Каждой клеточкой своего тела

Он мягко и очень осторожно касается губами светлой кожи на плече. Пальцы, трепетно коснувшиеся поясницы, скользят выше, ощущая очертания мышц и немного выступающих ребер. Он вдыхает глубоко, чтобы запомнить каждый оттенок, каждую нотку необъяснимо влекущего запаха его человека. Мужчина отрывается на мгновение, только чтобы удостовериться, что принимающая нежности сторона не против. И видит, как парень даже оторвался от созерцания обновлений в ленте инстаграмма, устремив взгляд куда-то вдаль. Арсений чуть приподнимается, привставая на коленях, ласково оглаживая доверенное ему пространство на любимом теле. Ладони вдумчиво, но без сильного напора накрывают красиво выступающие лопатки, медленно расходятся круговыми движениями друг от друга, пока губы вновь стремятся прильнуть к соблазнительному шейному позвонку. Арс слишком осторожно, слишком мягко прижимается к привлекательному местечку чувствительной кожей губ, испытывая необыкновенное, странное, непонятное ранее наслаждение. И он ощущает по глубокому вдоху парня, что заставил растянуться будто чуть шире всю спину, что именно эту часть тела он давно никому не доверял. Мужчине это льстит, за что тут же благодарно одаривает своего парня неторопливой чередой поцелуев от загривка до самого уголочка маняще оголенного, как и вся спина, плеча. Антон снова резковато вдыхает, не предпринимая попыток двинуться с места или развернуться. Он боится спугнуть такой неожиданно нежный и в то же время откровенный момент. Он лишь наугад находит лицо его мужчины, тонко, едва ощутимо дотронувшись лишенными колец пальцами изящной линии челюсти. Получив в ответ уветливый обхват за запястье, а затем и почувствовав всей ладонью бархатно ластящуюся щеку, Антон чуть ли не мурчит, но все еще не пытается нарушить увлеченную нежность, так чувственно созданную Арсением. Губы снова приникают к идеально округлому позвонку, а затем и к следующему, спускаясь ниже, стараясь уделить как можно больше внимания каждому из ряда привлекательных косточек. Под заботливыми руками мужчины перекатываются расслабленные мышцы, будто не их ласкают, массируя, а они отзывчивым перекатыванием нежат и согревают ладони. Антон бы ссутулился сильнее, чтобы прижаться ближе к телу того, кто дарит ему такие полные восхищения прикосновения, обходительно и трепетно ласкает кожу спины, которая только и ждала, чтобы оказаться в этих руках. Парень не может удержаться, медленно поворачивая голову, чтобы хоть краем глаза посмотреть на лицо любимого мужчины, который с большим удовольствием и неким даже интересом изучает его. Арс снова поднимает голову, ловя взгляд неподдельно счастливых зеленых глаз, улыбается мягко. Слова сейчас не нужны, они лишь вносят смуту в мысли и резкость в действия. Им достаточно чувствовать, касаться, дышать в унисон, чтобы всем существом прорасти друг в друга. Длинные пальцы, некогда игравшие на белых и черных клавишах, льнут к коже на щеке, ведут ниже, спускаются по шее, едва задевая бугорок кадыка, соскальзывают на точеную ключицу, задерживаясь у робко бьющегося сердца. Арс рвано вдыхает, буквально дрожа всем телом от ответной ласки обожаемых пальцев. Ему вдруг чудится, что все это сон. Слишком медленный, томный, разливающийся по венам нагревшейся от раскачанного трепетностью касаний кровью, но лишь иллюзия. В реальности они не могут быть настолько неторопливыми и милыми. Потому что даже в тот самый день, перед концертом, когда руки Арсения накрыли кисти играющего на клавишном инструменте Антона, их трепетный и душевный поцелуй вскоре был прерван объявившимся в зале Стасом, который как мог тактичнее промолчал от увиденного. Как ни странно, Шеминов не стал гнать обоих поганой метлой за надругательство над «Лирикой» и тем более, над своим мозгом. Примерно подобного исхода он и ожидал. Поэтому еще тактичнее, чем промолчал от узренного, махнул рукой на обоих, без слов напоминая, что надо подготовиться и настроиться на выступление. И поэтому так необычно и интригующе было сейчас поймать ласкающие его тело пальцы, чтобы коснуться их губами и уловить сбившееся неожиданно для его невероятного молодого человека дыхание прямо в поцелуй. Он выходит плавным, медленным, будто оба пытаются запомнить этот момент до самых мельчайших подробностей, чтобы возобновлять эту волну всепоглощающих ощущений раз за