Вверх дном

Ким Тэхён — это двадцатидвухлетний мальчик из богатой семьи, которому легче пойти на уступки родителям, лишь бы те не выедали мозг десертными ложечками. Ему легче не было никогда, потому что его согласие хоть на что-то нужно не выпросить, а пойти на уступок. Нужна математика, а ребёнку в душу запала игра на саксофоне. Маленькому мальчику не в лом, как многим заниматься и одним и другим, и времени не жалко, потому что музыка — это круто. Потому что музыкой жить можно, в отличие от математики. Киму не нужно внимание родительское, потому что он весь в себе и увлечениях. Он тот, кто с детства не с помощью расчётов научился видеть наперёд, а только через все уголки души пропустив выдавал всё на лету. Он не тот кому давалось всё и сразу, потому что собрать всю его рассеянность воедино не может графика и точность. На это способно лишь творчество, душа к которому лежит у маленького Ким Тэ с пелёнок, кажется. Мальчику не трудно, нет, ему просто обидно, что со временем его любовь отбирали, ограничивали и давали нагрузку большую лишь в том, что выгодно, по мнению родителей, в будущем. Ни маленькому, ни подростку, ни обретшему голову на плечах, во всех смыслах, взрослому человеку, Тэхёну, не стало больше, чем есть понятна позиция отца и его извечное учение тому, к чему сердце его чада не лежит. Ким Тэхёну в руки легче дать сразу две вещи, чем забрать желание. Потому что восторженные глаза всегда для родителей дороже слёз и криков душевной боли, до сорванных нежных связок. И ведь глаза за двадцать два года не потухли ни на каплю. Он тот, кого с детства ставили перед фактом и готовили к будущему, в котором он станет во главе компании. А Киму плевать было и на эти подготовки, и на компанию, и на важность всего этого окружения. Тэхёну бы творчество в руки и музыку, потому что это расслабляет и в подобном отчёта своим действиям отдавать не нужно. В музыке есть что-то живое, в отличие от бумажек, костюмов неудобных и того самого, пресловутого, высшего общества. И когда в двадцать два его вызывают «на ковёр» в отцовский кабинет для серьезного разговора, Тэ потряхивать начинает. Ещё бы, ведь в свои девятнадцать он обмолвился тем, что переход фирмы в его руки можно будет серьёзно оговорить лишь через два или три года. Последние месяцы парень то и дело сбегал подальше от этого хаоса, лишь бы отсрочить то, что господин Ким поставит младшего перед фактом, не терпя больше упорства и просто на бумаге передаст компанию сыну. Казалось бы насилие к Тэхёну не применяли в принципе за все годы, стараясь найти компромиссы, но почему-то юношу не покидало болезненное ощущение того, что он допрыгался. Он стоит под тяжёлым взглядом своих родителей не смея нарушить давящую тишину. Уши заложило, как только он переступил порог этой комнаты. Дыхание сбилось ещё раньше. А взгляд матери какой-то по кошачьему дикий и злой. Вопреки ожиданиям первым голос подаёт мать Кима: статная женщина с заметными паутинками морщин вокруг глаз, с уставшими, повидавшими многое глубокими глазами, сухими ломкими волосами и венистыми руками от потраченных нервов.  — Мы с твоим отцом позвали тебя не для того, чтобы лишний раз напомнить, что тебе вообще-то двадцать два и мы не молодеем, поэтому не вставай в позу. — уставшим, но от того не потерявшим природную звонкость голосом проговорила женщина. И на ее фоне господин Ким выдохнул напряжённо.  — Верно. Тэхён, — он повернул голову на сына, давая понять, что в этот раз разговор не может пройти мимо ушей, как прошедшие, — мы прекрасно видим, как ты упираешься, даже не стараясь хоть краем уха внедриться в сферу нашего бизнеса. Но и ты должен понять, всё это, — отец развел руками по бумагам на столе, — дело не одного года. — Тэхён было хотел вновь привести неоспоримые, по его мнению, аргументы, почему он ещё не готов к подобным делам, но отец опередил его, махнув рукой. — Нет, послушай сперва меня. Я спускал с рук тебе многое и поэтому сейчас согласен принять то, что ты не готов. — начал было господин