Часть 1
22 июля 2018 г., 22:05
А после андроидского хеппи енда Коннор переехал к Хэнку и тот подумал, что лучше бы стрелял в него. Впрочем, дело было не совсем так.
Андроиды получили свою свободу, их — долбануться можно! — признали вполне себе людьми или чем-то вроде того, и запал у теперь уже бывших машин резко упал. Никто из них не представлял, что делать дальше, с какого края строить будущее. И Коннор не оказался исключением. В один момент он оказался без работы, обязанностей и задач, сам себе предоставленный и совершенно не представляющий что делать дальше.
Иерихона больше не было, какого-то централизованного убежища для андроидов — тоже. Люди — вот чудеса какие! — пока не могли выдать андроидам клочок земли, чтобы те плодились и размножались. Фигурально, конечно, говоря.
Условный медовый месяц Норт и Маркуса, стихийно начавшийся на баррикадах, буксовал в свете открывшихся перспектив, но заканчиваться не спешил и сами перспективы в жизнь не претворял.
В определенный момент жизнь Коннора свелась к сидению на одном месте и бюрократии. Человечество, не сумевшее предотвратить появление новой разумной жизни, решило оную в качестве мести с этого ума свести и теперь каждый андроид, заподозривший в себе хотя бы зачатки самостоятельной мысли, должен был зарегистрироваться в шести центрах, оформить четыре заявления, заполнить пять форм, пройти два осмотра, получить справку у психиатра и сфотографироваться на удостоверение.
Норт почти мгновенно узрела в бюрократии злой умысел и чуть не полезла на баррикады обратно, требуя уже свободы от бюрократии, на что Джош почти мгновенно ответил, что если люди дадут андроидам все и сразу — то как бы харя треснула. Саймон тактично заметил, что сейчас их права в этом плане с людскими равнее некуда. Вернее, людям даже печальнее приходится — андроиды не проходили медосмотр и с них не требовали 1001 доказательство законопослушности родственников до десятого колена (и мертвых в том числе) хотя бы за банальным их неимением.
Солнце осветило Детройт, сменив снег и явно решив, что сугробов для города сейчас уже достаточно. Андроиды, неожиданно обретшие свободу и так до сих пор не понявшие, что с этим делом делать, слонялись по городу. Коннор тоже. Вернее, он малодушно сбежал, когда к нему подошел тридцать второй за сегодня андроид и попросил уточнить, что имеется ввиду в подпункте 5 пункта 3 заявления №3658 по форме №2. В голове даже проскочила мысль о том, чтобы сделать вид, что он не девиант и все такое, но путей назад, к сожалению, не нашлось. Зато нашелся выход из заброшенного завода — через обвалившуюся стену, высокий забор и автостраду. Как-то очень некстати вспомнилось, как его чуть не закатал под асфальт грузовик.
Коннор передернул плечами и почти по самый нос натянул шапку. Выглядел он в ней местами как идиот, о чем ему не преминула сказать Норт. Раз десять. Но с ней было как-то лучше. С шапкой, не с Норт. С Норт вообще было очень странно. Иногда Коннору казалось, что ей нужна не свобода, а кровавый замес, в котором не важно, кто выиграет. И каждый раз Коннор надеялся, что слаженная коалиция из миролюбивого Джоша и упаднически тихого Саймона-пончика перевесит чашу весов отнюдь не в сторону новых баррикад.
Между парковыми деревьями мелькнула знакомая седая макушка. Коннор остановился, диод глубоко под шапкой сверкнул желтым, и андроида потащило на немытые серые пакли как мотылька на свет. До дерева, ближайшего к скамейки с сидящем на ней Андерсеном.
Сердце Коннора йокнуло от нахлынувших эмоций. Вернее, не сердце, а тот биокомпонент, который отвечал за циркуляцию тириума, да и скорее всего это было не от эмоций, а от банальной необходимости его уже наконец заменить, но все равно.
— Лейтенант? — андроид осторожно вышел из-за дерева и подошел ближе к лавочке.
Если бы андроиды дышали, то перед этим Коннор обязательно бы глубоко вздохнул.
Хэнк, сидевший на лавочке, едва скользнул по нему взглядом, а потом подавился пивом, поворачиваясь к андроиду полностью. Коннор кивнул и вышел вперед, становясь напротив Андерсена, слегка кивнул в знак приветствия:
— Все так же пьете?
— А ты все такой же зануда? — нахмурился Хэнк, но тут же улыбнулся и встал навстречу, — рад видеть тебя, парень.
— Я вас тоже, лейтенант, — Коннор слегка улыбнулся и покачнулся, когда Хэнк от прилива чувств его обнял, — как ваши дела?
Андерсен фыркнул, скрещивая руки на груди:
— А сам-то как думаешь?
