Слишком много драбблов по детроиту

Дверь тёмной спальни открылась, запуская небольшой прямоугольник света. По всему дому зимним покрывалом стелилась ночная тишина, укутывая большого пса в гостиной и его хозяина в кровати. Не спал только андроид. Он недолго постоял в проёме, а затем запер за собой и постарался как можно тише пройти к постели. На щелчок ручки сквозь сон храпнул Хэнк, но, впрочем, даже не стал ворочаться. Его партнёр добрался до своего места и сел на мягкий матрац. Уходить в режим отдыха не хотелось. Хорошо, что так он не светил диодом в глаза мужчине и меньше рисковал разбудить. Световой кружок, впрочем, мигал жёлтым. Нужно было многое обдумать. Коннор подтянул одну ногу под себя и взялся за голень руками, глядя в пустоту. Это несильно закачало мягкую поверхность. Андерсон издал короткий бурчащий звук и попытался перевернуться на другой бок. Во сне он становился намного более ворчливым, и иногда отголоски ругательств долетали до реальности. - … пошёл на хуй… - быстро пробубнил полицейский, устраиваясь поудобнее. В этом тоже ощущалось что-то умиляющее. Детектив недолго с лаской посмотрел на партнёра, а потом снова о чём-то задумался. Мысли явно особо не радовали, но ситуация оказалась далеко вне его контроля. Андроид просидел в темноте минут пятнадцать, в течение которых его партнёр неоднократно ворочался, не в состоянии устроиться комфортнее. Лёгкий шум никому не мешал, и только слышались где-то тикающие часы. Наконец, в два тридцать девять, недовольный Хэнк открыл глаза. Он нахмурил брови и принялся шарить рукой под собой, не особо различая, что происходило вокруг. В итоге, к счастью, нашёл неудобно загнувшийся край одеяла и выправил его. А потом всё же обратил внимание на фигуру в темноте. - Ты чего тут сидишь? – хрипло спросил он и прокашлялся. – Я думал, ты остался досматривать сезон. - Остался, - кивнул головой Коннор и повернулся к лейтенанту. – Но Старки пришли на Красную Свадьбу. - А-а-а, - понятливо протянул мужчина и спокойно опустил голову на подушку. – Да, очень грустный момент… - он снова закрыл глаза, но ему не дали вернуться в сон. - Я расстроился и залез в свои архивы, чтобы узнать, что будет дальше. - У тебя есть архивы по стареньким сериалам? – удивился Андерсон, впрочем, не меняя позы. - По всем популярным СМИ и произведениям искусства, но они закрыты по моему желанию, – объяснил полицейский. – Это может пригодиться при расследовании… - он ненадолго замолчал, - а я не удержался и отсканировал всё до конца. А потом все книги, - эти слова наполняли досада и сожаление. – Не могу поверить, что на трон сядет… - Чш-ш-ш-ш! – приложил палец к губам детектив. – Я ещё не смотрел последний сезон, забыл? - Прости, - виновато шепнул андроид. Он посмотрел на уставшего партнёра, который спрятал одну руку под подушкой и уже намеревался продолжить отдых. Люди тратили так много времени. На просмотр фильмов и прочтение литературы, которые можно было бы отсканировать или хотя бы заменить кратким содержанием. Ещё они могли часами принимать пищу, а во сне вообще проводили годы. И всё же, наверное, в этом и заключалось удовольствие от жизни. Коннору ещё предстояло подумать, как в нём должны сосуществовать профессиональное любопытство, заставляющее поглощать данные быстро, и срок исправной работы длинной примерно в век. Но он сознательно оставлял этот вопрос на потом. С ним торопиться и впрямь не стоило. Зато не хотелось упускать ни минуты в других делах. Полицейский тепло посмотрел на сопевшего лейтенанта и окончательно решил отложить анализ художественных произведений. Матрац под детективом несколько раз качнулся, пока тот ложился на левый бок. Вновь проснувшийся Хэнк недовольно закряхтел и нахмурил брови, но глаз не открыл. Сквозь опущенные веки нельзя было заметить, как диод партнёра перешёл на мирное синее свечение. Андроид протянул правую руку и ненавязчиво обнял мужчину. Андерсон что-то невнятно пробормотал и придвинулся поближе, а потом укрыл детектива одеялом. Коннор не удержался от улыбки и даже хотел бы поцеловать полицейского, но, помня о том, сколько раз уже тревожил его сон, решил подождать до утра. . Маркус снова стоял перед мольбертом, на этот раз