Помнишь меня?
***
— Юни, мы с папой навестим тебя завтра, обязательно! А пока нам пора, слушайся врача! — ободряюще говорит мать, на что мальчик только кивает. Он знает, что та волнуется, но виду не показывает. Он ненавидит больницы, а теперь ему придётся пролежать тут минимум пару дней. И ладно бы, если один в палате, спокойно бы книги читал, слушал музыку, — нет же. С ним соседничает какой-то мальчик, вау. Улыбается всё время, волосы свои рыжие поправляет, словно на курорте находится. Силуэты родителей медленно отдаляются, врач тоже ушла и Мин остаётся в палате наедине со своим соседом. — Я Чон Хосок, мне пятнадцать. Рад знакомству! — этот рыжик улыбается ещё шире и протягивает свою руку. Отлично, мелькнуло в голове блондина, он ещё и младше. Мин думает, стоит ли отвечать, но посчитав отказ неприличным, в ответ протянул руку. — Мин Юнги, шестнадцать, — ответил он так же холодно, какими были его руки. Только младшему не обидно вовсе, зато он подмечает, что у Юна кожа гладкая и белоснежная. От болезни побледнел или от природы? — задавался вопросом Чон. — Отлично, значит буду звать тебя «хён»! — ответил Хосок, пересаживаясь на кровать своего соседа и начиная рассматривать его. Лицо милое, только больно серьёзное, нельзя ли попроще? А Юнги не мог проще, он в больнице и к нему с разговорами лезут и пялятся. Мин ответно смотрит в чужие глаза, после изучая солнечную улыбку, губы пересохшие, чёлку, чуть прикрывающую глаза, и отворачивается. Сильно долго они так сидят и смотрят, это давит. Ещё и в горле запершило, начиная чуть сдавливать. Юнги знает, что это предвещает. В ту же секунду он закашлял, неожиданно резко для Чона, и тот вздрогнул. Хо ещё смотрит на него, как тот пополам сгибается, за горло хватаясь и начинает краснеть. У младшего сердце, кажется, пару ударов пропустило. Он задыхается? — крутилось у него в голове. По щекам Мина непроизвольно текли слезы, а он пытался ухватить как можно больше воздуха. Тут Чона переключило. Он должен позвать на помощь, отчего кричит громко «Он задыхается!» и ладонь на спину старшего кладёт. Юн отрицательно машет головой, а кашель начинает понемногу прекращаться, оставляя от себя лишь слезы. На крик прибежала медсестра и врач, сразу приближаясь к мальчикам. — И давно так? — спрашивает доктор совершенно спокойно, пока блондин переводит дыхание и стирает солёную жидкость с щёк. — Дня четыре, примерно, — не менее спокойно отвечает Мин, но шёпотом. Так удобней. Только у Хосока глаза ещё расширены, а сердце забилось быстрее. Почему он так спокоен? — негодовал Чон, тот только что чуть не задохнулся, а теперь так расслаблен. Просто, Юн привык. Привык задыхаться, что уже входило в часть его дня и ночи. Привык, что он никогда не плачет, но при кашле слёзы текли рекой. Доктор кивает, просит поднять футболку, что Мин выполняет, и тот, приложив к его груди стетоскоп, начинает слушать, пока Чон успокаивался. Глаза невольно скользнули на плоский животик Юнги, на ту же светлую кожу, на которой, кажется, вовсе не было изъянов. Никаких родинок, царапин, шрамов, словно живая статуя, поразительно. Врач слышит хрипы в лёгких, а Хосок тяжёлое дыхание Мина. Юнги поправляет футболку, снова закрывая своё тело, а Чон отворачивается, возвращаясь на свою кровать. Шаги и они снова одни. Оба пришли в норму и только старшему стыдно за себя. Рыжик увидел его таким беспомощным, не лучший первый день знакомства. — Хён… — неуверенно начал Чон, поднимая взгляд на соседа. Юн вопросительно бровь вскидывает и опирается о стену сзади. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, а Мин ухмыляется глупо. Заботливого строит, глазками хлопает и ждёт, как щеночек. — Могло быть и лучше, — бросает старший, начиная раскладывать свои вещи, упорно отказываясь от предложенной Хосоком помощи.
