Цепь

- Кхм…Двумордый. Мог бы мне немного помочь с одной штукой в грамматике. – Бакуго довольно и очень подозрительно лыбился парню, тихо посматривая на его сестру. - А? Конечно, проходи. – Тодороки лишь удивленно поморгал, давая парню пройти в дом. – С чем тебе помочь? – Шото провел парня в комнату, подтягивая к рабочему столу второй стул, доставая учебники с полки, с небольшим огоньком в глазах глянув на Кацуки. - А…ну… - Кацуки уже рылся в сумке, вздрогнув, смотря на Тодороки объяснил первую же идею, что пришла в голову. В тот же миг Шото начал объяснять, вздрогнув, смотря на почти уснувшего за пару минут Бакуго. - Ты ведь…не из-за этого пришел…- Парень погладил блондинистые волосы Бакуго. – С чего бы тебе, еще и после выпуска спрашивать что-то о грамматике. Ты ведь сам все отлично знаешь. - Конечно. Долго же ты думаешь, половинчатый…с чего бы мне вообще просить помощи, а тем более у тебя.- Кацуки уже сонно бурчал, давая гладить себя, но наблюдая за рукой. – Я не думал, что откроет твоя сестра. Но ты так обрадовался, что я решил дать немного поебать себе мозг. Думаю я заслужил пряник. – Кацуки укусил палец Шото, рукой проведя по бедру парня, в миг повалив его на стол. - Кацуки…стой. У меня ведь родные дома…и…ты хоть знаешь что делать? – Шото вспыхнул, рукой упершись в грудь Бакуго, который уже нервно дергал его рубашку, пытаясь расстегнуть. - А мы тихо. Если что закрою тебя чем-то. Только не говори что ты не хочешь. – Кацуки подхватил парня на руки, перенося на мягкую кровать, так и содрав рубашку, отбросив куда-то в зад. – Не лежи бревном… - Бакуго впивался в тело парня, пытаясь всеми силами не сорваться. - Аккуратней, Кацуки… - Тодороки тихо недовольно рыкнул на парня, когда тот сдернул с него штаны. Шото заливался краской, чуть прикрывая обнаженное тело, рукой заползая под майку Каччана. - Тише. А то реально придётся тебя чем-то заткнуть. – Кацуки подставлялся под руки Шото, впиваясь острыми зубами в тело Тодороки, чувствуя как возбуждение бьет в голову, уже едва сдерживался. Укусы становились все мощнее, и некоторые Тодороки будет сложно прикрыть. - Кацуки… - Шото плыл от укусов парня. Он терялся в пространстве от стыда и возбуждения. Руки уже сами начали действовать, расстегивая ремень Бакуго, заползая в брюки парня, касаясь члена через ткань боксеров. - Мф…Шото…уже не сдерживаешься?...- Кацуки тихо рычал, впившись в плечо парня до крови, слизывая её. Аккуратно дотянувшись к рюкзаку, достал с него пачку презервативов, открывая упаковку и зубами в спешке открыв резинку. Бакуго смочил пальцы в слюне Шото, дав хорошенько их вылизать, и начал аккуратно вводить по очереди в парня, особо не парясь и не церемонясь, растягивая колечко мышц. - Бакуго…это странно…- Шото едва сдерживал дрожащий голос чтоб не застонать. Хоть движения пальцев Кацуки были очень резкими и причиняли боль, вперемешку с необычными новыми чувствами они доставляли большое удовольствие парню. – Приятно… - Глаза парня мутнели, из-за причуды правая сторона стала холодной словно ледышка, а левая почти пылала. Шото тихо стонал, чувствуя как по теле вновь начала раздаваться боль от укусов. - Я вижу тебе очень приятно…сейчас будет еще приятнее… - Кацуки наклонился, жадно впившись в губы парня, начав грубо входить, разорвав поцелуй довольно усмехнулся. – Необычно…Шото…ты так сжимаешься внутри…ахуенно… - Бакуго…все пылает…приятно… - Шото начал непроизвольно двигать бедрами, насаживаясь на член Кацуки. – Бакуго…люблю тебя… - Ты уже совсем уплываешь… - Кацуки грубо сжал руками бедра парня, приподняв начал уже сам двигаться, грубо и глубоко вбиваясь в парня. – И я тебя…Шото…