с палитрой и кистью в руках. Он иногда делал несколько шагов от работы, чтобы посмотреть на неё со стороны, а потом приближался обратно и вносил изменения. На маленьком столике лежали тюбики с разными красками и небольшая серая тряпочка, об которую вытирались принадлежности. Для убирающего мастерскую Саймона любой новый мазок превращал набор цветных пятен в… другой набор цветных пятен. Он помнил имена известных художников, в целом справился бы с названиями инструментов, но в процессе создания не смыслил ни капли. Зато разбирался в расстановке баночек, карандашей, линеек, неоткрытых коробок и передвижных этажерок. Ещё в его планы входило помыть пол и вытереть пыль, но для этого необходимо было убедиться, что ничто не осталось в беспорядке. - Ты же знаешь, что Карл от тебя и так в восторге? – не оборачиваясь, спросил девиант. – Тебе не нужно стараться, чтобы впечатлить его. - Я и не планирую никого впечатлять, - отрицательно мотнул головой блондин, переставляя все упаковки с новыми красками на одну из нижних полок. – Просто… решил прибраться, – кружок на его виске на секунду мигнул жёлтым. - Я бы и сам справился, - Маркус обернулся, чтобы как раз заметить короткую перемену в любимом. Саймон осторожно передвинул деревянную конструкцию поближе к стене, чтобы пространство в центре помещения освободилось. На столиках возле раковины всё ещё оставались разноцветные пятна, требовавшие внимания. Но по дороге к ним андроид решил задержаться рядом с задумчивым лидером восстания. Холст до сих пор напоминал набор цветных пятен. - Это абстракционизм? – поинтересовался девиант, почти касаясь своим плечом партнёра. - Это подмалёвок, - ответил тот, а потом с удивлением повернулся к собеседнику, - что, настолько сильно не похоже? - Не похоже на что? – на это последовал возмущённый взгляд художника. – Ладно-ладно, шучу, - улыбнулся Саймон. – Конечно, похоже. Это лошадка. - Это натюрморт с вазами! – воскликнул Маркус и с радостным негодованием быстро положил инструменты на столик. Он неожиданно схватил блондина за талию и невысоко приподнял над собой, вызывая приглушённый хохот. Щекотка не возымела бы никакого эффекта, но зато в той позе доступным для поцелуев стало красивое лицо. От смущения и радости андроид продолжил смеяться, удерживаясь за плечи партнёра. - Ну-ну, всё! Ты весь в краске! – он наклонил голову в сторону, пряча правую щёку. Лидер восстания послушно остановился, но не опустил любимого на землю и не прекратил улыбаться. Его ладони и правда слегка испачкались красным и оранжевым, а на скуле присутствовал бирюзовый элемент «боевого раскраса». Саймон знал, что его свитер уже наверняка мог похвастаться следами их объятий, но всё же находил подобную неряшливость комичной. - Не целуй меня, - попросил он, расслабляя руки и поглаживая ими ключицы. - Не буду, - в тон ему кивнул Маркус. Прошло всего несколько секунд, в течение которых они не могли перестать смотреть друг на друга. Только радостное лицо девианта не хотелось оставлять без внимания надолго. Блондин положил одну ладонь на руку художника и направил её вверх. Так, чтобы пальцы прошлись до ворота, по шее и замерли на лице. Светлую кожу украсили несколько маленьких липких пятнышек. - Теперь можно, - улыбнулся андроид и тут же оказался утянутым в долгую ласку. . Со временем количество сонных лиц в центральном отделении полиции Детроита заметно уменьшилось. Рекордный объём кофе уходил, конечно, в чашки сотрудников, но они перестали походить на передвигающие ногами мешки с усталостью. Даже Гэвина Рида, согласно слухам, несколько раз видели качающим головой под музыку из наушников. Увеличилась продуктивность работы, раскрываемость дел. А за нескончаемой свалкой из заданий впервые показался горизонт с радостным названием «нормальные праздники». Больше всех выглядел довольным капитан Фаулер. Он этого особо не показывал, но старые знакомые, вроде того же Андерсона, заметили перемены. - У тебя рожа, как в день твоего развода, - ехидно заметил Хэнк, закрывая за собой дверь небольшого балкона. Туда полицейские раньше ходили покурить. Но со временем место стало своеобразным тайником для старых сотрудников отделения. Новичков посвящать в секрет