Королева порока

Обычное утро Шарлотты Уэллс началось с...головной боли, конечно же. А могло быть иначе при такой пьянке прошлой ночью?! Однако, девушка чувствовала не только жуткую мигрень, но и общее недомогание с лёгкой толикой жара. Прекрасно, я больна. Наверное, подцепила что-то от Джорджа ещё вчера. Не зря же он был таким бледным и хилым. Девушка раздражённо откинулась на мягкие перьевые подушки, проклиная свою "удачливость" и пытаясь собраться с мыслями. Хмм, мне кажется или...?Точно, я же сегодня должна встретиться с Даниэлем и провести очередной курс в мир утех. Чёрт, может послать всех и вся? Я больна. Куртизанка испытывала крайнюю степень сострадания к себе, но всё же не могла отрицать, что симпатичный ирландец явно был ей по вкусу. А это значит, что какая-то простуда не помешает двум интересным людям провести вместе время. *** На улицах Лондона сегодня играло солнце, что, разумеется, было необычайной редкостью. Людей было тоже немало, причём, не только на рынках или в торговых лавках. Площадь Сент-Джеймс славилась на всю округу своим небезызвестным кафе под названием "Красота сладости", у входа в которое как раз скованно стоял Томас. Он ожидал одну юную даму, которая должна была составить ему компанию в дневном чаепитии. Это была та самая Лоралейн из вчерашнего дня. Нет. Из сна. Ждать, к счастью, долго не пришлось, иначе бедный мужчина точно бы отдавил себе все пятки и стопы в целом. В его сторону направлялась всё такая же изумительная благородная дева. В скромном, но от того не менее миловидном жёлтом платьице, что подчёркивало её естественные светлые волосы, опускающиеся плавными волнами по хрупким плечам. — Мистер Хэксби? Лакея словно пробудили ото сна и он стыдливо поднял взор к лицу своей компаньонки, боясь показаться невежливым или чересчур бестактным. — Здравствуйте, леди Эштон. Прошу меня простить за мои манеры, а точнее, за их отсутствие. Что-то на подобии улыбки засияло на румяном лице мужчины. — О, ну что вы? Мне лестно внимание противоположного пола в здравой мере, потому извиняться нет нужды. Давайте лучше проследуем внутрь. Как вы смотрите на это? Теперь уже и на девичьем лице заиграла улыбка неловкости. Пара прошла в помещение, сделанное в светлых тонах, и поскорее уселась за столик возле окна. — Позвольте ещё раз вас поблагодарить, мистер Хэскби. Если бы не ваша помощь вчера, я бы вряд ли в тот день смогла встретить мою горячо любимую сестру. — Надо же, у вас есть сестра? — оживился Томас. — Да, старшая. Моя дорогая Луиза уже успела освоиться в столице, потому пригласила погостить в её имении на неопределённое время. — Как занимательно. И надолго вы останетесь в нашем холодном Лондоне? — вновь эта надежда в голосе. — Думаю, да. На несколько недель точно. Кроме всего прочего, моя дорогая матушка тоже возымела желание посетить этот чудесный город, — сказала, оглядывая широкую улицу за окном. — В этот раз я буду её провожатым. Оба издали короткие смешки. — Уверен в том, леди Эштон, что все члены вашей семьи наделены необычайной красотой. Равно, как и вы. — Спасибо на добром слове, сэр. Но прошу, зовите меня Лоралейн, раз наше с ваше общение продлится какое-то время. Уголки утончённых губ поднялись вверх, а нежная ручка коснулась рукава кожаного кафтана лакея. Тот, в свою очередь, удивлённо поднял глаза, но руку не отстранил. — Для меня будет честью обращаться к вам столь неофициально, Лоралейн. Тогда уж и вы зовите меня по имени. — Буду весьма рада, Томас. Девушка во всю искренно улыбалась, при том не убирая руки с предмета одежды собеседника. Теперь Хэксби не мог удержаться от того, чтобы впитывать в своё сознание прекрасное личико перед собой. Округлые и, без всякого сомнения, нежные щёчки покоили на себе лёгкий природный румянец. Светло-розовые губы были приветливо растянуты в улыбке. Небесного цвета глаза искрились торжеством момента, а белёсые ресницы трепетно дрожали в частых морганиях. На ней совсем нет косметики. Ни грамма. Никакой неестественной пудры на всём лице, никаких ярко-алых вызывающих румян, излишне вульгарных красных губ и до нелепого разноцветных бровей. Н и ч е г о... В сознание невольно закрался образ фальшивой "красоты" особы, проживающей с ним под одной крышей. Со всеми