***

- А…Шото дома? Могли бы его позвать? Он долго не показывается после выпускного. – Бакуго сжимал в руке рюкзак, смотря в ноги сестры Шото, из-за сильного чувства вины не позволяя себе поднять взгляд. - А, ты же Кацуки…одноклассник Шото? Ему нездоровится последнее время, но ты проходи, я сейчас его позову. - Фуюми, старшая сестра парня, быстро двинулась к комнате братца. К Бакуго уже вернулся сам Шото. При виде Кацуки его руки задрожали. Он боялся его. Понимал, что сейчас он уже не ослаблен, как в тот раз после драки, но его тело всё ещё помнило все прикосновения и чувства. Тодороки только приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но утих, удивленно наблюдая как Кацуки опустился на колени. - Шото…прости меня…я знаю, что поступил недостойно…точнее как последний ублюдок…и пойму если ты меня не простишь и пошлешь…но я правда сожалею о содеянном…прости если сможешь. - Кацуки прочитал все с небольшой бумажки на рюкзаке, которую расписала его мама, заехал со всей силой лбом в пол, от чего Шото чуть не подскочил. - Кацуки…- Шото, опустившись на колени, дрожащей рукой приподнял Бакуго и робко обнял. Дрожь со страхом разошлась по всему телу, но она в миг утихла когда Тодороки почувствовал теплоту объятий Бакуго. – Тише…на такой грохот мог прийти отец…тогда нам обоим было бы не сладко. - Прости, половинчатый. – Каччан сглотнул, бережно подхватив Тодороки. – Может…пойдем куда-то в безопасное место…если не боишься конечно… - Моя комната справа по коридору. – Шото заметил маленькую бумажку в руке парня и незаметно вытянул её. – Аккуратный почерк…ты даже маму задействовал? - Я не умею просить прощения…пришлось. – Кацуки смущенно отвел взгляд, занося Шото в его комнату. – Что-то не так? Ты чет слишком сильно вылупился на меня… - Просто…ты такой странный…спокойный…не орешь и не материшься как обычно… - Тодороки удивленно смотрел на Бакуго и расплылся в мимолетной улыбке. – Не мог сразу так начать? - Не мог. – Кацуки растерялся и отвел смущенный взгляд. Он вел себя будто сам не свой. Вот только, это и был настоящий Кацуки. Тот, который ждал человека, которому мог бы показаться. Показать свое истинное лицо. – Я там…онигири наготовил и сладостей…сок еще твой любимый вроде… - Бакуго усадил Шото на кровать, доставая с сумки упаковку сока и контейнер с онигири. – Мама тыкала цветами но это совсем как-то по дебильному… - Стой…ты маме рассказал все? И ты готовишь? – Шото вздрогнул, взяв онигири откусил немного для пробы. – Неплохо… - Да. Выслушивал от нее упреки три недели…какой же я дебил и как же я мог так поступить с «лапочкой Шото». Не знаю с чего она так вдруг. Моя мать странная баба. – Кацуки наблюдал за парнем, расплывшись, но в миг вздрогнувши. – Что значит неплохо? Это самое охуенное онигири. Я всю ночь с ним провозился, чтоб оно прямо ровное было, как под ебучую линейку. - Успокойся. Оно отличное. – Шото мило засмеялся, опустившись на пол, где сидел Бакуго, и уселся напротив. - Аккуратно…у тебя рис на щеке…- Бакуго наклонился, не церемонясь слизнув с щеки рис, вогнав этим Тодороки в краску, если можно так сказать. Впервые Кацуки увидел сильное смущение парня. От него правая сторона Шото стала холодной как ледышка, а вторая горячей настолько, что едва не воспламенялась. От такого прекрасного вида Бакуго совсем разнесло. Они сидели и разговаривали. Пили чай и смущались от близости друг друге, совсем забыв о произошедшем. Так все и началось, как и должно было начаться.