разом, доводя друг друга до отсутствия воздуха в легких. Арсений млеет, его сознание расплывается от одной мысли, что его невыносимо обожаемый парень сейчас полностью разворачивается к нему лицом, не разрывая поцелуя, обнимает его за плечи, отдается полностью каждому движению губ. И сам он готов оплести его тело собой, вжать в себя, чтобы никогда больше не разлучаться. Арс позволяет осторожно завалить себя на кровать, освободить от сбившейся между их телами простыни и всей душой соглашается на все, что может дать ему распаленный нежностями Антон. Испещренное родинками тело с особой отдачей принимает поцелуи, покрывающие его от самой линии челюсти к шее и ключицам, от груди до подтянутого живота. Парень пробует на вкус кожу над крепкими мышцами пресса, обводя языком притягательные кубики. Слышит как его непомерно обворожительный мужчина сладко стонет от получаемой ласки. Опустившись к призывным тазовым косточкам, он не выдерживает прихватывая одну губами, оглаживая в их плену чувствительную кожу языком. Ещё один стон в ответ, пока пальцы венистых рук соскучившись не обхватывают лицо, притягивая выше. Антон проникает языком в глубину горячего рта, Арс поддается, приоткрывая рот шире, умудряясь чуть улыбнуться ненасытности его любимого. Все больше увлекаясь страстным поцелуем, парень полностью укрывает своим телом другое, и тут же впитывая в себя стон вожделения. Арсению до помутнения рассудка нравится, когда Шастун ложится на него, множество различных ощущений переплетаются между собой, даруя ему ни с чем несравнимое чувство принадлежности, принадлежности только ему. Каждая клеточка тела молит отдаться, едва весь вес парня оказывается на нем. Прежде не испытывая подобного Арс сильно смущался, сдерживал себя и свое необоснованное желание быть слабее, быть защищённым от всего мира тонкими руками. Но едва он почувствовал их на себе, с каким трепетом и восхищением они касаются, не довериться стало просто невозможно. А ещё Попову очень нравится, когда трепетная нежность плавно переходит во всепоглощающую страсть. Когда в зелёных глазах проступают темные оттенки желания, когда Антон почти рыча вжимает его в кровать, оставляя множество укусов и красных пятен на всем теле, буквально срывается в бездну их общего безумия, даже находясь на грани, крепко держит за руку. Едва Антон проникает в жаждущее тело, и в ответ на собственный стон слышится другой, бархатисто-надрывный, изводяще-нежный. Арс выглядит просто великолепно — открытый, немного дрожащий, прикрывший глаза и слегка прикусивший губу, потонувший в волне их общего желания, тихо постанывающий, просящий продолжить. Антон не отказывает ему в этом удовольствии, плавно входя глубже, снова ловя приятный, тяжёлый выдох, полный стремления слиться воедино. Мужчина забывает как дышать, чувствуя гибкие движения в себя, вновь притягивая лицо парня, чтобы выстанывать удовольствие ему в губы, умоляя тем самым не останавливаться ни на секунду. Ловя каждый резкий выдох то в губы, то в щеку, то куда-то в шею, то вновь возвращаясь к губам, Антон сходит с ума, удерживая глаза открытыми, чтобы видеть как хорошо его Арсу в его объятьях, от его страсти, от его поцелуев. Он почти теряет сознание, когда пальцы, не сдержавшись, проходятся короткими ногтями по спине, оставляя розовые полосы, заставляющие вбиваться в бесподобное тело сильнее. Он задыхается, когда стоны, оседающие лёгким покалыванием на своих губах, становятся громче от ощущения обхватившей чужой член руки, двигающейся в такт, совпадающей ритмом с уже далеко не плавными толчками в горящее страстью тело. Антон рвется в Арсения неистово, будто жаждет под кожу ему забраться, стать чем-то целым, тем, что имеет одну душу и сердце на двоих. Они срываются в бездну наслаждения одновременно, накрепко вцепившись друг в друга, не в силах даже восстановить дыхание, почти бессильно жмурясь. Лишь спустя несколько долгих секунд, цепкие пальцы мужчины расслабляются, отпуская широкую спину, стекая на кровать, лишь пальцами теперь касаясь вздымающихся в стороны ребер. Антон собирает все свои силы, чтобы поднять голову и подарить Арсу самый трепетный поцелуй в истерзанные укусами губы, замаливая свою несдержанность. На что Попов только разомленно улыбается, мягко отвечая, едва прихватывая так же искусанную, припухшую кожицу. Как никогда, он ощущает себя счастливым.