ни у кого не доходили руки. Тем более, что все заслуживали свой уединённый уголок. Даже на службе. Добраться до заветной пластиковой двери действительно было непросто. Для этого обычно поднимались на несколько этажей, проходили в самый конец коридора, где никто не запирал подсобку. Там, за одним из шкафов, и оказался каким-то чудом балкончик. Скорее всего, кто-то удачно ошибся при планировке здания. Зимний Детроит заполз туманом. Несколько магазинчиков внизу давали о себе знать только светящимися вывесками, строения вдалеке и вовсе окутывало серое облако. Мороз щипал лицо и с лёгким ветром пробирался под рубашку, заставляя пожимать плечами. Где-то вне видимости мокро шуршали шинами об асфальт автомобили, кто-то выехал из отделения с включённой сиреной. Капитан приложил сигарету к губам и затянулся. Хэнк сделал шаг и уже оказался у края – таким маленьким был балкончик. Возле соседнего дома пролетела какая-то птица и исчезла за углом. Город не баловал пейзажами или представлениями. - У тебя такая же рожа, - ответил Джеффри, прерывая выдох. Дым рассеивался в холоде и как будто присоединялся к туману. Вокруг, во влажном воздухе, умещаясь между мелкими капельками воды, застывала тишина. Хэнк усмехнулся и достал из кармана сигарету, а потом пошарил в пиджаке в поисках маленького коробка. Спички никак не могли обнаружиться. И на рабочем столе больше не осталось. Неужели, у него впервые за долгое время они закончились? Фаулер молча опустил руку в накинутое на плечи пальто и вынул оттуда маленькую жёлтую зажигалку. Протянул её подчинённому. - Спасибо, - кивнул Хэнк и, прикрывая огонь ладонью от ветра, зажёг тонкий свёрток. Они молча смотрели в пустоту, думая каждый о своём. В годы учёбы в академии никто бы не сказал, что эти двое подружатся. Но служба в одном отделении многое изменила. Поначалу. Но на тот момент полицейские уже давно не разговаривали на нерабочие темы, хотя капитан не прекращал «приглядывать» за своим сотрудником. Он хотел помочь Андерсону со дня катастрофы. И только теперь показались улучшения. - Спички кончились? – буднично спросил начальник, держа сигарету на расстоянии от себя. - Ага, - кивнул лейтенант и затянулся. - Ты разве не покупаешь их в том своём любимом баре? - Уже нет, - усмехнулся мужчина и выпустил струйку дыма, - я в этой дерьмовой поилке со всеми пересрался к чертям. - Ого, - с саркастическим интересом покивал головой Фаулер, - и с чего ты с ними пересрался? - Не спрашивай, - попросил Хэнк и снова приложил сигарету к губам. - Из-за андроидов? - Я же сказал: «не спрашивай», - с нажимом, но без злости повторил детектив. Джеффри вытянул руку вперёд и стряхнул пепел вниз с балкона. Его тоже поглотил серый туман. Облако заглушало все звуки, да и ветер, к тому же, иногда дул прямо в уши, грозя занести какую-нибудь неприятную болячку. Андерсон последовал примеру начальника, а потом опять вдохнул сквозь табак и смолу. - Кого поставил дежурить на рождество? – без особого энтузиазма поинтересовался лейтенант. - Да так, - хитро усмехнулся капитан, - есть у меня некоторые добровольцы. Сидят тут по ночам уже неделю. - Что, прям каждый день? – приподнял брови полицейский. – Ты же знаешь, что рабский труд вообще теперь запрещён? - Ага, - довольно ответил Фаулер, - только хорошему боссу не нужен кнут. Нужна подходящая мотивация, - он наслаждался рассказом о своём маленьком триумфе. – Чтобы подчинённые, ну… сами хотели приходить. - Даже семь смен подряд? – с сомнением уточнил сотрудник. - Даже семь смен подряд, - кивнул собеседник. Он снова затянулся и неторопливо выпустил дым изо рта. Потом ещё немного помолчал. Улыбка делала лицо Джеффри моложе, а его гордые и довольные интонации придавали неформальности диалогу. - Я научил некоторых оставшихся андроидов играть в «Подземелья и драконы». У них теперь кампания. Играют на дежурствах моим набором. – Он повернулся к удивлённому Хэнку и коротко расхохотался, выпуская облачка дыма. - Ты хитрый старый пердун, - одобрительно покачал головой Андерсон и опёрся локтями о перила балкона. – Да, это отличная идея. Ночью всё равно не так часто что-то происходит, - он приложил сигарету к губам. - Раньше мы с тобой играли в