tequila

- Да ладно тебе! А-ха-ха, - весело смеётся Намджун, пребывая в самом весёлом и радужном расположении духа. - Чего это ты такой весёленький? – щурит глаза Чимин, задирая голову, чтобы посмотреть на друга. Если честно, можно было бы и не вырастать настолько огромным, из вежливости и сочувствия к некоторым. - Если ты, - тихо говорит Юнги прежде, чем Намджун успевает открыть рот для ответа, - посмеешь отколоть что-то, что мне не понравится, единственное, что я тебе дам – это в нос. Намджун кротко выслушивает угрозу, кивает, и отвечает Чимину совершенно дурковатое «хорошее настроение у меня от того, что моя малышка рядом, а ещё, мы идём в классное место». Да, сенбернарище Намджун у Юнги на крепком поводке. Чимин даже присвистывает. - И что, - обращается Чимин уже к Юнги, на ходу разворачивая бургер и откусывая добрую треть, так что продолжать приходится уже с набитым ртом. – Ты позволяешь ему называть тебя «малышкой» при людях, хён? Последнее слово Чимин выделяет насмешливой интонацией. Но Юнги, вот что странно, спокойненько пожимает плечом и тихо хмыкает. - Ты не «люди», Чим. - Ха-ха, - говорит Чимин, - ха-ха-ха-ха. Но, вообще-то, такие слова очень сильно греют. Как бы они ни звучали для стороннего слушателя. - Слушайте, - тянет Намджун через некоторое время, когда в запотевшем пластиковом стакане остаётся больше талого льда, чем колы, - может, сходим куда-нибудь завтра? В какое-нибудь крутое место, сделаем классных фоток, поедим вкусняшек… - А сейчас мы не этим заняты? – Юнги, спрятанный в пять слоёв одежды, чтобы благородная белая кожа не дай боже не потемнела, обводит рукой пространство вокруг себя, мол, тут всё именно так и есть. - Тогда в клуб, может? Чимин предлагает это без особой надежды, потому что парочка его лучших друзей слишком эстеты (Намджун) и слишком зануды (Юнги), чтобы получать настоящее удовольствие от музыки, выпивки и танцев на столах, но всё равно предлагает. А потом происходит удивительное и невероятное: - Можно, - говорит Юнги. - Почему бы и нет, - кивает Намджун и потягивается, - можно немного развеяться. Чимин даже останавливается, так он удивлён. Но, на всякий случай, чтобы не спугнуть свою случайную удачу, ничего не говорит, только подмигивает, мол, замётано. Он даже выбирает клуб поприличнее. А потом, у входа в выбранное заведение, он ржёт как ненормальный, согнувшись пополам, потому что парочка Ким-Мин, это ни в сказке сказать, ни пером описать. Намджун непонятливо куксится, а Юнги курит, отвернувшись от весёлого своего дружка, даже не пытаясь его понять. - Ох, горе вы моё, - стонет Чимин, отсмеявшись. – В конкурсе «самая эпичная парочка» вы точно получите главный приз. Всё дело в том, что Намджун эстет, а Юнги зануда. Поэтому первый выглядит, как модель для лучшего глянцевого журнала, а второй – как тётушка, везущая на базар собственноручно приготовленное кимчи. - Эх, упустил я ваше воспитание, детки. – С этими словами Пак Чимин вскакивает из-за только что занятого столика, и активно машет рукой своему приятелю, подрабатывающему тут барменом. У Чимина есть друзья в каждом тусовочном месте города. - Это Намджун, это Юнги, - представляет он лучших друзей подошедшему парнишке, совсем молоденькому, и весомо добавляет: - те самые. А это Гуки, мой приятель. Отличный парень, и коктейли готовит самому дьяволу на зависть. - Что значит «те самые»? – интересуется Юнги, и хмурится в своей коронной манере, но Чимин только отмахивается. - Для начала, Джуни будет пиво, для Юнги сделай что-нибудь хитрое, в меру сладкое и не очень крепкое. Ну, а мне как всегда. - Не помню, чтобы я просил тебя решать