Withering

— Не могу уловить суть ваших отношений…

      Если бы Питер мог ответить Стренджу наверняка. Кем ему приходится Тони? Наставник? Эта версия служила отмазкой для тети, но только пока та не знала про способности племянника. Учитель? Тони Старк точно не педагог. Друг? Это тоже не про них. Выходит только неловкая запинка. Потому что хочется сказать «любовник», но ведь между ними ничего не было. А могло бы? Абсолютно нет. Ведь Питер не знал, что их связывает. Поэтому не ответил точно и уверенно. Увы, желания далеки от действительности. Даже если он имел чувства к Тони, то они были обречены. Подтверждение тому: почки цветов, постепенно прорастающих на коже ребенка еще с восьми лет.       Первой стала роза без шипов — любовь с первого взгляда. Когда огромный красно-золотистый костюм открылся перед мальчишкой, а сверху на него смотрели темно-карие глаза, излучающие неведомую теплую энергетику. Она манила, расслабляла и вселяла всемогущее доверие.

— Отличная работа, малыш.

Питер готов поклясться, что Тони завладел им, как только они встретились. Вспышка, и мальчик почувствовал, как эти цветы обвивают шею, не давая возможности вздохнуть. До сих пор, при виде мужчины, он забывал о способности дышать.       Желтая хризантема — доверие. Однажды Питер доверил ему свои самые главные секреты, рассказав про то, как горько тетя Мэй пережила смерть мужа, как больно ему видеть ее уставшей после рабочего дня, как он изо всех сил старается быть хорошим племянником и помогать ей, как терпит нападки одноклассников и все равно ищет в каждом человеке свет. Старк внимательно слушал каждое слово, выглядя очень сосредоточенным. Тони постарался все понять и просто, без слов, обнял юношу. Тогда Паркер узнал, что под броней Железного Человека находится очень чуткая душа. Проснувшись на утро, Питер увидел эти цветы вдоль позвоночника. Они выглядели так хрупко и невинно, как все те секреты, что он раскрыл. Казалось, неверное движение, и цветы сломаются, как и его позвоночник. Питер доверил Тони не только секреты, но и жизнь.

— Я хочу, чтобы ты не становился похожим на меня, а был лучше.

Лотос — верховная власть. Питер почувствовал, как этот цветок разросся в области груди, где должно быть сердце. Буквально через некоторое время он осознал одну вещь — его сердце больше не принадлежит ему, оно в руках Тони. В надежных руках. И это осознание — лучшее озарение на свете. Ведь теперь Питер спокойно открыл эту истину хотя бы для себя.

— То есть, я думаю, что даже если нам что-то предписано, то мы способны изменить судьбу. Ведь наша жизнь зависит от наших поступков…

Красный тюльпан — искреннее признание. Тогда у Питера сильно дрожали колени и голос, он неуверенно мямлил про смысл жизни и предназначение человека. Тони не понимал, к чему перетек разговор из дискуссии про будущее.

— Что ты хочешь этим сказать, паучок?

Это было невыносимо. Питер смущенно опустил глаза, оказавшись ближе, стирая рамки дозволенного расстояния между губами. Он никогда не целовался раньше: слишком волнительно и растерянно. Сердце отчаянно забилось. В голове смешались мысли: вдруг он плох в этом деле или слишком настойчив? Но мужчина ответил на поцелуй, углубив его. Питер ощущал, как рядом с лотосом распустился тюльпан. Он мог чувствовать, как цветок пускает яд по телу, но это не останавливало его. Эйфория накрыла мощной волной. Он был слишком сильно счастлив.       Рута — горе. Тони понимал, что у них с Питером не может быть будущего. Они оба это понимали, но ничего никто не решался что-то изменить.

«Тони Старк и Пеппер Поттс рады пригласить вас на свадебную церемонию, которая состоится в эту пятницу в шесть вечера».

Рута начала покрывать тело Питера, закрывая старые цветы. Питер ненавидел весь мир, лишенный смысла и красок. Он понимал, что во всем сам виноват. Но не позволял себе до конца признать это.       Амарант — неумирающая любовь. Все цветы завяли со временем, но этот цветок обвивал левое запястье всегда. Попытки уничтожить его были давно провалены, и все, что он делал, — напоминал о том, что Питер так тщетно пытался забыть.       Тони невыносимо страдал, видя, как Питер мучается. Он пытался сделать все, чтобы подросток отпустил свои чувства. Пусть лучше переживет разбитое сердце, разлюбит, чем умрет от воли судьбы. А сам, тем временем, неистово срезал новые благоухающие бутоны, причиняя себе невероятную боль, раз за разом кусая губы до крови, сжимая кулаки до сведения мышц. Лишь бы никто не узнал, что любовь его жизни — не заботливая Пеппер Поттс, а 16-летний мальчик со светом в глазах и пламенем в сердце. Доктора говорили, что он обречен. Они оба обречены. И это сводило с ума. Заставляло терпеть ежедневные уколы. Искать антидот. Работать над ним постоянно, залечивая собственные раны. Стараться сделать невозможное возможным. Лишь бы не дать Питеру умереть.       Все замечали в Питере ревность, когда он видел Старка вместе с Пеппер. В юноше исчезло жизнелюбие и былой оптимизм. Он похудел, часто отказывался от еды, больше молчал, чем говорил. Цветы на его теле больше не цвели пестрыми пятнами, как раньше. Каждый день они теряли все больше лепестков, словно ведя обратный отсчет, приближая конец. И Тони больше не мог на это смотреть.

— Питер, ты должен жить дальше. Ты ведь сильный парень. Где же наш дружелюбный сосед-паучок?

— Кому он нужен, если нет соседей?— сухие губы растянулись в ухмылке.

— Нам. — Тони садится ближе, положив руку на худое плечо, упираясь щетинистым подбородком в холодный лоб, — Мне.

      Нарцисс — возрождение чувств. Питер увидел, как бледный нарцисс обвивает его правое запястье, когда он почувствовал такое родное, нужное прикосновение губ.

— Ты - лучшее, что случалось в моей жизни, Питер Паркер. Ты и есть моя жизнь.

Глупая улыбка не сходила с лица, а правое запястье приятно жгло. В этот момент казалось, что все давно завядшие цветы распускались вновь, убивая своим ядом изнутри. Терновые шипы насквозь пронзили молодое сердце, ведь чем сильнее проникаешься чувствами, тем сильнее тебя губят цветы.  

— Мистер Старк, я люблю вас. Я всегда вас любил. Мистер Старк, — ощущается легкость, — Я не хочу уходить….

And then I see a darkness Did you know how much I love you? Is a hope that somehow you Can save me from this darkness