Адская планета

— Твою мать… Единственные слова, огласившие эту комнату за последние шестнадцать часов. Заснувший на полу человек моментально вскочил, ударяясь головой о стол и тихо ругнувшись.  — Чёрт, чёрт, чёрт, — донёсся охрипший голос, поднявшейся на ноги фигуры. Октябрьский холод сковал помещение, вызвав у судорожно перебирающей цветы фигуры дрожь. Она продолжила оставленную работу, но замёрзшие руки плохо слушались. — М, — знакомый голос заставил её поторопиться, — ты всё ещё здесь? — цветы посыпались из её рук. Ответа не последовало. Корделия подошла к ней и наклонилась, чтобы помочь с цветами. — М? — Верховная дотронулась до плеча ученицы, — ты в порядке? — Д-да, миссис Ф-Фокс, — выдавила она из себя, не поднимая головы от пола и продолжая собирать цветы. Плечи девушки тряслись, голос дрожал. — Эй, — рука Делли взяла её за подбородок, — Марсия, -выдохнула она, подняв голову девушки. Глаза были закрыты. На щеках выступили волдыри, кое-где кожа лопнула, а из маленьких ссадин текла горячая кровь. — Марсия, — Корделия вырвала из её рук ядовитые цветы и швырнула в другую сторону сада, её рука потянулась к лицу девушки, которая зажмурилась, ожидая…удара? — Эй, — Корделия провела пальцем по непострадавшей части лица, — милая, открой глаза. Рэйвен сжала руки в кулаки и открыла один глаз, второй не открывался, а при первой же попытке — потекла кровь, а губы затянулись в тонкую линия, сдерживая наступившие слёзы. — Я, — она попыталась что-то сказать, но голос сорвался, и ученица вновь умолкла. — Можешь подняться? — Корделия решила не пугать девушку, пытаясь сохранить спокойствие. Она кивнула и, опершись о стол, встала на негнущиеся ноги. — Отлично, — Корделия встала следом, — теперь выходи и иди в дом, — она стояла позади девушки, чтобы в случае нужды помочь ей. М медленно пошла к выходу. Она взялась за ручку и потянула тяжёлую дверь на себя. Впереди ожидало худшее — лестница, с бесконечным числом ступенек. Девушка тяжело выдохнула и, держась за перила, делала шаг за шагом. На некоторых она останавливалась, теряя равновесие, но с упорством продолжала подниматься, пока впереди не появилась дверь, открыв которую, она чуть не рухнула. Делия прошла вперёд, включив свет, и вынула из комода аптечку. Она разогрела молоко и вынула какао. — Садись, — она отодвинула стул, дожидаясь чтоб дрожащая студентка села. Сев рядом, она начала обрабатывать раны девушки. — Прости, — вырвалось у неё, когда она закончила с последней кровоточиной. — Что? — удивлённо спросила девушка. — Прости за наказание, — Делия вынула светло-розовую коробку из аптечки, — я не должна была наказывать тебя таким способом, — взяв немножко крема из коробки, она начала втирать его в места кровоточин, — во всяком случае ты храбрая девочка. — У вас мягкие пальцы, — вырвалось некстати у ученицы, — то есть…простите, я не то хотела сказать, — она сжала руки, но поморщилась и начала мять одежду, — мне не за что вас прощать. Вы сделали всё верно, во всяком случае погромов я не буду больше устраивать…не обещаю, но постараюсь… Делия только мягко улыбнулась и, закончив с лицом, перешла к рукам. — Дай руки, -М нехотя протянула ей окровавленные руки. Последовала пауза, которая затянулась немного дольше обычного молчания. Делия с усердием свойственным только ей, сперва обработала обе руки, а затем намазала вкусно пахнущую мазь. — Ну, помажь ещё два дня, и всё заживёт, — Верховная передала ей коробку и встала с места, — любишь какао? — Ммм, да, наверное… — Наверное? — удивилась Делия, вынимая из буфета большие белые чашки, — ты либо долго не пила какао, либо у тебя непереносимость лактозы, — попыталась пошутить Верховная, — мама никогда не готовила тебе какао? — У меня нет мамы, — прозвучал ответ, — у меня нет родителей — они умерли, когда я была младенцем, — в голосе не послышалось и тени грусти или сожаления: просто констатация факта. — Извини, я не знала, — Делия почувствовала себя виноватой и озадаченной: не каждый день услышишь отсутствие эмоций в голосе у подростка, не имеющего родителей. Обычно это может быть хорошо скрываемая печаль за маской равнодушия или презрения. — Тогда, — она подала ей горячий напиток, — сегодня будет день открытий, — придвинув к ней тарелку с шоколадными печеньями, на села напротив неё, — подожди… Высокая