***
У Юнги трезвонит телефон, но ему вовсе не хочется сейчас разговаривать. Но, возможно ли, что это будет что-то важное? — вопрос, из-за которого блондин тянет руку в карманы джинс и берёт трубку, прикладывая к уху. С ним здороваются, хвалят за его трудолюбие и ответственное отношение к написанию музыки и хотят предложить создавать песни для молодого, начинающего певца и танцора. — Вы серьёзно? — сон превратился в облачко и исчез в открытом окне, а Мин обрадовался, когда услышал положительный ответ. Его мечта так быстро исполнилась, что достаточно неожиданно. Юн места себе не находит, встреча в ресторане неподалеку через пару часов, а он весь растрёпанный и заспанный. Быстрым шагом он идёт в ванную комнату, намереваясь принять душ. Выходит в одном халате, полотенцем вытирая голову и ищет, что бы ему надеть. В одном из чемоданов он находит и рубашку, и брюки, и даже галстук, только мятое всё. Несколько минут уходит на поиски фена и утюга. После сушки волос, Юнги старается тщательно погладить одежду, посматривая на время. Остался час, а документы ещё не собраны, как и сам парень. Он рыщет по тумбам, по шкафам и в одном таки находит нужные бумаги. Складывает их аккуратно в папочку и уже не торопясь начинает одеваться. Сердце ещё стучит быстрее обычного, выражая волнение. Всё как-то быстро, вопросы о том, как о нём разузнали закрадывались сами собой, но ответ пришёл так же быстро. В Тэгу он уже писал музыку для одного парня, который быстро учился, подстраивался под темп, а голос его зачаровывал, как и приятная внешность. Он набирал популярность и за год неплохо сдружился с Мином, только Юнги собирался переезжать и им пришлось прекратить совместную работу, но это не мешало им иногда созваниваться в свободное время. Теперь, когда блондин одет, а его волосы приняли опрятный вид, он полностью готов. Берёт с собой лишь телефон, портфель с документами и деньги. Выходит из квартиры, вновь закрывая её, спускается с помощью лифта и, вдохнув свежего воздуха, настраивается на встречу. Мин ловит такси и указывает нужный ресторан, пока времени оставалось чуть меньше получаса.***
— Хён, я принёс еду в палату, чтобы ты не заморачивался! — радостно произносит Хосок, аккуратно оставляя поднос с посудой на тумбочке. Юн головой лишь благодарно кивает и приступает к еде, пока не остыла. Чон внимательно смотрит на соседа, а сам к еде не притрагивается. Старший даже ел красиво, — восхищался он. — Долго пялиться будешь? Ешь давай, — сказал Мин, пододвигая тарелку младшего к нему же. Юнги пытался не обращать внимание, но это немного мешало есть. Хо опять улыбается, вовсе не смущаясь и когда Юн в очередной раз палочками подхватил рис, преподнося к своим губам, Чон схватил его руку и коснулся риса своими губами, мгновенно открывая их, начиная прожёвывать еду. Старший в шоке немного, но разочек встряхнув головой, отобрал у соседа его палочки, которые были ещё чистые, а свои отдал ему, продолжая свою трапезу. Рыжик брови домиком хмурит немного и начинает есть, изображая обиду. Ну серьёзно, что такого, если они будут кормить друг друга? — мысленно не унимался Хосок. Он хотел, горел желанием подружиться с хёном, который никак этому не способствовал. Ничего, Чон мальчик терпеливый и солнечный, совсем не прочь поделиться своим теплом с холодным Мином.
