Совпадение? Не думаю

      Лето… Это самое любимое время года большинства людей. И именно летом все стараются отдохнуть, и бантаны — не исключение. В плотном графике ребят нашлись пару деньков, которые они проводят на острове Сайпан. Это красивое и приятное место, которое действительно дает возможность отдохнуть от шума города, душных студий, залов с визгливыми фанатами и софитов.       Приятный летний день, легкий ветерок, теплый песочек, спокойный и мирный океан. Что может быть лучше? Наверное, маленькое условие: твоя пара, находящаяся рядом с тобой. О да, это самое лучшее, что может быть. Если твоя пара с тобой, то тебе все нипочем, ничто не может отравить это прекрасный день и настроение испортить не сможет ничто.       Так думал и Чимин, нежась в лучах теплого июльского солнышка на мягком песке. Неподалеку на волейбольной площадке Хоуп и Джин. Младшие резвились в океане, кидаясь медузами и водорослями. Намджун суетился, пытаясь угомонить их и следить, чтобы парни не пострадали, играя с мячом. Юнги как всегда засел в тени под большим зонтом с каким-то коктейлем, наблюдал за своей парой и наслаждался гордым одиночеством.       Все было так размеренно и спокойно, обстановка была такой привычной, бытовой, типичной и… родной. Да, именно родной. Спустя пять лет они все стали друг другу семьей: да, как выяснилось, тут как минимум две истинные пары. Это не мешает всем быть одной большой семьей, даже если учесть, что пар оказывается на самом деле три. Тэхен не обижен, у него уже есть свой омега в другой содружественной группе.       — Ребят, никто не хочет поесть? — спросил Джин, подходя к Чимину и смотря на океан, в котором все еще резвились одногруппники.       — Хорошая идея. Где поедим, на террасе? — предложил Рэпмон и забрал у Джина мяч, намереваясь отнести его на место.       — Да, давайте, — отозвался Тэ и понесся в кухню, помогать Юнги накрывать на стол.       — Я… — начал Чим, понимая, что у него начинается течка. — Пропущу обед, пойду прилягу, — он ушел в свой домик.       Все поднялись на террасу и стали расставлять стулья. Неожиданно Чон зарычал и помчался в домик, который выделили ему. Да-да, каждому из парней дали собственный домик — небольшой, однокомнатный. Парни хотели отдохнуть, простора жаждала их душа.       — Что это с Чоном? — спросил Хоуп у Тэ, когда младший пробежал мимо них.       — У него гон, все ж просто.       — У Чимина течка… — как бы между прочим заметил Джин.       — Они истинные, — добавил Намджун.       — Совпадение? Не думаю, — заключил все Юнги и пошел на кухню.       Спустя пару минут про парочку все уже и забыли.       В домике Чона происходил настоящий ужас. Здесь стоит сделать остановку и оповестить моего дорогого читателя о том, что все участники группы были оборотнями, но разных мастей. А гон у альф-оборотней проходит жестче и тяжелей. Парнишка бедный метался по всему маленькому квадратному строению, запрыгивал на кровать и бил стены из бамбука. А все почему? Потому что в соседнем домике лежал его омега и, постанывая, мучился в горячке течки.       Как? Как он мог игнорировать все инстинкты, что так и кричали Гуку идти и заклеймить омегу, избавить и его и себя от мучений. Как он должен терпеть все это? Правильно, никак. Поэтому дверь в лачугу Чими открылась с ноги и в комнатку сразу же завалился полуголый Чон.       На невысокой кровати лежал Пак — голый, кровать была вся измята, одежда валялась по дороге к кровати. Такой вид омежки подкинул дровишек в печь поезда «Чонгук —трахнименя — экспресс». Вдохнув полной грудью, альфа двинулся к своей цели, скалясь и облизываясь. Мягкий запах карамели и красного чая витал вокруг, заставляя кричать и стонать. Член сводило судорогой боли и желания. Казалось, если Чон его сейчас во что-нибудь не пихнет, тот просто отвалится от боли и возбуждения.       — Прими полуформу, — попросил Гук, снимая с себя штаны и боксеры.       Чимини сел на коленки, слегка раздвинув ноги, опустил руки впереди себя и принял полуформу. На его голове красовались светло-рыжие ушки, а сзади нетерпеливо ходил из стороны в сторону хвост — полосатый с рыжим кончиком. Этот образ и без гона возбуждал Чона, но сейчас… Это было просто божественно.       Альфа подошел к кровати и тоже присел на колени на ней. Он мягко взял за подбородок Чимина и поцеловал, играя языком с его губами. Брюнет дразнил Пака, поглаживая губы вокалиста языком, но не давая схватить свой язык или переплести. Услышав скулеж Чима, парень сжалился. Все также не выпуская подбородок из рук, младший поцеловал Пака, наконец погружаясь во влажность его рта.       Проворный язычок Чима сразу стал заигрывать с жестким языком альфы, что сулило небольшие неприятности. Потому что альфа пришел сюда не играть, а брать свое. Он хотел — он брал. Именно поэтому сейчас Чим получил легкий шлепок по ляжке.       — Какой резвый язычок, думаю, он пригодиться в другом, — как-то даже грубо заметил младший.       Очень быстро Чон переместился за спину Пака, сел к стене, оперевшись на нее спиной и раздвинул ноги, лаская свой орган. Без слов Чим понял, что приказывал ему его альфа. Охваченный горячкой течки, ароматом сильного самца, да к тому же и запахом гона, он не мог спокойно сидеть.       