ужасными надругательствами над собственным лицом и телом. Отстранённый взгляд честного рабочего брезгливо потупился на вид из окна, от тошнотворного напоминания не самой приятной личности. Однако... Эте те самые чёрные кудри в парике?! Томас со всей внимательностью засмотрелся на идущую в десятке метров женскую фигуру. Сомнений не было — Шарлотта. И, похоже, что она... Постойте, а что делает придурковатый ирландец рядом с ней? Зрение не обманывало мужчину: знакомая куртизанка расхаживала по улице под руку с симпатичным юнцом. И всё же вид Уэллс оставлял желать лучшего, поскольку желтоватый оттенок лица и неуверенные шаги можно было разглядеть даже через мутное оконное стекло кафе. Надеюсь, она подхватило что-то смертельное, не без помощи своего распутного поведения, и скоро сгниёт, как и её душа. Зубы мужчины заскрежетали, руки основательно сжались в кулаки. — Томас, что-то случилось? Дамские пальчики невесомо пригладили трепещущие ладони, а их хозяйка проследила за взглядом лакея. — Нет, Лоралейн, всё хорошо. Просто показалось, будто увидел... знакомую, — мужчину чуть не вырвало от проявления подобного лицемерия. Глаза в очередной раз раздражённо стрельнули в сторону развратной пары, надеясь её не увидеть, но наткнулись на удивительное представление: Шарлотта Уэллс без всякого чувства скромности выставила свой острый язычок напоказ, чтобы его мог отчётливо видеть сидящий буквально в полуметре Хэксби. И лишь стекло останавливало от того, дабы не отрезать этот самый орган ножом для масла, коий любезно подал на стол один из работников персонала. — Ваш чай и выпечка, сэр, леди, — любезно произнёс молодой юноша лет двадцати. — Ах, да, спасибо, — так же любезно поблагодарила его леди Эштон. Спутник её сейчас находился в необыкновенном ступоре. Поганая девчонка! — Томас, раз вы знаете о моей семье хотя бы немногочисленные подробности, то и вы, будьте добры, расскажите мне что-нибудь о своей родне, — внезапно поинтересовалась дама, минуту погодя. — Что ж. Лакей поведал своей знакомой о многолетней принадлежности рода Хэксби к семье Говард. Пытался рассказывать только интересные или значимые вещи, с целью не наскучить собеседнице. В уютном кафе за ненавязчивыми разговорами они провели не один час, а затем мужчина любезно решил провести небольшой экскурс в историю и культуру родного города. *** Вернулся домой он уже поздним вечером. Солнце давно зашло, передавая свои обязанности ночным звёздам и луне, а многочисленные улицы озаряло неяркое сияние фонарей. На своём рабочем дубовом столе Томас обнаружил письмо, доставленное, очевидно, письмоносцем. Раскрыв конверт с фамильной печатью своего хозяина, Хэксби внимательно прочитал следующие строки: Мой вернейший Хэксби, Спешу тебе сообщить, что матушка настояла на том, чтобы я остался у неё погостить на некоторое время, что я незамедлительно исполняю. Дом будет в твоём распоряжении на период моего отсутствия. До меня также дошли вести, что Шарлотта неважно себя чувствует. Будь добр, позаботься о ней, как следует. Знаю, вы далеко не в лучших отношениях, но я не желаю увидеть мёртвое тело своей возлюбленной, когда вернусь от родни. (Разумеется, лишние заботы не обидят твой кошелёк.) Искренне надеюсь на твоё понимание и исполнительность, Джордж Г. Руки негодующе сжали невинную бумагу и бросили её в сторону мусорной корзины. Хэксби начал что-то заговорщически мямлить, направляясь в комнату бедной и несчастной мисси. Поза "пациентки" явно выказывала патовость положения: всё тело было обложено бесконечными подушками, руки раскинуты в разные стороны, волосы полнейшим беспорядком находились у изголовья кровати, а из-под толстого и, безо всяких сомнений, тёплого одеяла едва выглядывала знакомая макушка. — Кхм, кхм, господин написал мне о том, что вам необходима ... забота. И снова рвотные позывы. Благо, он не ел уже порядком пяти часов. — Знаешь, от тебя я приму разве что яда. А в заботе точно не нуждаюсь — и не такое проходили. Комната разразилась судорожным кашлем в сопровождении красноречивой хрипоты. Глаза лакея заметно округлились, и он выражал признательность Господу за то, что в комнате достаточно темно. Она обратилась к нему на ты. Вот так просто, будто это не имело никакого значения. Будто