***
Юн подъехал к нужному ресторану и прошёл внутрь, усаживаясь за столик у окна. Он пришёл первым, значит успеет выпить кофе, чтобы окончательно взбодриться. Официант сразу подходит к нему, принимает заказ и удаляется на кухню. Юнги в окно внимательно всматривается, подпирая голову рукой и думает. Для кого ему придётся писать песни, поладят ли они и сможет ли Мин сотворить подходящую музыку для него? Появилось парочка идей, мелодий в голове, но подойдут ли они образу этого певца? Блондин заинтригован и очень ждёт встречи. — Ваш заказ, пожалуйста, — заученно произносит официант своим тонким голосом, оставляя кружку с кофе на столе, а Мин мысленно подбирает музыку под этот голос. Иногда ему нравится придумывать песни под голоса прохожих, незнакомцев, для разнообразия. Юнги, по привычке, кивает ему благодарно и подносит кружку к губам. Горько, без сахара, как он любит. Тем временем к заведению подъезжает машина, что не остаётся незамеченным со стороны Юна. Среднего роста мужчина в костюме и очках заходит в ресторан, приближаясь к столику блондина. Мин на разговор настраивается и замечает рядом с мужчиной паренька, с рыжими волосами и до боли знакомым очертанием лица. А может, просто кажется, думал Юнги. Теперь он не один за столиком, а кофе так и остаётся недопитым. Он обсуждает все мелочи с, видимо, менеджером. Узнаёт, что у парня яркий, целеустремлённый и активный образ. Такой же, как и в жизни. Не притворяясь ради славы. Не притворяясь, чтобы больше понравится фанатам. Мин подумывает, что сработается с ним и рад, что ему так повезло. Он сможет написать подходящие песни, раскрывая некоторые проблемы людей, в особенности подростков. «Это — не везение, это — усердие.» — всегда твердил и считал Юнги, насколько самоуверенно это не звучало бы. Стараться столько лет, чтобы всё сваливать на, так называемое, «везение»? — Кстати, совсем забыл представить. Это, — мужчина рукой указал на рядом сидящего парня. — Чон Хосок. Надеюсь, ваша совместная работа будет продвигаться хорошо. — договорил он, а Мину не по себе как-то. Тот самый надоедливый мальчишка, что был его соседом в палате, теперь певец, которому он должен писать музыку? Это точно тот самый? Сидит со спокойным лицом, неужто не помнит? Сам ведь дал такое громкое обещание и забыл? У судьбы явно плохо с юмором. Сердцебиение блондина участилось, а разум ненадолго погрузился в их совместные воспоминания.Юнги целых четыре дня в заточении до боли белых стен, без минуты тишины. Даже сейчас, ночью, когда его разговорчивый сосед наконец заснул — пошёл дождь. Даже не так, начался ливень с молнией и громом. Может звук ударов каплей дождя о стекло — это приятно, но только не гром, который мешал заснуть. Блондин лежал на спине и, рассматривая тьму в комнате, считал молнии. Раз, два, третья очередная и Мин дёргается от испуга. Не от молнии, а от силуэта рядом с его кроватью. — Господи, чего тебе не спится? — хрипловатым голосом бубнит Юн, хмуря брови. Хосок усаживается на его кровать, продолжая смотреть на старшего. — Мне страшно, хён, — тихо проговаривает Чон, зажмурив глаза при очередном ударе грома и вздрогнув плечом. Юнги усмехается, подмечая, что Хо и вправду как ребёнок. — Я боюсь грозы, — добавляет тот и, уставившись на пол, надул губы. — Я тебе ничем не помогу, спи, — отвечает Мин и отворачивается к стене, но младший продолжает сидеть, не двигаясь. Сам Юн тоже не спит, просто лежит с открытыми глазами и ждёт, когда он останется один на кровати. От Чона можно было ожидать чего угодно, мало ли. Возможно, поэтому Хосок сейчас залезает на него сверху, через покрывало обхватывая тело Мина ногами. Слишком близко, думает Юнги, не шевелясь. Слезет рано или поздно, надеялся блондин, а у самого дыхание немного участилось. Рыжик обхватил его так, что двинуться и так не выйдет, а ещё дышит прям в шею, носом медленно проводит до мочки уха и обратно. Старший рыпается, отчего руки Хосока не выдерживают и он падает прям на Юна, носом касаясь чужих губ. Мин сразу переворачивается на спину, подальше от лица Чона и руки из-под покрывала вытаскивает. — Чего тебе надо? — недовольно-раздражённо говорит Юнги взглянув на растерявшегося младшего. «Его губы такие мягкие» — крутилось в голове Хо. Сердце, кажется, ускорилось и не хотело униматься. Хён только что поцеловал его нос. Может и не специально, но факт же. Хосоку сейчас кажется невозможным сдерживать счастливую улыбку и, с радостным лицом, он поудобней устраивается на кровати Юнги, возле прохладной стенки. Только не холодно Чону вовсе, даже наоборот. — Я посплю с тобой, так спокойнее, — говорит младший, вовсе не спрашивая разрешения. Мин всеми силами против, но ему не дают и слова сказать, как Хосок одной рукой притягивает к себе ближе, лбом утыкаясь в плечо. Юн дёргается снова, выбивает себе чуть больше пространства и всё. Он сдаётся с мыслью «Хоть удобно» и закрывает глаза. Вслушивается в ровное дыхание Чона и замечает, насколько стало жарко. Слышится копошение и чья-то тёплая ладонь залезает Мину под футболку, ложась на плоский живот. Старший не реагирует, а рука продолжала медленно подниматься выше, к груди, кончиками пальцев касаясь соска. — Или ты будешь спокойно лежать, или пошёл вон с моей постели! — вскрикнул блондин, и чужая рука сразу же вернулась обратно к животу. Не то, чего Юн добивался, но уже лучше. С надеждой, что у рыжика просто снова поднялась температура и поэтому тот настолько горячий, Юнги медленно погружается в сон, пока пара глаз незаметно разглядывали его. — Хён, я и вправду, хочу сблизиться с тобой, — максимально тихо шепчет младший, закидывая ногу меж ног Мина, пока тот спал.