***

- Какого хрена…ты изменять мне решил? Да еще и с сраным отаку Деку? – Бакуго яростно прижал потрёпанного после сна парня, от которого еще чуть разило алкоголем, ведь дав себе волю, на саке Тодороки не остановился. - Я…Кацуки…я не изменял тебе…что за чушь ты несешь…- Тодороки сначала и вовсе не понял из-за чего такая агрессия, еще и от Бакуго. Но вспомнив, сколько вчера выпил и прикинув какие последствия этому могли следовать, он во всем разобрался. – Я понимаю…я вчера вернулся в не самом приятном виде. Но Кацуки…ты ведь знаешь…я не мог тебе изменить. - За идиота меня держишь, да? – Бакуго прижимал Шото к стене, сжимая рукой плечо парня. Под рукой уже чувствовались небольшие искорки на коже. Нервы у Кацуки далеко не стальные. – Думаешь я не знаю, что этот ублюдок Деку тебе в любви признавался. Ты ведь его пригласил проветрится потом, да? - Да…но он не в любви мне признавался. Кацуки, прошу, успокойся, к чему этот весь детсад? – Шото прижмурился от боли. Бакуго на нервах терял голову и контроль над причудой. Искры уже явно оставляли ожоги на бледной коже. - Не ври мне! Тебя принесли полуживого и полураздетого. Потрёпанного всего. Хватит тут пиздеть и паясничать! – Бакуго яростно скрипнул зубами. – Ненавижу тебя, гребаный двумордый…- Шото чувствовал, как инстинктивно все тело Кацуки напряглось. Одну сторону Шото уберег благодаря причуде. Вторую, уже во время взрыва, чуть очухавшись, собой прикрыл Кацуки.

***

- Нужно больше мне доверять…Кацуки… - Шото зарывался руками в блондинистые волосы, перебирая пальцами прядки. - Прости…я опять натворил глупостей… - Кацуки сбито дышал, нежно касаясь губами шрама на плече Тодороки. Он чувствовал дикую вину. Как в первый раз. Он вновь упрекал свой скверный характер и впервые причуду, которой так гордился. Но Шото как всегда все простил Кацуки. Когда Шото очнулся с рукой и грудью в бинтах, с дикой болью в ожогах, он сразу начал звать Бакуго, чтоб убедиться, всё ли с ним хорошо. Для Кацуки этот взрыв был всего лишь как падение из-за развязанных шнурков на обуви. Всё-таки это его причуда. А вот на теле Тодороки он оставил новый шрам, даже Исцеляющая девочка не смогла залечить рану бесследно. Наверное, такая уж у него судьба, собирать на себе шрамы от любимых людей. - Шото…прости меня…я так люблю тебя…если подобное повториться, пожалуйста, используй причуду. Заморозь…подожги…сдержи меня. Ты ведь знаешь, в ярости я не контролирую себя. Видимо, меня нужно держать на цепи… - Бакуго недовольно рычал сам на себя, прижимаясь к Шото, тихо матерясь под нос. - Ты же знаешь, я не смогу использовать причуду на тебе. Я и сам виноват, не рассказал все от начала. – Шото крепко обнимал Бакуго. – Сколько волка не корми, всё равно же в лес побежит. - Ты слишком добрый ко мне…- Бакуго нежно укусил плечо парня, затем сразу же нежно целуя. – Тебе стоит поспать… - Кацуки прижал парня к себе, грея и присыпая. Шрам на теле Шото стал не просто уроком для Кацуки, а и сдерживал его, будто дикого зверя, которого Тодороки усадил на цепь.