они беззаботно обговорили это за чашечкой чая, равно как с леди Эштон, хотя даже с ней он ещё не говорил настолько открыто. — Был бы рад воспользоваться такой поистине редкой и приятной возможностью. Но, боюсь, мистер Говард не одобрит, — язвительно ответил мужчина. — Хах, так и знала, что у тебя кишка тонка. В таком случае, вали отсюда поскорей, пока я тебя смертельно не заразила, — пугающе произнесла куртизанка, приоткрыв, наконец, своё лицо. В ответ на данный выпад Томас лишь недовольно фыркнул и смиренно направился в сторону кухни, напоминая себе о деньгах, которые может выручить, ухаживая за змеёй напротив. Меньше, чем через полчаса, его кучерявая шевелюра опять показалась на пороге комнаты, а в руках их обладателя покоился серебрянный разнос. На блестящей посудине находились сосуды разных размеров и высоты. — Что, неужели решился на убийство? — в фальшивом изумлени спросила Шарлотта, не без интереса косясь на серебро в мужских руках. — Боюсь, что даже при очевидной скудости ума, вас будет не шибко просто убить каким-либо способом, — нашёлся лакей, укладывая разнос на прикроватный столик. — Ну надо же! Сочту твой выпад за неудачную попытку комплимента. В комнате повисла недолгая тишина, как вдруг: — Что. Это. За. Помои? — нарочито громко воскликнула девушка, показательно перемешивая ложкой почти что прозрачное варево. — А, я поняла, это та водичка, в которой руки надо мыть, хорошо. Девичьи пальчики уже почти окунулись в водянистую жидкость, но их остановил внезапно раздавшийся голос: — Видимо, я зря возымел надежды касательно вашего ума, мисс Уэллс. Либо вы действительно крайне глупы, либо болезнь мешает вашим ограгам чувств, либо вы притворяетесь редкостной дурой, — без капли сдержаности и такта отозвался Хэксби. — Это куриный бульон для улучшения вашего самочувствия. Снова повисло неловкое молчание. Вскоре, впрочем, нарушаемое звучными ударами ложки о стенки тарелки, что свидетельствовало о процессе принятия пищи. — В борделе моей мамы даже дворовых псов лучше кормят, — недовольно съязвила простуженая. — Что ж, в таком случае, вы недалеко от них ушли, — парировал Томас, наблюдая за тем, как глубокая тарелка медленно, но верно, пустеет, на что в ответ получил лишь презрительный взгляд. Мужчина сделал поворот на сто восемьдесят градусов и направился в сторону двери, чтобы поскорее удалиться, но у самого порога услышал надоедливый голосок. — Хэксби. Лакей использовал недюжинную выдержку, чтобы не испустить возмущенное рычание, способное показать всю степень его досады. Он остановился, но головы не поворачивал. — Да, мисс Уэллс? Секунда, две и... — Не поделишься, что за прелестница была сегодня с тобой в кафе мадам Уорингтом? Сердце пропустило удар. В следующую секунду локоны взволнованно метнулись в резком повороте, а взгляд мужчины покоился на хитром лице бесстыдницы. — Вам есть до этого дело, мисс Уэллс? — как можно спокойнее постаралась выдавить из себя новоиспечённая нянька, но о спокойствии не могло быть и речи. — Лично мне — никакого. Просто стало любопытно: насколько нужно быть отчаянной бедняжкой, чтобы проводить своё время с таким, как ты? Очередная издёвка, жалкая уловка в манере семейства Уэллс. Но Томас знал, что это лишь её глупая игра и повестись на неё означало бы добровольно отдать победу, что он, безусловно, делать не собирался. — Не хотелось бы вас огорчить, мисс Уэллс, (о, нет, ещё как хотелось бы...) но сейчас вы также проводите своё время со мной, как и леди Эштон. — Ха-ха, как смешно. Вот уж нет, дорогой. Просто пытаюсь не потерять рассудок в болезненном бреду от проклятого одиночества, — доедая последнюю ложку тёплого бульона. — Как так-то? Но что же начнёт вашего ирландского друга? Почему это он не составляет вам компанию, раз вы так несчастны? — насмешливо, вовсе не с заботой, осыпал вопросами мужчина свою обузу на ближайшее время. Повисла гробовая тишина. Впрочем, по обыкновению, ненадолго. В комнате слышались отдалённые звуки завывающего ветра и едва уловимое дыхание двух таких далёких людей. — Он... У него уже есть компания на сегодня, — в голосе истинная горечь и доля разочарования. Такого женского, что до костей пробирает. — Надо же, какая досада. И всё же, боюсь, что на сегодня я