***
Юнги растерян. Кажется, Хосок совсем не помнит его, ведь тот никак не среагировал, когда Мин назвал своё имя. Только, сам Юн тоже не понимает. Зачем он помнит? Все те прикосновения, глупые улыбки, тёплые объятия, слова. Почему не может выкинуть всё это из головы и оставить в прошлом, ведь сейчас они не дети. Даже не дружат, а просто сотрудничают. Блондину обидно. Он уже час как дома и всё это время думает о Чоне. Он должен написать ему лирическую песню, а в голову ничего не лезет, кроме лица самого рыжика. Какие чувства через песню должен передать Хосок? Мину дали в этом волю и, кажется, он только что придумал. Безумство, конечно, но попробовать же можно?Что, если в песне будут переданы чувства самого Юнги?
Вдохновение только что прилетело в окно и врезалось в голову, потому что Мин словно помешанный сидел в спальне, пялясь в выключенный экран ноутбука, а перед ним были лишь блокнот и ручка. Есть идея, но трудно подбирать слова. Юн никогда не умел показывать и описывать свои эмоции, но он должен выложиться по максимуму.На словах:
«Руку мне протяни, я легонько коснусь Глаза приоткрой, а я в них захлебнусь» — Юнги заваривал кофе, а после умудрился обжечь палец и подавиться. «Ты же помнишь меня? Я надеюсь, судьба Нас не просто так снова свела» — парень вспомнил, что не верит в судьбу и переписал всё к чертям, кусая колпачок от ручки, чего не делал прежде. Мин ненадолго завис, вспоминая, насколько жизнерадостным был Хосок. А ещё, что сам Юн кретин немножечко, раз не принимал его теплоту и заботу. И не потому, что «ценим то, что потеряли», а просто у юноши взгляды на жизнь изменились и не всегда такую искренность найдёшь. «Ты помнишь меня. Больше, чем уверен я Любишь смотреть, на боль мою? И если так, то я уйду» — Юнги понял, насколько сопливыми получаются слова, но только так можно передать смысл. В голове настойчиво крутится ритм песни и Мин закончил со словами. Управился за полтора часа, теперь только музыка и можно начинать ждать реакции. Хосок, вроде как, не успевает действовать по расписанию из-за недавнего незапланированного вылета из страны, отчего текст песни увидит только на самой записи. Так даже интересней и блондин, в предвкушении, идёт в свою студию и запирается, по привычке, чтобы потом, когда он будет выходить сонный, случайно врезаться в дверь.***
Юнги куда-то собирается, а Чон мрачнеет. Старший кладёт в сумку некоторую одежду, телефон и наушники, а Хо сзади подходит и обнимает со спины, затормаживая действия Юна. — Хён, — как-то жалобно произносит младший в самое ухо и кладёт подбородок на чужое плечо. — Тебя выписывают? — заканчивает Чон, а Мин плечом дёргает, чтоб не тяжело было. От действий Хосока дрожь по телу и щёки краснеют. Благо, их никто не видит за закрытой дверью. — Нет, просто на день отпустили домой, — отвечает Юнги, выкарабкиваясь из объятий. И почему Чон такой прилипчивый? — вопрос, на который старший не находил ответа. — А одежду зачем забираешь? — не унимался рыжик, возвращаясь на свою кровать. Мин цокает любопытству младшего и застёгивает собранную сумку. — Чтобы постирать. Дома возьму новые, — говорит Мин и тоже присаживается на кровать, включая телефон, а потом какую-то игру. Хосок снова губы дует в недовольстве. — Вот как… — тихо произносит Чон, устремляя взгляд на пол. Его на целый день оставляют одного и Юнги готов поспорить, что у младшего глаза покраснели, когда он посмотрел на него. Ну что за ребёнок? Пальчиками край футболки мнёт, губу покусывая. — Значит, я тут один останусь… — грустно выдыхает Хосок и, развалившись на кровати, уставился в потолок, периодически громко выдыхая. — А вечером ещё и грозу обещали… — добавляет рыжик, поворачивая голову в сторону Мина. Щенячьи глаза так блестят или Юнги уже кажется? — Ладно, всё, окей, — сдаётся Мин, выключая игру и, по звукам, набирая чей-то номер. Хосок смотрит заинтересованно и принимает сидячее положение. Юн прикладывает телефон к уху, а Чон после слов «Мам, а можно…» ничего не слышит. Он побывает у хёна дома, который полностью пропитан его запахом, без примесей лекарственных препаратов. Младший счастлив неимоверно и сразу же кидается в объятия к Мину, когда тот убирает телефон. Юнги не обнимает в ответ, не хочет и не может, ведь его руки прижаты к телу из-за рыжика. — Не делай так, чтобы я потом жалел об этом, — серьёзно говорит блондин, на что Хосок продолжает улыбаться и кивает.