Игриво, как большой котик, Пак подполз к бедрам Чона и опустился на локти, выпятив свой течный зад. Маленькие ладошки обхватили внушительный орган и стали мягко водить по нему рукой, как бы подогревая, а не принося удовольствие. Чимину даже стало нравится, он мог еще долго вот так просто водить рукой по стволу, запоминая каждую венку и твердость, но рык, который издал альфа, дал понять вокалисту, что нужно уже начать петь в кожаный микрофон.       Чон улыбнулся, увидев горящие глаза своей пары, перед тем, как тот взял в рот его член. Еще никогда так не было хорошо Гуку, как сейчас. Мягкие губы так нежно обхватывали его орган, а юркий язычок скользил по стволу, проскальзывая каждый раз при верхнем подъеме по уздечке. Большой шалунишка успевал еще и задницей крутить, заводя и пробуждая аппетит в младшем.       Медленные движения Чимина немножко поднадоели альфе, поэтому он жестко схватил омежку за волосы и стал сам насаживать на свой ствол. Этого и добивался мазохист в лице Пака. Ощущение власти над собой на самом деле очень даже возбуждает. Осознание того, что твое состояние зависит от кого-то возносит на вершины. Поэтому сейчас Чим ловил кайф может даже посильней Чонгука, который вдалбливался в так любезно открытый рот.       И вот, Чон вошел по самые свои звериные яйца в рот Чима и кончил. Щечки вокалиста раздулись и покраснели, ко лбу липла челка, а в глазах было «ну трахни меня уже, скотина». И даже вильнул задом. Проказник… Как вот такому просящему не вставить?       Резко оторвав от своего все еще стоящего члена Чима, Чонгук толкнул того на середину кровати. Придавив своим телом к кровати. По бокам от головы Пака Чон разметил свои руки, ноги старшего зафиксировал своими, вдавливая своими бедрами в кровать бедра омеги.       О, Черт! Это приятное чувство быть пойманным. Без шанса на отступление, без права на голос и выбор. Чимин был готов кончить прямо сейчас от такого проявления власти Чона, но ему все-таки было мало. Он хотел, чтобы альфа уже натянул его на себя и отодрал, как в прошлую течку, а может даже лучше.       Чимин почувствовал как острые клыки Чона захватывают в плен загривок омеги, а рука уверенно направляет орган в тело парня. О растяжке даже не может быть и речи, природа постаралась для них. Поэтому с легким характерным для этого занятия звуком член альфы погрузился по самые могучие яйца в омежку.       Первый стон был в унисон. Правда У Чона слегка приглушенный, но он ничего не мог с этим поделать. Увы, природа диктовала свои правила. Сейчас она ему приказывала удерживать свою омегу, как сучку при случке. В принципе они этим и занимались.       Резкое движение назад, только головка в теле омежки, резкое — вперед, опять по волосатые яйца. Жестко и грубо. Трахать. Брать. Натягивать. Три слова, что вертелись в голове у альфы, пока он двигал только бедрами, втрахивая омежку в кровать.       — Твою мать, Чонгук, сука! Нахуй так жестко?! — возмущался Чим, а сам кайфовал от такого напора и темпа.       Рыкнув, Чон отстранился. Он лег на спину и развел руки сторону, намекая, что пусть Чим сам прыгает как хочет. Пак и не собирался противиться. Резво оседлав бедра альфы, он с размаху вогнал в себя член, поморщившись от небольшой боли. Вокалист взял руки альфы и завел их над его головой, уперевшись в них. Быстрый вверх, жесткий вниз. Шлепки и пошлые стоны были самой лучшей музыкой для ушей Чона.       Он наслаждался видом своего омеги, который с большим удовольствием объезжал своего альфу. Тот ритм, что задал Пак, нравился обоим: быстрый, не жесткий, но чувственный. Каждый раз член Чона задевал простату Чима, и тот стонал громче.       Но и это наскучило альфе слишком быстро. Член болел уже долго, поэтому хотелось поскорее снять напряжение, ту же цель преследовал и сам Чимин. И по этой же причине он не стал противиться, когда Чон толкнул того на спину и снова резко вошел в него.       — Ты б был поаккуратней, а то, блять, порвешь, потом буду я тебя долбить в задницу, — едко кинул Чимин, за что получил потом по губам легкий шлепок.       — Моя задница — только моя. И твоя задница — моя. Поэтому порву и буду трахать порванную, — последовал жесткий поцелуй с укусами.       Быстрые резкие толчки. Руки омежки тянутся до шеи своего парня, но альфа перехватывает их, придавливая к кровати по обе стороны от головы. Чон сжимает тонкие запястья, выпуская когти и царапая кожу, оставляя метки.       Черные омуты старшего смотрят неотрывно в такие же черные омуты младшего. Тяжелые вздохи, жесткие толчки, шлепки, когти, что сильней впиваются в запястья, откинутая голова Чима и его открытая шея — это все было похоже на волшебный кадр из старого эротического фильма. В этой картине была большая любовь и сильные чувства.       — Да пидор! Мог бы предупредить, — резкий вскрик Чимина, когда того на самом пике укусил Чон.       Узел разбухал в теле омеги, теплые струи заполняли его внутри, а собственное наслаждение грело живот. Это было слишком хорошо, слишком приятно, слишком правильно — где-то был подвох…       — Сука! Я теперь забеременею. Скотина, что теперь с группой будет? А карьерой? — кричал Чим, молотя своими маленькими кулачками в крови альфу.       — Прекратит деятельность на три года, потому что Джин тоже беременный, — спокойно ответил ему Чон, зализывая метку.       Он поцеловал Чимина мягко и нежно, стараясь передать ему счастье и любовь через это тактильное восприятие.       — Я буду очень рад, если ты понесешь от меня. О большем и мечтать нельзя…       Сердца у обоих остановились, немного отдышались и снова пошли. Достойный конец.