точно не гожусь для составления компании вам, мисс Уэллс. Ровно, как и в любое другое время, — в заключении произнёс верующий, второй раз проходя к входной двери. Но его и на сей раз прервал голос. Теперь звучащий немногим тише обычного. — Она тебе нравится? Какой по счёту ступор за сегодня? — Что, простите? — Ну, твоя эта... леди Гаштон, или как там её, нравится тебе? Куртизанка прекрасно помнила имя той симпатичной лани, просто любила выводить из себя истеричку в мужской шкуре. — Леди Эштон. Могу лишь заметить, что она весьма элегантная молодая особа с на редкость изумительными манерами и устоявшейся христианской верой. Шарлотта, ранее сидевшая неподвижно и будучи укрыта множеством подушек, в сдедующее же мгновение отбросила несколько из них в сторону и выравнялась в ровной осанке с выражением изумления и интереса на лице. — Надо же, как романтично, — протяжно восхитилась она. — Выходит, что ты не раз представлял, как орудуешь своим молитвенником под её девственными юбками. Готова поспорить на десять фунтов, что мысленно ты уже раздел её раз десять, не меньше, ещё там, в кафе. Небось, искусно воображал, как она охает в твоих женственных ручонках, изнывая от желания, пока ты в это время тёрся бы об её бедро своим жалким инструментом. В голосе явно прослеживалось нескрываемое наслаждение от каждого сказанного слова. Как будто исповедался перед священником — и твои грехи вмиг исчезли. Томас же в n-дцатый раз мысленно воспевал молитвы Всевышнему за то, что в комнате царит почти что кромешная тьма, и собеседница не видела его предательского румянца и подступающего гнева. — Ради всех святых, не говорите в отношении Лоралейн таких вещей, — обратился настороженно. — О, так вы уже по имени друг друга кличите. Знаешь, тут и вправду недалеко до постели. — Я... — Да расслабься ты. Вряд ли эта красавица в здравом уме согласится пустить тебя в своё царство удовольствия и блаженства. После вышеизложенного заявления лакей и думать не мог о том, чтобы сохранять спокойствие. Ему была непонятна суть произнесённой фразы. В корне непонятна. — Что вы имеете в виду, мисс Уэллс? — А то, мой друг, что она ни за что не обретёт желание спать с тобой. В этот раз тишина длилась больше пяти секунд. Одиннадцать, двенадцать... На тринадцатой один из двоих произнёс: — Почему? — вопрос с искренним непониманием в голосе. — Да потому что ты, Хэскби, в силах возбудить только священника в церкви, из-за своей чрезмерной веры или же какую-то слишком древнюю шлюху, измождённую венерическими заболеваниями, которой уже со-о-овсем нечего терять. Вот так вот, — окончила тираду девушка. — И из чего же сделаны такие весомые выводы, мисс Уэллс? — попытался вернуть в голос уверенные нотки оскорблённый Томас, двигаясь к изголовью просторной кровати. — Хотя бы из того, что я не хочу быть трахнутой тобой. А тебе отлично известно, насколько я, в силу рода деятельности, не избирательна в связях. От нахлынувшего возмущения мужчина лишь озлобленно произнёс: — Мне и не нужно одобрение от такой жалкой потаскухи, как вы, мисс Уэллс. Вас ждёт очень печальное будущее. Когда сэр Говард вдоволь вами наиграется и изучит испорченное тело, а вместе с ним и душу, вдоль и поперёк, — он стал плавно продвигаться в сторону кровати. — А после этого знаете, что вас постигнет, а? Вы сдохните в какой-нибудь канаве от сифилиса, прям как ваша дорогая Мэри Купер, и тогда даже Люцифер не придёт по вашу порочную душу! В спальне отчётливо прозвучал звонкий шлепок пощёчины. Простывшая Шарлотта вложила в неё все свои немногочисленные силы и вскипевшую злость от наглости прислужника. — Больше никогда в жизни не смей произносить подобных высказываний в мой адрес, тебе понятно? — свирепо шипела куртизанка, внимая частое дыхание лакея. — А теперь, будь паинькой, принеси мне ещё один плед — в комнате чертовски холодно. Хэксби молча пригладил вздыбленные локоны и после спокойно отрезал: — Не вижу чего-нибудь, что могло помешать вам это сделать самостоятельно. К превеликому моему сожалению, вы не парализованы. И, прежде, чем дверь в спальню с грохотом захлопнулась, а защёлки оконных петель прощально треснули, до мужского уха долетели слова: — Это не... Но остальная часть фразы была напрочь заткнута за пояс.