижатый оседлавшей его прелестницей. - М-м-м. Сколько страсти, детка. Детка засмеялась, обнажая белые тонкие зубы. Дин в ужасе замер, разглядывая эти самые зубы, поражала не их белизна, а количество, превышающее нормальное у homo sapiens. Судорожно вспоминая, где он оставил свое оружие, Дин вмазал твари по морде кулаком, что не произвело никакого эффекта. Тварь лишь плотоядно облизнулась и потянулась к нему с весьма кровожадными намерениями. В этот же миг, что-то большое сбило тварь с него и скрылось с ней в близлежащих кустах. Дин вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть происходящее. Из-за кустов слышались звериные вскрики, рычания и звуки борьбы. Через какое-то время и они затихли. Дин прекрасно понимал, что надо уносить ноги и побыстрее. Он не был уверен, что тот, кто его спас, просто не пытался отобрать добычу у более слабого. - Бенни? - сам не понимая почему, спросил у темноты Дин. - Бенни, это ты? ... Бенни! - Ты чего так кричишь? - послышался знакомый голос. Затрещали кусты и на поляну вывалился помятый Бенни. Он был весь в крови, от правой скулы и до подбородка зияли три глубоких кровоточащих пореза. Шатаясь он сделал пару шагов и плюхнулся на траву, держась за ребра. - Бенни! Подбежав к нему, Дин сел рядом и принялся рассматривать его раны. - Жить буду. - хрипло сказал Бенни. - Что-то ты начал сдавать, стареешь. Тебя чуть девчонка не побила. - Ага, а тебя она чуть не съела. - ухмыльнулся Бенни. - Бенни, я ... Однако он не дал ему договорить, треснув хорошенько того по лицу, что зазвенело в ушах. - Ты чего? - Какого хрена ты творишь, Дин?! Решил заменить кровь алкоголем? - Я... - мат у Дина, как всегда был высокохудожественным. Бенни, не дожидаясь конца представления, сгреб Дина в охапку и крепко поцеловал, отправляя его за пределы галактики. - Ты опять? - высвободившись, проговорил Дин. - Нет, Дин, снова. - прошептал Бенни, запуская руку в его волосы, привлекая для очередного поцелуя. Однако Дин неожиданно повалил Бенни на траву, придавливая всем телом. Схватив рукой за горло, Дин прошептал Бенни на ухо: "Даже не думай рыпаться". Сперва неуверенно, робко он начал целовать его шею, потом, войдя во вкус, Дин принялся прикусывать кожу Бенни, спускаясь ниже, пока не уткнулся в препятствие в виде одежды. Недовольно рыча, он начал ее срывать, пока Бенни был в ступоре, обалдев от происходящего. Стянув куртку, рубашку, Дин принялся зарываться руками в густые волосы, растущие на груди у Бенни. Бенни хрипло застонал, когда Дин стал тереться своим пахом о его уже заметно набухший. Мгновение и Дин снова лежал на траве, а Бенни навис над ним, срывая одежду уже с него. Затем поцелуи Бенни принялись порхать по телу Дина, увлекая в мир страсти. Дин схватил Бенни за лицо и притянул к себе, вовлекая в знойный поцелуй. Их языки сплетались, влажно причмокивая, они, словно после долгой жажды, пытались утолить ее друг другом. Дыхания слились воедино, пальцы впивались в кожу, тела сгорали от желания и похоти. Уже полностью обнаженные они терлись друг об друга, вызывая волны жара, взрывающиеся внизу живота. - Ты будешь моим, Бенни. Дин скользнул к его ягодицам и принялся недвусмысленно мять их. Бенни не боялся боли, он был готов на все, лишь бы греться в лучах Дина, чувствовать его тепло. - Я намерен согласиться, Дин. Звериная страсть охватила того, резко перевернув Бенни на живот, он приподнял его зад, разведя ноги. Смачно сплюнув на руку, он принялся разминать Бенни. Тот выгибался на встречу, постанывая от нетерпения. Дин в нетерпении схватил свое достоинство и принялся вводить его в крепкий мужской зад своего друга. Резкая боль пронзила Бенни вдоль хребта, взрывая сознание. - Как же больно! - зашипел он. - Наслаждайся. Дин остановился и нежно принялся целовать его спину. Он неожиданно понял насколько беззащитен сейчас был Бенни. Ему вспомнилось, как Бенни терся о его руку в тот день, когда Дин вытирал кровь с его лица. Он кожей почувствовал всю привязанность, что испытывал Бенни к нему, весь его страх одиночества, что съедал эти месяцы и его, вызывая сильную боль в груди. И сейчас, впиваясь руками в его тело, чувствуя узкую тесноту, обнимающую член, слушая его тяжелое дыхание, Дин почувствовал тепло, что обволакивало обоих, создавая только их мир, скрытый от чужих глаз. Перевернув Бенни на спину, Дин медленно вошел в него снова, неотрывно следя за его лицом. Целуя, шепча что-то со смесью нежного мата, Дин начал плавно двигаться, крепко сжимая бедра Бенни в своих руках. Бенни стал утробно рычать, двигаясь ему на встречу. Движения стали размашистыми, дыхание хриплым. Капельки пота, словно россыпью бриллиантов, покрывали их тела. Воздух накалился, мир вспыхивал ослепительными всполохами. Ощущения достигли своего предела, импульсы зашкаливали, подрывая мозг. - Ди-и-ин! Бенни бурно кончал, сотрясаясь в болезненном оргазме. Дин хрипло зарычал, чувствуя как мышцы Бенни сжимаются в судорогах, вышибая воздух из легких и сводя с ума. Изливаясь внутрь него, Дин видел свой рай, который сосредоточился в одной живой сущности, что стонала под ним, умоляя никогда не оставлять его одного. Никогда. Рассвет озарял лесную опушку, окрашивая мир светлыми красками. Роса подмигивала, приветствуя его. Возле поляны в сухих кустах с изодранной глоткой и застывшим взглядом небесно голубых глаз лежало создание походившее на лесное чудовище предположительно женского пола. Кровь с зеленоватым отливом застыла смолянистыми потеками, от которых веяло плесневелым запахом. От тела вилась цепочка одиноких следов, что привела на поляну, где двое сидели, прислонившись к друг другу спиной. Выражение глубочайшего спокойствия и умиротворения озаряло их лица. Слова были не нужны, ими не возможно описать все то, что чувствовали эти двое. Ощущая тепло друг друга, биение сердца, мерное дыхание, они общались на только им известном языке. Все, что будет потом - не важно. Это будет потом, а сейчас они наслаждались теплом, убаюкивающим их в своих бархатных рукавицах...