***
Юнги лежит на диване в раздумьях. Может, Чон просто не хочет помнить его? Всё было давно, они почти детьми были. И почему сам Мин так яростно хочет, чтобы рыжик вспомнил его? В больнице Юн совсем не хотел дружить со своим соседом. Да и сейчас он не хочет просто дружбы. В голове всплывают моменты, где младший обнимает его, крепко, жарко и с некой…любовью? Юнги думал тогда, что Хо просто всегда такой в общении, со всеми, поэтому не зацикливал внимания на какие-то долгие касания. Только с каждым годом блондин пересматривал эти моменты, как кадры из фильма, в голове. Появились вопросы «Возможно ли, что он был влюблен в меня?» и «Или на нём так сыграл переходный возраст?». Мин всегда надеялся на второе. Всегда, кроме сегодня. Юнги не был геем, да и девушек у него не было, чтобы понять собственные предпочтения. Но сейчас он хочет, чтобы Хосок повторил те объятия. Чтобы пошла гроза и Чон, как маленький, снова забоялся и залез к нему на кровать. Кажется, будто Мину всю жизнь не хватало этого.Ему не хватало своего солнышка.
***
У Хосока улыбка с лица целый час не слезает, ведь он дома у своего хёна. Его мать сразу пошла накрывать на стол, а отец направился к стиральной машине, чтобы постирать привезенные Юном вещи. Мальчики сейчас сидят в комнате блондина, а Чон глаз со старшего не сводит. Тот ходит туда-сюда, предметы некоторые поправляет, вещи переставляет и только потом садится на свою кровать. Хо обводит глазами комнату, подмечая, что у самого в комнате не такой порядок и встаёт, направляясь к одной из полок, на которой лежали плюшевые животные. — Хён, это твои? — спрашивает рыжик и берёт серенького игрушечного кролика. На ощупь мягко и приятно, словно настоящий. Мин в ответ положительно кивает и мысль «Хён не такой уж и холодный» мелькает у Хосока сама по себе. Самого Юнги злит немного, что его вещи трогают без разрешения, но он не хочет выглядеть как ребёнок, у которого отбирают игрушку. Да и не отбирают вовсе. Чон наоборот, берёт ещё плюшевую собачку и вручает владельцу. Блондин принимает игрушку, но непонимающе смотрит на младшего, который уселся на пол вместе с кроликом. — Давай поиграем! — весело предложил рыжик и Мину ничего не осталось, как согласится. Он садится рядом, берёт собачку в одну руку и начинает знакомить его с кроликом. Хосок даже заморочился и придумал крольчонку имя «Чонгук», а игрушка Юна — это «Тэхён». Игра не была особо интересной, но всё же забавной. Хо всё время шутил, точнее, пытался и баловался с кроликом, представляя, что Гук и Тэ полюбили друг друга. — Но кролик не может полюбить собаку… — возразил Мин, приостановившись и взглянув в глаза напротив. Чон опешил немного и надул губы, пока думал. — А у них необычная любовь, — сказал рыжик, пододвигаясь ближе к старшему. — Волшебная, хён, — добавил он, шепча в самое миново ухо. Снова у него дрожь по телу, а мама заходит в комнату и зовёт обедать.