киберпанк, - капитан отправил серую струйку вверх, - а теперь, кажется, в нём живём. - Это точно, - усмехнулся Хэнк. Сигареты понемногу обугливались, приближая оранжевые линии огня к фильтрам. Пепел летел вниз, а дым растворялся впереди, смешиваясь с облаком. Где-то внизу прошли несколько молодых парней, громко о чём-то разговаривая. Но и их голоса затерялись в тумане. - Я тебе на праздник подарю всю херню, что у меня осталась от наших старых «легенд», - пообещал лейтенант. – Всё равно пылится. Ты ведь празднуешь рождество? - Праздную, конечно, - кивнул капитан. «И зову тебя к себе вот уже три года подряд», - хотел добавить он, но не стал. Так странно было слышать вопрос о том, отмечает ли кто-то зимнее торжество. Как будто для подчинённого жизнь без радости на каникулах уже стала нормой. Наверное, это предположение оказалось правдивым. - А ты планируешь устроить домашний ужин двадцать пятого? – попытался перевести разговор в более позитивное русло Фаулер. - Не-е-ет, - махнул свободной рукой Андерсон, - закажу курочку на дом, - он уверенно закивал, подтверждая свои «волнующие» планы. - Обычно готовят индейку. - Обычно я напиваюсь и лежу лицом в пол до конца выходных, - парировал полицейский, но сжалился над другом. – Хотя и твой вариант хорош. - У нас дома будет… настоящий праздничный стол, - сказал на всякий случай Джеффри, - заходи, если хочешь. - Да не, - покачал головой детектив. – Спасибо, конечно, но Коннор очень просил разжечь камин и вырубить телевизор к херам. – Он усмехнулся. – Ну, конечно, не сказал «к херам», но смысл примерно тот же… - ненадолго повисло молчание, во время которого капитан ещё раз выдохнул пахнущий табаком дым. – Никогда бы не подумал, что моя жизнь вот в такое превратится. - Я тоже, - честно признался начальник. – Но я за тебя рад. - Какой-то ты сопливый в последнее время, - без злости заметил Хэнк. - Это от стресса, - Фаулер не особо старался оправдываться убедительно. – В любом случае, добро пожаловать в клуб проводящих праздники в семейном кругу. Будет, о чём поворчать в январе, - он с пониманием и одобрением посмотрел на сотрудника. - В семейном? – прищурил глаза лейтенант, а потом решил кое-что прояснить, - Джеффри? - Да? - Ты же в курсе, что… мы с ним ебёмся? – он выдал последнюю часть быстро и в тайне уже предвкушал реакцию. Капитан подавился затяжкой, закашлялся, сгибая спину. Даже приложил свободную руку к груди на несколько секунд. Андерсон, не стесняясь, ржал над ним. Так удобно вышло, что лишних ушей поблизости не нашлось, и можно было порадоваться всласть. Когда начальник, наконец, выпрямился и сморгнул навернувшиеся слёзы, на лице подчинённого осталась только ехидная улыбка. - Что, прям серьёзно?! – хрипло спросил шокированный мужчина. – Прям ебётесь?! - Ну… да, - немного задумавшись, подтвердил Хэнк. - Не стебай меня так. - И в мыслях не было, - почти возмущённо мотнул головой лейтенант. – Ты, правда, только узнал? - Ага, - выдохнул Фаулер, - я вообще-то очень работой занят, а не всякими там… сплетнями. - Ну, это я тебе как другу, - нельзя было понять, насколько серьёзно говорил полицейский, похлопывая бывшего однокурсника по плечу, - а ты никому. - Ладно, - махнул рукой тот, потушил сигарету о металлические перила и сбросил её вниз. – Только всё равно похоже на пиздёж. Он полицейский андроид. Что вы двое вообще можете де-… - он не успел закончить. - На этом познавательная минутка завершена, - перебил его Андерсон. – Я в твою личную жизнь не лезу, и ты, будь добр, отплати тем же. – Всё ещё удивлённый Джеффри не стал наседать. Информации на день хватило. Холод успел изрядно надоесть Хэнку, и он затянулся в последний раз, а потом так же потушил сигарету и отправил её в полёт. Попрощавшись с другом, мужчина вернулся в тёплое здание и неторопливо зашагал к своему рабочему месту на первом этаже. Оставшийся на морозе капитан ещё недолго подышал свежим воздухом, решив про себя, что пора бы бросать курить. Внизу ждала привычная работа и, на удивление, налаживающаяся у всех жизнь. Поэтому возвращение с перерыва не вызывало особых сожалений. Перед тем, как уйти с укромного балкона, Фаулер почувствовал, что ему на лицо опустилась маленькая снежинка.