Никогда

Билл Сайфер очень красив. Он, кажется, ничего не делает для этого, но все же, когда он идет по улице, многие оборачиваются ему вслед. Высокий и стройный, он уверенно шагает по тротуару пружинистой походкой, и солнце играет золотыми бликами на его волосах. Диппер хотел бы быть похожим на него. Хотел бы тоже ловить на себе восхищенные и заинтересованные взгляды, хотел бы обладать такой же кошачьей грацией в движениях, хотел бы чувствовать себя так же уверенно. Он хотел бы узнать, каково это — быть таким, как Билл. Но Диппер никогда не признает этого факта. Сайфер умен. Слишком умен для человека. Он способен легко решить любую задачу, и, кажется, нет такого вопроса, на который он не знает ответ. А еще он умеет просто потрясающе рассказывать и объяснять. Исторические факты в его изложении становятся похожи на события приключенческой книги, а математические формулы делаются вдруг настолько простыми, что даже Мейбл без труда их запоминает. Иногда Диппер просит Билла объяснить какую-то тему из школьной программы, ссылаясь на то, что пропустил ее, пока болел. На самом деле ему просто нравится слушать голос Сайфера, когда тот, небрежно захлопнув учебник, начинает излагать тему по-своему, каждый раз подбирая для объяснения какие-то фантастические, и потому запоминающиеся, примеры. Но Диппер никогда не признает этого факта. Дипперу нравится наблюдать за Биллом исподтишка. Следить за тем, как он хмурится, смеется, поправляет свою повязку на глазу, крутит в пальцах трость… Пальцы Сайфера — это отдельная тема. Длинные и тонкие, почти всегда затянутые в черные перчатки, они словно живут своей жизнью, постоянно пребывая в движении. Играют с тростью, выбивают по краю стола незатейливый мотив, скользят по гладкому боку старинной вазы, перебирают ворс меховой накидки, в шутку наброшенной Мейбл ему на плечи, перелистывают страницы книги, по-паучьи бегают по клавишам старого расстроенного пианино, извлекая из инструмента неожиданно приятные звуки, ерошат волосы зазевавшегося Диппера… С недовольным возгласом увернувшись из-под руки Билла, он испытывает странное чувство неудовлетворенности, почти неосознанно желая, чтобы прикосновение длилось дольше. Ощущать эти пальцы в своих волосах, и… Возможно, не только? Ему хочется, чтобы Билл чаще находился рядом, чаще прикасался к нему. Но Диппер никогда не признает этого факта. Билл Сайфер обожает риск. Азартные игры — детское развлечение для него. Пройти по узкому карнизу в шести метрах над землей, язвительно улыбнуться пьяному громиле с ножом, отправиться на прогулку через криминальный район, сыграть в «русскую рулетку» — вот подходящие занятия. Рискуя собой, он выглядит почти счастливым. И каждый раз отмахивается, беззаботно смеясь, когда его просят быть осторожнее. Диппер до дрожи, до ледяного холода в животе, до замирания сердца боится, что когда-нибудь Билл доиграется. Когда-нибудь Билл Сайфер не вернется с очередной прогулки. Когда-нибудь — непременно темной и жуткой грозовой ночью — раздастся телефонный звонок, и профессиональный, стерильно-сочувствующий голос произнесет страшные слова. Диппер безумно боится того дня, когда Билл исчезнет из его жизни. Он готов смириться с необходимостью на долгое время потерять Сайфера из вида, готов, терпя разрывающую сердце боль, видеть его рядом с кем-то другим, но не готов потерять его навсегда. И все же, старательно изображая на лице безразличие ко всем выходкам Билла, Диппер никогда не признает этого факта. Когда-то ненавистный, Сайфер стал для него всем. Примером для подражания, учителем, братом… Возлюбленным. Безразличного к чужим чувствам Билла часто называли бессердечным, и влюбиться в него было не просто глупостью, а настоящим несчастьем. Но что же можно поделать со своим сердцем, отчаянно тянущимся к огню, который его сожжет? Оставалось лишь изо всех сил притворяться, будто никаких чувств нет и в помине, чтобы не дать Сайферу окончательной власти над собой. Диппер влюбился в Билла отчаянной, безнадежной, заранее обреченной любовью. И, как бы он ни сопротивлялся, тонкие пальцы в черных перчатках, с присущей всему, что делал Сайфер, легкостью, давно уже играли с его сердцем, как с маленьким алым мячиком, перебрасывая его от ненависти к любви, от тоски к нежности, от радости к боли. Но Диппер никогда не признает этого факта. Даже тогда, когда он, с горькой улыбкой, спустя несколько лет будет смотреть на слова, выведенные красивым почерком на гладкой поверхности камня: «Здесь похоронен Билл Сайфер».