за меня. - Спокойно, хён, тебе понравится. Я редко ошибаюсь в выборе алкоголя, потому что я в этом шарю, в отличие от вас. А Гуки никогда не ошибается с ингредиентами для своих вкусненьких шедевров. Чиминово «как всегда» - это пять шотов текилы, две дольки лайма и щепотка соли. И то, как Чимин эту самую текилу пьёт – лучше и жарче любого порно. Даже Юнги засматривается. Коктейль оказывается и правда ничего себе, Намджун остаётся доволен своим пивом американской марки, и Чимин победоносно улыбается. Потом он пьёт текилу снова и снова, пока его друзья, не привыкшие к бурным возлияниям, цедят каждый своё. - Мне кажется, что нормальные люди столько не пьют, - удивлённо тянет Юнги, отсчитывая двенадцатую стопку и шестую корочку от лайма. - Ну так это Чимин, - Намджун уже просит вторую порцию, и Юнги думает, что он опять останется самым трезвым. Веселье идёт полным ходом: заправившись «горючим» до приемлемого уровня, Чимин идёт в люди. К народу. Ближе к простым смертным. С кем танцевать, Чимину не важно, поэтому он крутится вокруг девушек так же, как вокруг парней. Вторые, признаться, краснеют куда больше первых, и Чимина это порядком веселит. Намджун снимает его на телефон, и посмеивается, представляя, как потом будет Чимина этими видосами шантажировать (хотя, в целом, таким Чимина не проймёшь, он ещё и досадовать на неудачный ракурс станет). А потом всё случается, как всегда: - Мне скучно, - бурчит Юнги, которому хватает и одного коктейля (злодей Чонгук наплевал на пункт «не особо крепкое»). Сразу после этого Намджун бросает всё, глаза его становятся слишком вдохновенно горячими, и он тут же принимается обнимать, шептать на ухо всякое и даже немного тискать – в общем, этот клуб теряет двоих окончательно. Чимин смотрит на них, кротко вздыхает, потому что дураков не переделаешь, а влюблённых по уши дураков – тем более. Впрочем, Чимин прекрасно умеет куражиться самостоятельно. Он буквально впархивает на один из предназначенных специально для танцев столов, окидывает толпу томным (пьяным в лоскуточки) взглядом, вслушивается в бит, и… И с грохотом падает прямо на пол. Точнее – не просто на пол, а ровнёхонько под ноги несколько растерянному парню. Благо, он достаточно пьян, чтобы не почувствовать боли, поэтому просто поднимает глаза и выдыхает красноречивое «вау». Парень выглядит смущённым – дальше некуда. - Давай переспим, - говорит Чимин, и глаза у него блестят так, что испугался бы кто угодно. Но у парня только щёки вспыхивают румянцем, но выражение лица становится совсем иным: он приподнимает бровь в вопросительной насмешке. До Чимина постепенно доходит, что он ляпнул. Приходится спешно встать, хватаясь за едва не пострадавший стол, виновато кланяться и протестующее размахивать руками. - Я нет! В смысле, чёрт, я совсем не это хотел сказать! Правда, сам не знаю, как ляпнул такое. Я хотел сказать «извини». Конечно, именно «извини»! Я тут случайно… - И прямо к моим ногам, - усмехается парень, и Чимин вдруг думает, что румянец на его щеках был вовсе не из-за смущения. Чимин принимает окончательно вертикальное положение, и думает, что падение его было не случайным. Парень чертовски, дьявольски, невыносимо красив. - Типа того. - Ты всегда предлагаешь секс тем, кого чуть не зашибил в пьяном угаре? - Только тебе, - честно говорит Чимин. – Хочешь выпить? Я угощаю. - Я не люблю алкоголь. Чимин смотрит с лёгким недоверием, а потом улыбается широко. - Для чего же ты пришёл в подобное место? - Вероятно, для того, чтобы переспать с тобой. - Ты серьёзно?! – Чимин буквально готов за сердце хвататься, потому что то, что он слышит, переходит