***
Хосок торопился в звукозаписывающую студию. Юнги-хён должен был написать ему песню, и это та причина, по которой он спешит, помимо опоздания. Хён что-то сделал для него, от этого сердце не унималось, а внутри разливалось тепло. Да, Чон притворяется, что не помнит, ему жаль за это. Только, он боится сказать Мину. Он был ребёнком и творил всякую чушь, не обдумав, сейчас ему стыдно. Старший и в больнице-то без особой охоты общался с ним, только потому, что Хо навязчив. Он до чёртиков боится снова таковым показаться, поэтому и молчит, ценя каждое сделанное для него Мином. Чон на месте. Ему дают прослушать трек, который Юнги им передал и рыжему нравится. Ему дают текст самой песни и сердце замирает при прочтении. — Давайте начнём, — звучит голос менеджера, спуская Хосока на землю. Он растерян немного, но готов спеть, выложиться на полную, а потом быстрее ветра примчаться к хёну и поговорить, коснуться и снова обнять. Все мысли перепутались, перед глазами только Мин, но нельзя отвлекаться и Хо смотрит на текст, глазами пробегаясь ещё раз по каждой строчке. Послышалась музыка и Чон стал выжидать момент начала.На словах:
«Это же не фальш, да? Умоляю Как засыпать под грозой без тебя, я не знаю.» — у Хосока руки немного дрожат и уголки губ поднимаются. Юнги помнит ту ночь, когда они спали в одной кровати, что может быть трогательней? «Что делать с чувствами своими, насколько спрятать глубоко? Чтобы через все глубины, ты не смог узнать всего Просто, скажи слово одно…» — у Чона по щеке катится одинокая слеза, но он продолжает своё дело. Он боится, что его голос дрожит, но менеджер кивает, мол, всё отлично. Рыжеволосый понял, что не один скучает. Что, возможно, Юнги никогда и не забывал его. «Скажи, а есть ли шанс, что ты не хочешь меня знать? Дай мне понять.» — Хосок оживился. Конец песни, а значит, он свободен на сегодня. У него получилось с первого раза, надо поблагодарить Мина за такую прекрасную песню и за пережитые эмоции. И Чон намеревается сделать это как можно скорее, отчего наскоро прощается со всеми, отчитывается перед менеджером, ловит такси и мчится к хёну.Хосок встаёт сильно рано. То ли от прохладного ветерка из окна, то ли из-за волнения сегодняшней выписки. Его выписывают первым и мальчик сомневается, что снова увидит Юна когда-нибудь. Тот спит спокойно в своей кровати, лицом к Чону, открывая вид на острые ключицы и изредка причмокивающие губы. Младший готов расплакаться, лишь бы не покидать Мина именно сейчас. Только, так он никогда не уйдёт. Родители ждут внизу, а он, под предлогом, что ушёл собирать вещи, сидит перед Юнги на коленях. Хо локтями облокотился о край кровати, опуская свою голову на уровень со старшим. Чувствует на своём носу чужое ровное дыхание, мельком вспоминает мягкость губ старшего и смущается, всё ещё не отстраняясь. Собрано все, кроме мыслей Хосока. — Хён, — тихо начинает рыжий, помешав Юнги лицезреть третий сон. Блондин вновь хотел проснуться и пожаловаться младшему на него же, но услышал лёгкий всхлип. Что могло произойти настолько важное, что этот комочек радости заплакал? — прокручивал подобную мысль Мин, не решаясь открыть глаза. Он дослушает. — Я и вправду хочу сблизиться с тобой… — с неприкрытой печалью в голове промямлил Чон, рукой вытирая слезу. Они чуть больше недели проводили время вместе, а старший так и продолжал строить из себя серьёзность. Хосок сейчас не замечает, как чужое дыхание приостанавливается, чтобы полностью слышать младшего. — Всегда помни меня, хён. Обещай мне, — и Юнги обещает себе. Чон никогда не узнает этого, не увидит и не обрадуется, но Мину так проще, пока чьи-то мягкие губы не накрывают его собственные. Всего лишь на секунду ощущение нежности, что сердце вот-вот выпрыгнет. Всего лишь на секунду. После которой в палате становится до тошноты тихо. Непривычно пусто. Ненавистно темно.