фигура Делии скрылась в темноте и появилась несколько минут спустя. В руках она несла пледы. Подойдя к задумавшейся М, она укрыла её пледом, и, усевшись напротив сама в него закуталась. — Вот теперь — идеально, — заявила довольная Делия, наблюдая за реакцией М. М решилась сделать глоток и тут же обожглась. -Чёрт, -она смотрела на смеющуюся Верховную, — горячо. — А ты-то думала, — Делия придвинула к ней печенья, — ешь пока остынет, — она сама взяла печенье, — расскажи о себе. М непонимающе вскинула бровь. — Чем ты любила заниматься пока не пришла в шабаш, — Делия с интересом наблюдала за ней: душевный разговор излечит любой физический недуг, — какие у тебя были хобби? — Ну, — М задумалась на минуту, — я читала и вышивала, ходила на уроки музыки и рисования, училась верховой езде. — Была истинной английской леди. — Ну, так хотела бабушка… — А ты… — Мне нравились уроки — они и вправду были интересные. Не было ужасных учителей или что-то, что заставило бы меня ненавидеть эти занятия, — на её лице впервые за их разговор появилась улыбка, — дядя учил меня фехтованию и стрельбе из арбалета. Мы пошли как-то на охоту, но я никого не убила — только оглушила обезумевшего медведя, который чуть не убил дядю…кхм…в общем, как вы и сказали — английская леди, — она тихо засмеялась и откусила кусочек печенья, — как вкусно, — от наслаждения она прикрыла глаза. — Вижу ты и шоколад впервые ешь? — Ага, — она откусила ещё один и запила какао, — знаете почему я не шла в обычную школу? — улыбка появилась на её лице, а огонь загорелся в глазах. — Почему? — В классе шестом у нас появился новый преподаватель по рисованию, который решил поиздеваться над детьми. Ужасный был тип: с родителями и учителями- один, с учениками — другой, одним словом — лицемер. В нашем классе училась одна девочка, она была глухой на одно ухо. Он, конечно, узнав это, решил над ней поиздеваться. Подходил к ней, наклонялся к этому уху и начинал открывать и закрывать рот, делая вид, что что-то говорит. Анна всё просила и просила его повторить, а он опять за своё. И вот, когда игра ему надоела, а весь класс смеялся — он с довольной миной уселся за стол, ну, а я подожгла ему…зад…- Делия захлебнулась чаем, — он потом бегал по всему классу и кричал спасите помогите, я же разозлилась и, взяв со стола кувшин с грязной водой, вылила ему на голову. Когда мы были в кабинете у директора пострадала не только пятая точка учителя. И я, конечно, осталась на домашнем обучении. М закончила свой рассказ и с довольным лицом выпила какао, теперь уже не обжигаясь. — А вы? Как вы узнали, что вы ведьма? — Я знала это с самых пелёнок, — улыбнулась Делия, — моя мать была ведьмой…прошлой Верховной. — Картина блондинки с распущенными волосами до плеч, сидящей в кресле в чёрном платье, — догадалась М. — Именно. После недолгого молчания, во время которого обе хрустели печеньями, М сказала: — Вы чем-то напоминаете её… — Фиона Гуд — так её звали, — Делия улыбнулась и приблизила лицо к М, — и чем же? Чем мы похожи? — она поставила голову на руки, представляя возможность рассмотреть лицо со всех сторон. М протянула руку и дотронулась до её щеки, поднялась наверх. — Скулы, -она дотронулась до подбородка, — подбородок, -покраснев, она отдернула руку, — а ещё…я уверена, когда вы обе улыбаетесь — у вас появляются ямочки… « Скулы»…Это слово крутилось у Верховной в голове. Ведь за всё это время только один человек подмечал эт сходство. И М это поняла по её взгляду. — Я не первая кто это сказал? — спросила она. — Вторая, — не стала лгать Делия — в этом не было нужды. М улыбнулась и больше ничего не сказала. Часы пробили два. Какао был допит, а печенье съедены. — Спасибо, миссис Фокс, — М улыбнулась и поставив посуду в раковину поспешила в свою комнату. — Доброй ночи, мисс Рэйвен, — сказала Верховная удаляющейся фигуре, которая наполовину была окутана темнотой. — Доброй ночи, мисс Гуд, — сказала тихо М и удалилась из кухни. «Мисс Гуд» — конечно, Делия услышала, но она ничего не сказала. Ей даже немного понравилось. Оно звучало так свободно, это «Мисс Гуд». Глубокая ночь спустилась на шабаш. Где бодрствовали две ведьмы: одна медленно поднималась по лестнице в свою комнату, другая — крутила в руке розовую коробочку, оставленную на столе и светящуюяся при лунном свете.