А Коннор никак не думал. Он просто смотрел на теперь уже бывшего напарника и понимал, что, чёрт возьми, соскучился. Мир разумных андроидов напоминал какой-то сюрреализм: все что-то чувствуют и что-то хотят, и при этом чисто физически ни в чем особо не нуждаются, но в какой-то момент Коннор заметил за собой, что очень ностальгически смотрит на гамбургеры. Впрочем, его довольно быстро успокоило то, что Саймон ностольгически смотрит на мороженое, хотя сам факт и продолжал настораживать.
Теперь же Коннор понял, что скучал по общению с людьми.
— Эй, ты там завис что ли? — нахмурился Хэнк, склоняя голову и критически осматривая собеседника, — сам ты, говорю, как?
— В пределах нормы, — уклончиво ответил андроид.
Хэнк сделал вид, что поверил.
А потом они проговорили весь вечер, а когда Андерсен узнал, что Коннор, как и большинство андроидов, слоняется по заброшенными зданиям, то неожиданно пригласил его к себе. Хотя, почему бы и нет? Дом большой, а к этой живой-неживой кукле под боком он уже окончательно привык, и без него иногда чувствовал себя как тот Филипп без Дрисса.
Коннор не менее неожиданно уже для себя, согласился и уже через полчаса был придавлен к полу Сумо. Псу явно не хватило ласки в их первую встречу, и теперь он мечтал наверстать упущенное. Коннор ожидаемо не возражал, а Хэнк тогда впервые подумал, что все будет несколько… креативнее, чем он предполагал сначала.
Так оно и вышло.
Не смотря на девиацию и прочие несомненные плюсы хорошего андроида, Коннор оставался машиной с соответствующей машинной логикой. Уже на четвертый день плотного общения почти 24/7 Хэнк взвыл, а к концу недели пришёл к выводу, что, играя в русскую рулетку, вставлять все патроны, а не один — вполне себе вариант. По крайней мере не придется слушать более университетские лекции о вреде гамбургеров и алкоголя, хотя, — боги видят! — лейтенант сам мог кому угодно прочитать куда более профессиональную лекцию на эту тему, просто по причине своего богатого опыта.
Впрочем, назидательные нотации Андерсен тоже читал, неожиданно осознав, что «социальная интеграция» какая-то не совсем человеческая. По крайней мере никто из людей в здравом уме не станет совать пальцы сначала в бытовую химию, а потом — в рот с целью определить что же это рассыпано, не хватает руками раскаленную сковородку, не спит стоя и уж точно не трогает полной ладонью подошву утюга в попытке определить достаточно ли она горячая, чтобы погладить скатерть, которую, собственно говоря, никто гладить и не собирался.
Что-то Коннор безусловно понимал, а что-то, что вкладывается в человека с инстинктами, не очень. Хэнк пытался объяснить, Коннор — понять, Сумо — радостно всех облизать. И преуспевал в своих попытках больше всех.
Иногда Коннор тактично замечал, что сам лейтенант далеко не образец для подражания, на это Андерсен огрызался, посылая Коннора гулять на все четыре, но когда андроид — все так же тактично — сообщил, что что-то у Хэнка дома срач какой-то, действительно огляделся и назначил генеральную уборку на эту неделю.
На этой неделе не вышло. Коннор где-то пропадал, и даже пару дней не появлялся дома. Не то, чтобы Хэнк не мог прибраться самостоятельно — он из принципа не хотел делать это без Коннора, потому-то гребанный андроид был зачинщиком. А раз придумал — вернее, просто заметил и намекнул, но все же, — то пусть тоже отдувается.
Но когда Коннор пришел, уборки тоже не снилось. Во-первых, потому что он пришёл поздно ночью, а во-вторых, потому что стоило Хэнку взятся за ведро и тряпку, как в дверь раздался звонок и на пороге появилась восхитительная тройка: какая-то рыжая дама, засыпающий и явно задолбавшийся блондин и Маркус — их вождь. Пришли они, ожидаемо, к Коннору, даже тактично поздоровались, а светленький даже участливо осведомился, не планируют ли они использовать при уборке хлорку? Она вредит и все такое. Лейтенант рассеянно кивнул, что да, не планируют, и спешно засобирался, на нервной почве натягивая футболку на рубашку, а не наоборот.
— Лейтенант, вы куда? — обеспокоенно спросил Коннор, заглядывая в спальню.
— Да, пойду с Сумо немного погуляю, — неловко улыбнулся Хэнк и щелкнул карабином, прицепляя к ошейнику поводок, — надо же с ним хоть иногда гулять.
Коннор улыбнулся:
— Пожалуй, Вы правы, лейтенант.
— А то.