Юнги за два дня закончил песню для Чона, поэтому сейчас спокойно сидит за своим пианино, наигрывая любимую мелодию. Его глаза закрыты, а пальцы танцуют на клавишах. Только мысли забиты далеко не музыкой, ведь он ждёт Хосока. Слышит хлопок двери, как кто-то поспешно снимает верхнюю одежду, приближающиеся к себе шаги, а после чувствует ладони на своих плечах. — Хён, прости, я… — восстанавливая дыхание, начал рыжий и Юн прекратил медленную мелодию, закрывая крышку пианино. Блондин поворачивается к Хосоку и смотрит прямо в глаза, слегка улыбаясь уголками губ. — Просто обними меня уже и молчи, — говорит старший, вызывая улыбку у Чона. Хо сразу же сокращает расстояние между ними и обхватывает руками шею Юнги, притягивая к себе ближе, усаживаясь на чужие колени. Дышит в самое ухо Мина, коленями бёдра Юна сжимает и чувствует его тёплые руки на своей спине. Он так долго ждал этого, что не может слов подобрать. Впервые блондин ответил взаимностью на его объятия. Младший отстраняется немного, рассматривая лицо Юнги. Всё такая же белоснежная кожа, глубокие карие глаза и приятная улыбка. А губы такие же, как и раньше? — подумал Чон, приближаясь к его лицу. Тот не против вовсе и губы размыкает, позволяя рыжику сплести языки. Мин с нажимом кладёт руку на чужой затылок, углубляя поцелуй и чуть позже отстраняется, чтобы сглотнуть вязкую слюну и вобрать воздуха в лёгкие. Длинные пальцы блондина медленно расстёгивают пуговицы на рубашке Чона, проверяя каждый миллиметр рельефного тела и после свободной рукой спускаясь к ягодицам. Обоим стыдно до ужаса и щёки горят, но останавливаться желания не было. Да и не только щёки пылают. Оба остались без верха и Хосок снова наслаждался худощавостью старшего, поглаживая выпирающие рёбра, очерчивая пупок и спускаясь к ширинке. Юн продолжает целовать Чона, зарываясь рукой в его густые волосы, а другой проводя по позвоночнику, ухмыляясь, как младший почти дрожит от его прикосновений. Юнги резко встаёт, усаживая Хо на крышку пианино и придерживая за ноги. Младший недовольно мычит, чуть ударившись спиной о деревянную поверхность и притягивает Мина к себе, кусая его губу. Тонкие пальцы расстёгивают ширинку Хо, неуклюже стягивая джинсы вместе с боксерами, пока Чон руками удерживается за пианино, раздвигая ноги шире. Член Хосока трётся о его же живот, пачкая каплями смазки и привлекая к себе лисий взгляд старшего. Юн пальцем проводит по пульсирующей венке, надавливая, поднимаясь к головке и пристроившись меж ног Чона, стал медленно надрачивать ему. Рыжий тихо стонет, прижимая старшего ногами ближе и откидывает голову назад, приоткрыв губы. Блондин не спешит ускоряться, отчего рукой приближается к влажным губам младшего, чуть надавливая. Хо позволяет чужим пальцам скользнуть ему в рот, проводит по ним языком, посасывает, обильно смачивает слюной, при этом причмокивая. Смотрит в глаза напротив, чувствует узел снизу и как капля пота стекает к подбородку. Пианино всё ещё неприятно давит на спину, но рука старшего на члене ощущается острее. Хосок продолжает вылизывать миновы пальцы, ощущая солоноватый вкус, иногда специально цепляя зубами фаланги, пока Юнги не перемещает их ниже. Мин подставляет палец к анальной дырочке младшего и слегка с нажимом проталкивает его внутрь. Чон жмурится от боли и губу кусает, терпит. Юнги с трудом, медленно начинает двигать пальцем, иногда смачивая своей слюной, а второй рукой водит по члену Хо, отвлекая от неприятных ощущений. Рыжеволосый дышит часто и стонет протяжно, блаженно прикрывая глаза, пока Юн, встав на колени, заменил палец своим языком. У Хосока мурашки идут, когда старший шершавым язычком по сокращающемуся кольцу мышц проводит, вылизывает и вводит внутрь. Ощущения перемешались, настолько трепетно, что ещё немного и Чон взорвётся. Мин довольствуется каждым моментом, каждой чужой эмоцией и снова задействует, на этот раз, два пальца и Хо стонет громче, потому что приятно. Старший разводит пальцы внутри на манер ножниц, растягивая узкие стеночки. У обоих, кажись, температура выше сорока, ведь в Чоне нереально горячо, а штаны Юна сейчас расплавятся прям на нём. Чужие пальцы аккуратно, неторопливо поглаживают тугие стенки, а вскоре вовсе задевают что-то внутри, заставляя Хосока застонать в голос. Эти стоны ласкали уши Мина, лишь