я же

       Вону делает глубокий вдох. Мингю — ебанько. Это чертов факт, который по жизни у Вону словно на лбу уже припечатан, и надо бы уже давно скинуть Кима с себя и блять сделать нормальный вдох, но Вону, как последний тупица, хватается за парня так крепко, словно тот его спасение, но на самом деле — погибель.        В магазине пиздецки холодно. Вону знал это, но все равно послушал придурка-Мингю, который: «ты чо позорить меня собрался в этой толстовке? люди вон голые по улицам шляются, совсем что ли, от жары мозги последние сплавились», а потом еще так миленько улыбаясь, добавляет: «хен». — Шоколадное или ванильное? — Мингю спрашивает, обращаясь совсем не к Вону, скорее к девушке в коротенькой юбке, что стоит по другую его руку, и Вону хочется задушить Кима этой ее юбкой.        Чон обнимает сам себя руками, потому что все еще слишком холодно, кондиционер ебашит мало, так еще и холод от морозильников, которые были распахнуты по доброй воле Мингю, что метался от одного к другому, не в силах остановиться на чем-то одном.        Девушка что-то мямлит, смущенная из-за ослепительной улыбки Кима, и Вону чертовски так сильно хочет их засунуть в эти морозильники и уйти к черту из этого места. Но он делает вид, что его не существует, пытаясь согреться своими ледяными пальцами впиваясь в предплечье. — Чего ты стоишь как будто я тебя сюда насильно притащил, — говорит ему Мингю, поворачивая голову и игнорируя говорящую рядом с ним девушку. — Иди сюда, хен! — Я же говорил, что будет холодно, придурок, — отвечает ему Вону, делает еще один шаг назад от холодильников, на что Мингю недовольно цокает, хватая его за руку и припечатывая к одному из холодильников, заставляя его недавнюю собеседницу испуганно вскрикнуть. — Ты что делаешь, мудак? — Шоколадное или ванильное? — Игнорирует вопрос Мингю, задавая свой, и смотрит в глаза, пугая своим темным взглядом, а после вдруг улыбается, добавляя: — Хен.        Вону специально облизывает губы, приоткрывая их, и Мингю подло ведется на провокацию, усмехаясь в самые губы. Вону знает, что Мингю знает, что он делает это специально. И в этот момент никто не победитель, разве что девушка, которая совсем не понимает — что за хрень с этими парнями. Весь мир замолкает и мороженное отходит на второй, а может и на третий, план, когда Мингю все же целует Вону. — Шоколадное, — шипит на него Вону, толкая в грудь и отвешивая подзатыльник. — Как будто ты не знал. — Вдруг ты передумал, ты же у меня такой переменчивый, — Мингю специально наклоняется, чтобы сравняться с уровнем глаз Вону, и это выбешивает последнего еще сильнее.        Вону стискивает зубы. И как ему, такому прекрасному Чон Вону, достался такой отстойный Ким Мингю — непонятно. Но, как говорил сам Мингю: «понимаешь, хен, так и должно быть. Мы с тобой, словно монетка. Две совсем разные стороны, поэтому, ты меня и любишь!» Вону в любви очень сильно так сомневается, ему иногда кажется, что он прикончит Мингю и все его тупые попытки заставить Вону ревновать, без особого труда. Только вот чертова правда, колющая как глаз, так и блядское сердце — Вону в любом случае ревнует, даже если знает, что все у Мингю с другими — пустое и ненужное. — Я замерз, давай быстрее, — бросает Вону, двигаясь к кассе, но Мингю обхватывает его руками, притягивая к своей груди. — Тепло? — Шепчет ему Мингю на самое ухо. — Тепло, — нехотя признается Вону.        Мингю улыбается. Как бы сильно они оба не отрицали свои чувства, очевидное всегда будет словно фактом в их глазах, пропечатанная глубокая привязанность, которая давно уже перешла черту любви.