Three kings.

      Воспоминания топят разум Юнги каждую ночь, отдавая глухим стуком в висках от недосыпа из-за ночных кошмаров. А кошмары ли это? Воспоминания пятилетнего мальчика, так рано познавшего всю горечь этой жизни. Воспоминания, что пусть и не причиняют боли, но не дают нормально спать, вот уже больше двадцати лет. А ведь по королю Севера и не скажешь, что когда-то давно, он вздрагивал от каждого шага в своем, пусть и бывшем, но родном доме в Тэгу. Что от каждого прикосновения, вроде бы родного старшего брата, его начинала бить мелкая дрожь и внутри скручивало все внутренности похлеще, чем если бы их пропустили через мясорубку. Вы спросите откуда такой страх перед старшим? Нет, он не избивал Юнги. Кто же захочет, потом оправдываться перед родителями, откуда у этого недомерка синяки. Нет. Он просто продавал тело ребенка своим «друзьям». Да, знаю, что вы сейчас подумали. Он не был сутенером или еще что-то в этом роде. Он был наркозависим. Наркотики, наверное, одно из самых страшных изобретений человечества. Героин, амфетамин, «колеса» … за всю эту отраву, люди готовы отдать свою жизнь, и дело даже не в мимолетном кайфе, все намного глубже. Просто брату Юнги было мало тупо уколоться. Ему хотелось веселья. Как не печально, это веселье заключалось в наблюдении за тем, как его маленького брата трахают, будучи под кайфом, его дружки. То, как бедный ребенок вынужден терпеть, роняя слезы, извращения этих больных ублюдков. Почему сам Юнги не рассказал родителям? Да все очень просто — он не мог говорить. А показать подобное на жестах, пятилетнему малышу было не под силу. Нет Юнги вовсе не немой, просто каждая его попытка заговорить заканчивалась одинаково. Одинаково болезненно. Из-за подобного насилия горло малыша было часто воспалено, родители по началу пытались вникнуть в объяснения врачей, что ребенку требуется госпитализация и желательно длительное лечение, но как только им озвучили сумму, они отреклись от подобной идеи. Да, деньги все решают, и пусть семья у Юнги бедной не была, но одежду он донашивал за старшим, что по мнению его родни было в порядке вещей. В школу он буквально сбежал в седьмом году жизни. Но и там старший брат не дал ему свободы. Постоянное насилие, моральный прессинг сверстников в школе, что смеялись над молчаливым мальчиком, учителя что постоянно пытались давить на то, что он якобы тупее других в классе. Все привело к одному — побег из дома. Первый раз Юнги сбежал, когда ему было восемь лет. Голод, усталость. Все это преследовало бедного ребенка, который шел один по ночным улицам, вздрагивая от каждого шороха. На тот момент он даже не понимал, куда он идет и зачем. Просто шагал вперед, в надежде уйти как можно дальше от столь ненавистного его душе дома. Но его нашли. Как не пытался бедный ребенок вырваться из рук полицейского, что схватил его в парке, сил на сопротивление у него было маловато. Итог — он сидит в полицейском участке, где, захлебываясь лживыми слезами причитает его мать, мол недоглядела и так далее. И никто не спросил почему он ушел. — Просто никому нет до тебя дела мелкая тварь. — слова старшего как ножом по грудной клетке, медленно врезаются под кожу ребенка мелкой дрожью и обреченностью в собственном бессилии.