Three kings.

Я бы ударил тебя по лицу, закрыл бы рот рукой; Я не простил бы тебя никогда за эту тяжелую боль; Я бы душил тебя со всею силою, грубо пережав все вены; Ты бы меня умолял, просил, но нет контроля над нервами…

      Тяжелый выдох с ментоловой дымкой проникает в тишину огромного офиса. Красивый темноволосый мужчина ведет длинными точеными пальцами по дорогой золотой пепельнице с гравировкой «Suga», медленно рисуя только ему ведомые узоры. Взгляд мужчины пустой, в его глазах нет жизни. В его глазах сцена, что преследует его каждую ночь, вгрызаясь все глубже в подсознание. Сцена убийства собственного старшего брата. 23 апреля… Мальчик трясущимися руками медленно толкает дверь в комнату старшего брата, осторожными маленькими шажочками переступая лужи крови. В комнате чистый разгром, словно в нее ворвался огромный зверь и рвал все, что попадалось под руку в клочья. Порванные обои, пропитанные каплями крови, разбросанная мебель, опять же, в крови… Взгляд ребенка цепляет прядь женских волос, трясущимися маленькими пальчиками мальчик поднимает эту прядь и едва ли не кричит от ужаса, вовремя закрыв свободной ладошкой себе рот, на клоке часть содранной кожи… Откинув волосы в сторону, на ватных ногах, маленький Юнги следует по кровавой дорожке в сторону ванны брата, и первое что он видит — это труп молодой девушки, в разорванной в клочья одежде, руки ее свисают с бортиков ванны, и со стороны может показаться, что она просто уснула, если бы не ее лицо. Дрожь бежит по затылку ребенка и в память въедается образ пустых кукольно — синих глаз, и огромным шрамом поперек лица, словно разрубили топором лицо на две части… Тяжело дыша, мальчик закрывает шторку ванны, дабы не смотреть в эти глаза снова и снова, ища ответы на море вопросов, что крутятся в его голове. Крик с первого этажа дома, приводит Юнги в себя. — Твою же мать, он мертв…