границы его фантазии. - Нет, конечно! – Парень смеётся, да так красиво, что Чимин млеет, не смотря даже на грохочущую музыку. – Разве можно взять, да и переспать с незнакомцем? - Я Чимин, - он протягивает руку и мягко сжимает холёные длинные пальцы, едва удержавшись от пьяного желания поцеловать их. - А я Техён. - Теперь мы знакомы, между прочим. - У кого-то тут недотрах, - Техён смеётся снова, очень мягко, очень хорошо. Но текилу из рук Чимина берёт, неприкрыто кокетливо прикасаясь пальцами к его ладони, словно невзначай. Чимина от этого током продирает до самых костей, волосы на затылке дыбом встают. Техён пьёт текилу, как котик – молоко. То есть, подносит стопку к губам, и опускает в неё язычок, а потом сглатывает, чуть прижмурившись. Чимин горит так, что уже всерьёз опасается за свою жизнь. - Если ты не прекратишь, - говорит Чимин, глядя своей смерти прямо в глаза, - я за себя не ручаюсь. - А с виду такой милашечка. - О, внешность бывает обманчива. Техён тянет из Чимина жилы почти до самого утра, забавляясь как кошка с загнанной в угол мышкой. Вообще-то, всё это тянет на преступление против человека. Но Чимин ничего, старается, терпит. Кое-как. До половины пятого утра. А потом только тихо хнычет, потому что текила больше не лезет, а всё тело настолько напряжено, что каждое движение даётся с трудом. Техён кусает пухлую нижнюю губу, потом тянется к уху жертвы своего обаяния, и томно тянет: - Мы переспим. Сегодня. Скоро. У тебя. Но только при одном условии. - Всё, что пожелаешь, - Чимин почти скулит. - Тогда пообещай мне, что это не на один раз. Ненавижу мимолётные связи. Чимин обещает. О, он обещает, клянётся настолько искренне, словно, как минимум, стоит у алтаря. И Техён почему-то верит. А потом, уже скоро, он классно-классно стонет на узкой кровати Чимина, лижется мокро и хорошо, а потом смеётся, тихо рассыпчато смеётся, потому что ему, кажется, очень-очень хорошо. - Доброе утро, господин «да-да-да-Чим-ещё-вот-так-да», - шелестит Юнги, когда их гость выползает на кухню, слава богу, хотя бы в трусах. Техён цепенеет, и выглядит совершенно напуганным. - Ах, - бурчит Юнги, - этот чёрт безрогий не удосужился сказать, что живёт не один? Как это на него похоже. - А ты… в смысле, он… я… Юнги смотрит на мучения парня, а потом решает не издеваться, и кивает на кофемашину. - Мы соседи. Снимаем на троих: Чим-Чим, я и мой парень. Кофе стоит на нижней полке, и, кстати, я пью крепкий. - Я очень сильно шумел? – тихо спрашивает Техён, делая кофе сначала хозяину кухни, и теперь краснеет совершенно однозначно. - Думаю, что большую часть мы пропустили, потому что гуляли часов до семи. Но финал был великолепен. - Чёрт. Чёрт, извини, пожалуйста. Я… просто я… - Просто он классный, - Юнги даже улыбается, а потом отхлёбывает кофе. – Я всё понимаю. Если бы ты задержался, было бы здорово. Хватит ему одному быть. - Вот как. Техён пьёт чёрный кофе за неимением молока, прощается с новым знакомцем, и возвращается в комнату, в постель, в которой кроме как в обнимку, не уместиться. - У тебя классный сосед. - Который? – сонно тянет Чимин и устраивает длинное тело на себе, чтобы вдоволь потискать. - Я забыл спросить его имя. - Шепелявый, или длинный? - Не длинный точно. - Это Юнги. Он золотце, особенно, когда спит. Но, спешу заверить, этим он занят практически всегда. - Да ну тебя, он правда милый. Чимин приподнимается и кусает впалый золотистый живот, изображая ревность. - Останешься? - Если ты купишь кровать пошире. Чимин имел ввиду утро. Техён имел в виду «как минимум, очень надолго». Впрочем, этот вариант Чимина устраивает тоже. Более чем. OWARI