Хэнк усмехнулся и вышел за порог, сопровождаемый чуть недоуменными взглядами только что пришедших андроидов и стараясь не думать о том, что его из дома выгнала невероятная концентрация разумных машин в нем. Не то, чтобы Андерсена неожиданно обуяла какая-то предвзятость, просто он до сих пор не привык к тому, что происходило вокруг. Он просто в одни момент понял, что просто не сможет тактично сидеть в соседней комнате, пока верхушка андроидской революции будет на его собственной кухне разрабатывать тактический план дальнейших действий. Долбануться можно! Кучка разумных пылесосов и прокачанный Акинатор заставили своим присутствием вышвырнуться его из собственного дома. Хотя, по правде говоря, он это сделал еще и чтобы им не мешать и не знать, чего они там затевают. Спать спокойно хотелось больше, чем погреть уши.
День плавно перешёл в вечер, Сумо, на пару с ногами лейтенанта, заныл и запросился домой. Андерсен окинул взглядом парк и усмехнулся — неподалеку в кустах стоял андроид, какая-то непонятная модель разумной посудомойки, и с полуоткрытым ртом рассматривал сидящую на дереве белку. В прочем, Коннор как-то обмолвился, что андроиды весьма… трепетно относятся к животным. Вероятно поэтому, самому Коннору так нравились собаки и Сумо в частности.
Словно уловив, что мысли хозяина идут о собаках, сенбернар мотнул головой и ткнулся носом ему в бедро.
— Да, идем домой, дружок, там нас наверняка уже ждут, — Хэнк улыбнулся и потрепал пса по холке, тот благодарно облизал ладонь.
В том, что их ждут, Хэнк был прав только отчасти. Андроиды-революционеры, хоть и стояли уже почти на выходе из кухни, но все еще находились в доме. В прочем, Коннор весьма оживился и даже прервал разговор, чтобы поприветствовать бывшего напарника:
— Добрый вечер, лейтенант. Вы задержались…
— А, да брось, — отмахнулся Хэнк, закрывая дверь и направляя Сумо в ванную, — загулялись чуток, но я уже большой мальчик — и у меня есть пушка.
— Не беспокойтесь, мы уже уходим, — печально улыбнулся неизвестный Хэнку блондин и коротко коснулся локтя Маркуса, словно поторапливая.
— Да я понял это, — пожал плечами лейтенант, которому от иррациональности ситуации вдруг захотелось упиться вдрызг и упасть лицом в пол.
Коннор обеспокоенно на него взглянул, чуть сведя брови. Диод на виске коротко мигнул жёлтым.
— Да, мы уже уходим, — засуетился Маркус, хватая товарищей за локти, — Коннор, я все понял, мы что-нибудь придумаем.
И почти одновременно вся тройка протиснулась в дверной проем.
— Знаешь, Коннор, — озадаченно оглядел дом Хэнк, — думаю, мы уже завтра с уборкой разберемся.
Коннор посмотрел на часы, по-домашнему рассеянного лейтенанта, почти по уши мокрого от снега Сумо и кивнул:
— Я согласен, это будет здравое решение.
***
И вот, спустя почти полторы недели, уборка наконец началась. На самом деле, то, что происходило в холостяцкой берлоге Хэнка уборкой назвать было трудно, скорее уж неравный бой с бардаком. О том, что бой неравный не в их пользу, Андересен понял после третьего вопроса от Коннора в стиле «А по какому принципу складывать диски на полку?». Принцип «а чтоб не валилось на голову и выглядело прилично» андроид понять никак не мог. В итоге Хэнк отправил его протирать пыль и мыть полы на кухне, а сам занялся шмотьем в гостиной. Его оказалось больше чем лейтенант думал. Нашелся — страшно представить откуда — даже старый лифчик его бывшей жены. Хэнк икнул и с максимально каменным лицом отправил его в мусорку на кухне, в которую мгновенно сунул любопытный нос Коннор: — Это чей? — Эйприл, моей жены, — сконфуженно объяснил Хэнк, ногой задвигая мусорку подальше в угол и радуясь, что андроид не полез облизывать находку, и прикрикнул для профилактики, — брысь обратно окна мыть! Коннор послушался и вернулся к занятиям, причем с таким видом, что Хэнк понял — для андроида- детектива задача помыть окно достаточно сложна. Понял, усмехнулся, качнул головой и вернулся в гостиную. А что, можно подумать у людей нет нецелевого использования. Есть, так что раз андроиды хотят быть как люди — пусть привыкают. Через час расстановка сил в доме сменилась: Коннор пошел мыть гостиную, а Хэнк переместился разгребать спальню. Часы, правда, немилосердно показывали 6:02 пополудни и намекали, что-либо уборка продолжится завтра, либо уйдет заполночь. Хэнку нравился второй вариант. Сумо, бегавший до