Свет в коридоре (горящий всю ночь)

Единственное, что хуже, чем видеть тело Чонгука на месте происшествия, — это увидеть его тело на похоронах. Тэхён оставался с Чимином, отказываясь возвращаться домой, хотя бы потому, что без Чона его нельзя было считать домом, и если бы не Чимин и его парень, Тэхён никогда бы не отправился на похороны. Он заперся в ванной, с психическим расстройством и криками о том, что он не мог уйти, что это было несправедливо, и Чимин заставил своего парня сломать замок, чтобы поговорить с другом. Это может помочь тебе. Он так сказал. Это не помогло. Как только он подошел к гробу, чтобы положить свои цветы, и увидел, что лицо любимого выглядело мирным и сшитым, чтобы смотрелось нормально, он снова сломался. Он уронил цветы и выбежал, широко распахнув глаза, и истерически взвизгнул. Он не был готов прощаться, он никогда не был готов прощаться. Родители Чонгука обнаружили, что он сидит на полу перед туалетами, поджав колени к груди, они сказали ему, что все в порядке, ему не нужно было быть готовым, ему было необходимо время, не важно сколько бы это заняло. Они сказали ему возвращаться домой. Он не был готов ни к чему. Он не был готов попрощаться, он не был готов скорбеть, он не был готов двигаться дальше, и он не был готов вернуться домой. Он ненавидел то, насколько все относились к нему трепетно, как будто он вот-вот сломается. Мысль казалась чуждой для Тэхёна, ибо, если что-то уже сломалось, как вы можете беспокоиться о том, чтобы сломать это снова? Пойти домой было чем-то, что ему нужно было сделать, он, возможно, был огорчен и не думал ясно, но он знал, что так будет лучше, даже если это не то, что он хотел. Когда парень нашел смелость вернуться домой, его шаткие ноги понесли его по тому же коридору, которым он ходил сотни раз, но было похоже, что он ничего не узнавал: обои, половицы — ничего. Ничего не изменилось. Реальность ситуации на самом деле не поражает вас, пока вас не встретит тотальная тишина, даже ветер не создает ни звука, но юноша не был уверен, что это правда, или если его уши блокируют каждый звук, который не тот, которого он жаждал услышать, — тишина подавила его, и он стоял перед закрытой дверью, задыхаясь и закрывая глаза. Его кончики пальцев сомкнулись вокруг холодной дверной ручки, и он чуть не отстранился от страха, его сердце билось о грудную клетку, и внезапно все, что он мог слышать, было громким звоном. Потребовался каждый грамм силы, чтобы повернуть ручку, чтобы открыть дверь. Она скрипела, раскрывая сантиметр за сантиметром. Эти глупые плакаты фильма над комодом, куча одежды возле зеркала, открытый ноутбук, лежащий на столе, фигурки и кубик рубик на нём же. Тэхён издал резкий вздох, рука опустилась, и он окаменел. Он не мог сдвинуться с места, где стоял, все его тело успокаивалось, не смотря на его глаза, которые лихорадочно метались вокруг отвратительно светлой комнаты, и каждый предмет выстрелил в грудь горем, он чуть не упал от бессилия. Большое окно в углу комнаты засветилось, когда Тэ заставил себя зажечь свет, и тот уставился в него — снаружи было темно, и лицо парня отражалось в стакане. Но это не отражение. Отражение — это зеркальное отражение вас, но смотрящий сейчас человек не Тэхён. Он не знал, кто такой человек в окне: кто был владельцем тяжелых темных кругов, треснувших губ, впалых щек и тусклых глаз. Он был пустой оболочкой, пустотой. Незнакомец. Он больше не мог смотреть, он выключил свет и был окутан тьмой. У него больше не хватило сил на то, что его пугало, и он не включал свет с тех пор, как Чонгук был последний раз здесь… Он и не спал нормально с тех пор. Его ночи состояли из слишком многих размышлений, и попыток игнорировать паранойю в своей голове, которая кричала на него. «Там что-то есть. Не смотри! Я чувствую что-то. Не смотри! Ты это слышал? Не смотри! Не смотри! Не смотри!» — мантра в его голове, которая не замолкала и как-то ни странно, Ким обнаружил, что приветствует этот страх, он отвлек его от ослепительной реальности — что Чонгука здесь не было и он не вернется. Никто не мог утешить его, удержать его, петь ему. Кусая внутреннюю часть щек, он проволок ноги по ковру и забрался на кровать, не заботясь о том, что был всё ещё в одежде. Простыни все еще пахли, как Чонгук. Это заставило скорбящего чувствовать себя больным, как он патетически похоронил лицо в подушке, отчаянно чувствуя себя связанным, ощущая что-то другое, кроме горя и онемения. Его пальцы так крепко сжали мягкую подушку, что его костяшки стали белыми, он стоял на коленях, но ноги подкосились, и парень лег в положении плода. Его левая рука скользнула под подушку, и его пальцы коснулись отброшенной рубашки, он вздрогнул. Это была одна из привычек Чона: оставлять использованные рубашки под подушкой, чтобы ему не приходилось их стирать. Тэхён отчаянно вытащил её и притянул к груди, глаза прищурились, когда он держал её у лица. Он не помнит, когда начал плакать. Он оставался в таком состояние слишком долго, что больше не следил за временем, но знал, что сейчас приблизительно ночь. Когда он вернулся, родители Чонгука смотрели телевизор, шоу, которое они все использовали как повод собраться вместе в 11 вечера. Он был благодарен, что они не разговаривали с ним, они одарили его улыбкой и позволили подняться наверх, и они не приставали к нему с вопросами. Их дверь была всегда открыта для него, этот дом был таким же домом для Тэхёна, каким он был для Чонгука, и они знали, что Чон не хотел, чтобы парень остался один, чтобы тот ушёл. Он тяжело вздохнул и поднял глаза. «Я ненавижу это, — пробормотал он, хныкая и покачиваясь. — Ты чертовски не заслужил этого!» — крикнул он, свернувшись еще крепче, обнимая себя и рубашку. «Я не могу этого сделать…» Тэхён задыхался, закрыв глаза, и его ресницы были мокрые и сомкнувшиеся. Дрожь пробежала по его спине, как холодные кончики пальцев, и он резко вздохнул. Окно не было открытым, но по его волосам прошелся легкий ветерок, и Тэ почувствовал, как сердце бьется сильнее. Он подумал о голосе Чонгука, его песне. Если ты боишься темноты, я успокою твой страх. Мелодия играла в его голове, так же, как и миллионы раз за последние недели, но это никогда не звучало так. Это расстроило его, ибо он не мог заставить себя точно воспроизвести голос, но сегодня по какой-то причине всё было по-другому. Казалось, что Чонгук был рядом с ним и снова поет ему. Он прикусил губу и вздохнул, его уши оживились, потому что это звучало так реально. Это звучало так, что он думал, что сходит с ума. Всё будет хорошо, ты не один. Ты дома. Еще один нежный порыв ветра пронесся сквозь тело, он почувствовал себя легко и спокойно первый раз за последнее время. Он боялся двигаться, опасаясь, что это прекратится. Его позвоночник покалывал, и левая рука была холодной, как будто что-то бежало по ней, он затаил дыхание. Спокойной ночи спокойной ночи. Он немного открыл глаза, ожидая увидеть мрак, но он увидел стол. Он проглотил еще один всхлип и опустил глаза вниз, и там был свет. Свет в коридоре загорелся.