Ким, но Тэ чувствовал, что всё настолько просто ему с рук не сойдёт, — Я предлагаю тебе то, что будет выгодно нам обоим. — Ким младший заинтересованно вперил взгляд сначала в мать, а после и в отца, стараясь не выпустить ничего из виду, — Ты женишься на дочери одного из наших предположительных партнёров, чтобы мы объединили силы и финансы. Я очень надеюсь на твоё благоразумие и то, что ты не начнёшь показывать характер и в этой ситуации. Мы идём на уступки тебе, ты нам, идёт? С минуту Тэхён смотрел пораженно, потому что женитьба — серьёзный шаг и обязательно по любви. Конечно, в том, что родители примут девушку в которую влюблён их сын не было сомнений. Но только если дело ребром становится, костью в горле застряёт и выбор между девушкой, которую можно и не встретить и счастливой жизнью для себя самого, Тэ выбор даже не обдумывает. Парень не знает, откуда повернутость на правильности, семье и бизнесе у его родителей, но точно оценивает свои шансы на то, что девушки его привлекают гораздо меньше, чем парни. Он прекрасно понимает, что такой его выбор не оценят, не дадут сделать, даже если он положит под гильотину свою жизнь, отдаваясь делам компании. Ким смотрит перед собой и соотносит то, к чему его будет обязывать брак и супруга. А после выдаёт:  — И к чему меня обязывает эта свадьба? Всё же не может быть просто, как сила притяжения, верно? — Тэхён глядит недоверчиво, с прищуром, как у матери и господин Ким усмехается.  — Всё к чему этот брак обязывает тебя — это будущий наследник, который уже точно станет во главу компании. Понимаешь о чём я? — младший кивает, — Я с господином Ли согласны тянуть всё на себе, потому что ни ты, ни Хаён в скором будущем не собираются следить за делами компании.  — Выходит просто брак, который будет важен лишь в том, чтобы ребёнок официально вступил в наследство с обоих сторон договора двух компаний?  — Выходит так. Я сомневаюсь, что ты откажешься от того, чтобы побегать с голой задницей по миру ради своего душевного спокойствия? Стабильность не для тебя, сын, я вижу это, но выстроенная кровью и потом, на чужих головах и успехе империя не может так просто рухнуть. Мы хотим чтобы ты понимал нас так же, как мы стараемся понять тебя. — впервые с начала разговора мать Кима подала голос и улыбнулась уголком губ.  — Хорошо, раз всё так и я смогу дать волю своей жизни я согласен. — не лучший шаг, но его Ким посчитал лучше, нежели на всю жизнь просесть в пыльном кабинете, где стены давят, а стол завален бумажками, которые только для растопки и сгодились бы.  — Волю дашь после свадьбы и двух полосок на тесте. Гуляй ветром по полю, но тоже знай придел. — добавила мать и отстранившись от Кима старшего прошла в сторону сына, — На этой неделе мы собираемся в короткое путешествие, чтобы вы с Хаён познакомились, а мы с отцом и господином Ли обговорили дальнейшие действия компаний и вашу свадьбу. Так что я бы на твоём месте хотя бы сказала прислуге о тех вещах, которые понадобятся возле океана. — тихо проговорила женщина, а после положив руку на плечо сына добавила, — Не натвори дел и не сорви всё отцу, прошу тебя, дорогой. — а после покинула комнату, оставляя за собой след терпких духов и разносящиеся удары короткого каблука о паркет.  — Твоя мать права. Поверь, Хаён прекрасная девушка, я думаю вы сможете даже полюбить друг друга. Тэхён не хотел слушать ничего касаемо своей новоиспечённой невесты и свадьбы в принципе. Он не мог поверить, что наконец за столькие годы его не будет грызть совесть за то, что он идёт против отца, что он сможет делать то, что приятно и не ловить недовольные взгляды родителей. Тэхёну впервые думается, что воздух не спёртый напряжением. Вот только Киму трудно принять то, что не ему одному так неприятна будет жизнь с совершенно чужим, нелюбимым человеком. Ему не жаль девушку, нет, но видимо они смогут сойтись, ведь оба сделали такой выбор под давлением отцов. Оба не хотят отравлять свою жизнь скучной рутинной работой и оба ценят своё время и жизнь.