сильнее возбуждая. Он потратил достаточное количество времени на то, чтобы как следует подготовить Чона. В какой-то момент Хо чувствует в себе пустоту и разочарованно выдыхает, но спустя несколько секунд ощущает, как Юнги медленно входит в него, отчего непроизвольно сжимается. — Расслабься, — тихо просит Юн, мягко целуя его в уголок губ. Хосок жмурится, пытаясь притерпеться к чувству заполненности, и Мин терпеливо ждёт, не желая делать больно. Рыжеволосый выдыхает, чуть сильнее сжимая пальцы на плечах партнёра, а затем легонько толкает бедрами вперед, как бы давая Юну разрешение. Мин не спешит наращивать темп, двигаясь медленно, срывая с губ Чона тихие стоны. Он утыкается в шею младшего, опаляя её горячим дыханием и покрывая полузасосами-поцелуями. Обоих поглощает удовольствие и блондин губами мажет по чужим, продолжая неторопливо двигаться. Внутри феерично горячо, Юн входит до основания и смотрит, как Хосок голову снова назад откидывает, подставляя кадык под очередной засос старшего. Мину до безумства нравится касаться нежной кожи Чона, оставлять на ней отметины, потому что да, они снова рядом. Ощущают тепло друг друга и неимоверную близость, как никогда, наслаждаются возбуждённым состоянием. Юнги продолжает дрочить младшему, сдавливая руку и массируя пальцем головку, тем временем ускоряя темп. Слышатся шлепки тел, тяжёлые вздохи и стоны. Старший волнуется, как бы рыжик связки не повредил, затыкает его поцелуем и чувствует приближение разрядки. Деревянная поверхность ещё бьёт по спине Чона, но ему нет дела до того, что может остаться синяк. Он чувствует только плоть Мина в себе и окутывающий жар, пламя, в которое он окунулся с головой и скоро кончит только от переизбытка эмоций и Юнги. Его сильно много, но так не хватало в прошлом, отчего Хосок прижимает его к себе крепче, сжимая блондинистые волосы. Ещё пару толчков и они кончают в разницу с пару секунд, продолжая двигаться все медленнее. Наслаждаясь, пытаясь перевести дыхание и утихомирить сердце. Все в поту и в сперме, которая плавно стекает с бёдер младшего на белоснежную крышку пианино. У обоих нет сил сказать что-либо, поэтому они просто смотрят друг другу в глаза с некой нежностью. До Юна только сейчас доходит, что младшему может быть неудобно, поэтому он неряшливо натягивает штаны и помогает Чону встать. У того коленки дрожат и ноги почти не держат, но с помощью Мина он доходит до кровати и заваливается на неё вместе с ним. Хосок чувствует смущение оттого, что старший откровенно его рассматривает и зарывается в одеяле, утыкаясь носом в чужую грудь. — Тебе придётся потом убраться, — увлечённый поглаживанием рыжей макушки говорит Юнги, мягко улыбаясь. Чон лоб хмурит и негодующе смотрит на блондина. Вспоминает, чем они занимались и что придётся убирать, обиженно надувает щёки. — Почему я, хён? — Потому что ты был плохим соседом, — ухмыляется Мин, касаясь губами лба младшего.***
Юнги приятно потягивается после сна, фокусируя свой взгляд на будильнике и с неким испугом подрываясь с кровати. Они проспали пять часов. А если у Хосока были какие-то запланированные дела: запись очередного шоу, интервью или какая-нибудь встреча, на которую он не пришёл или опаздывает из-за него? Блондин штаны застёгивает, надевает футболку и ищет телефон младшего, да и свой заодно. Если бы Чон опаздывал — ему точно сообщили бы, попытались связаться и поторопили. Мин чужие джинсы отыскивает, торопливо по карманам шарится и находит нужный гаджет, на котором, к счастью, ни одного пропущенного. Облегчённый выдох и парень садится на стул. Голова чуть закружилась, ведь вскочил он сильно резко, чем и разбудил младшего, который с испугу надел чужие вещи и смотрелся в них слегка неопрятно, ибо торопился. — Я уже подумал, что пришёл кто… — сонно протягивает Хосок, приближаясь к хёну. У него внизу побаливает немного, но это не мешает уместиться на коленях Юнги и забрать телефон из его рук. Младший смотрит на Мина, освещая его своей улыбкой и аккуратно касается своими губами его. Щелчок. Юн растерян немного и смотрит, как рыжик разглядывает на только что сделанную фотографию их поцелуя и по-детски радуется чему-то. — Что ты делаешь? — интересуется старший, рукой поглаживая спину Хосока и облокачиваясь лбом о его ключицу. — Хочу запомнить на всю жизнь.