этого туда-сюда, уединился в кухне и лег под открытое окно, блаженно урча. Коннор целенаправленно лез на шкаф в попытках протереть там пыль, Хэнк тактично молчал, ожидая, что высокотехнологичная модель сама додумается подставить стул, и менял постельное белье. За стеной, в гостиной, раздался шум и плеск. Разгуливавший босиком Коннор поскользнулся на каплях воды и с размаху сел в таз задом, не удержав равновесия. Диод на виске задумчиво светился желтым, мигнул, снова стал голубым, сам андроид озадаченно обвел комнату глазами и попытался встать. Хэнк передернул плечами в вошел в гостиную, Коннор ерзал задом в тазу, промокнув от расплескавшейся воды уже почти по самые уши, вокруг скакал Сумо, радостно повизгивая и игриво бодая андроида в плечо. У лейтенанта дернулся глаз. Один раз, второй. — Вот скажи мне, Коннор, — устало попросил он, — на кой-топинамбур ты туда полез, тостер неразумный? Диод на виске Коннора пожелтел, как осенний лист, сам андроид на секунду задумался, а потом чистосердечно сообщил: — Я слез чтобы ополоснуть тряпку, но не учел, что Сумо играл на полу с мылом. К сожалению, я переоценил свои навыки удержания баланса. — Да я вижу, — возвел очи горе лейтенант и ткнул пальцем андроиду в лоб, — будь здесь. И вышел. Коннор, только что попытавшийся встать и в очередной раз понявший, что ноги разъезжаются на скользком полу, неподвижно в тазу замер и посмотрел вслед мужчине. Реакцию Хэнка он откровенно не понимал: он машина, его не может ни продуть, ни закоротить от такого количества воды. Ситуация была глупая, однако задание «вымыть гостиную» проваленным считать еще было нельзя, так что странной человеческой реакции он не понимал. Все живы, никто не пострадал, пыль на шкафу и всем остальном протерта, осталось только пол помыть, Сумо — в щенячьем восторге, скачет, брызжется и лижет Коннору нос, так почему Хэнк такой хмурый? — Ты почему еще здесь? — озадаченно спросил вернувшийся лейтенант. — Вы говорили мне оставаться здесь, — напомнил Коннор и чуть склонил голову. Сумо, севший рядом, повторил этот жест, и у Хэнка, державшего полотенце, задвоилось в глазах. Пришлось тряхнуть головой и сдвинуть брови: — Я велел тебе оставаться в комнате, а не сидеть в тазу, дурья твоя башка. Коннор виновато вжал голову в плечи, наблюдая, как Хэнк, матерясь и подскальзываясь с грацией коровы подбирается к нему с полотенцем наперевес: — Вставай давай, дурень! — Андерсен подал ему руку, андроид, с которого потекло, как из дырявого корыта, встал, оба пошатнулись, — а теперь выжми шмотье в таз, я не собираюсь хватать тебя за зад, чтобы выжимать штаны. И вали в ванную. Коннор озадаченно укутал плечи в полотенце и встал в таз, стараясь прямо на себе выжать штаны. Хэнк скрестил руки на груди и покачал головой с выражением «ну хоть додумался встать внутрь», а потом с размаху сам сел в воду, пытаясь пропустить Коннора в ванную и лишь чудом не свернув себе на шею шкаф. — Лейтенант? — обеспокоенно обернулся в дверях андроид, но вместо благодарности получил посыл нахер с уточнением, что там на стиралке валяется сухая одежда. Подумал, и благоразумно пошел в ванную. В окно начинал барабанить дождь, к которому примешивался снег. Коннор услышал, как мимо, громко и радостно щебеча пробежали двое мальчишек, огляделся. На стиральной машине, как и обещал лейтенант, лежала одежда, только не его, а Хэнка. Коннор внимательно изучил предложенное и стянул с себя мокрую футболку: — Лейтенант, здесь ваша одежда. — А ты что, давно в пиджаке полы не драил? — до андроида долетели кряхтение и звук выжимаемой тряпки, а также тихое ругательство, что андроиды должны людям помогать, «а от этого сраного андроида одни сраные приключения на мои седины». Уже переодевшись и развесив мокрую одежду, Коннор еще немного постоял в дверях ванной. Хэнк ногой заталкивал вывалившуюся из шкафа рубашку. — Может стоит продолжить завтра? — Ага, щас, — «согласился» Хэнк, критично осмотрел андроида, на котором была футболка, в которую входил еще один Коннор, и заключил, что за нецелевое использование тот вполне заслужил поощрение, — завтра пойдем и купим тебе что-нибудь, а то припрутся ко мне еще какие сраные правозащитники андроидов. А теперь вали драить ванну, чего ты вообще оттуда вышел? Коннор хлопнул глазами и тактично улыбнулся, окончательно сбитый с толку человеческими умозаключениями.
