Где твои крылья, Сокол?

      «Где твои крылья, Сокол?» — голос звучал в его голове. Рыжая бестия. Клинт залпом допил виски. «Ванну со льдом принять, что ли?».       Он вспомнил, как она уложила его на лопатки и, почти касаясь его губ, произнесла: «Где твои крылья, Сокол?»       Взмах ресниц, и она уже под ним. В ее глазах были насмешка и вызов. Как будто это была учебная тренировка. Стоило ему чуть замешкаться, так она выхватила кинжал из ножен на лодыжке и полоснула его по щеке. Кошка бешеная. Надо будет купить транквилизаторы на всякий случай. Его отправили устранить Черную Вдову, вот только он этого делать не собирался. Точнее не совсем.       Сослуживцы всегда говорили, что если уж не милосердие, то желание торжества справедливости Соколу свойственно точно. Цель «Черная вдова» он изучал долго. Ее руки были по локоть в крови, но у кого из них не так? К тому же, он считал, что она просто запуталась, сбилась с пути как ребенок, которому так и не объясняли что хорошо, а что плохо. Тогда, смотря через занавесь насмешки и вызова в ее глаза, он понял, что как всегда попал в цель.       «А может, тебе просто понравилась ее обтянутая черным латексом попка, м?» — спросило внутреннее «я» мерзким голоском. Клинт заказал еще виски. Надо утопить этого гада, чтоб заткнулся.       Сокол так и не понял, как у него получилось убедить шпионку в том, что он хотел ей помочь. Она просто приняла это на веру. А потом они были вместе против всего мира. Точнее против восточноевропейских наркобаронов и торговцев оружием. Да и «вместе» не совсем в том смысле как хотелось бы ему.       Скоро придется предстать перед начальством. Клинт в точности до каждой запятой знал, что у него спросят, что он ответит и каков будет результат, но его это только вгоняло в депрессию.       «А то ты сам не знаешь почему, — продолжал противно пищать в ухо внутренний голос. — Ты уедешь по новому заданию, а она останется в штаб-квартире Щ.И.Т.а. И не увидишь ты своего паучка! По крайней мере, ближайшие месяца три».       До того как спуститься в бар Клинт стрелял у себя в номере по импровизированной мишени. Лук и стрелы всегда помогали ему освободиться от любых мыслей, но рыжие кудри и зеленые глаза еще ни разу не уходили из его головы с тех самых пор, как он увидел их в задымленной комнате, пол которой был устлан битым стеклом и щепками.       «Выпей еще стаканчик — увещевал голос — и поднимешься к ней, наконец. Ты же хочешь ее к стенке прижать и …ну дальше сам знаешь, не мальчик уже».       «У меня раздвоение личности, — констатировал Клинт. — Стопроцентно». Но виски он все-таки выпил. — Была ни была».       Лифт еле тащился на тринадцатый этаж.       «Эта чертовка даже этаж себе выбрать нормально не может, — Клинт тихо выругался. — Да чего уж там, у нее номер-то триста тринадцатый».       Он постучал.       — Кто там?       — Бартон.       — Заходи.       Клинт открыл дверь и вошел. Наташа стояла перед зеркалом и собирала свои потемневшие от воды волосы в пучок. И стояла она в халате…       «Кажется, я слишком долго об этом думал».       — Прости, я только из душа. Присаживайся.       — Мм…да ничего. Спасибо. Я просто зашел сказать, что Фьюри звонил. Уточнял насчет твоего вступления в Щ.И.Т. и хотел узнать, точнее… хотел не узнать, а…       Наташа, слушая его сбивающуюся речь, подошла к нему вплотную. Она положила руку на его плечо, а другой провела по волосам.       — Я старый солдат и не знаю слов любви, но когда я впервые увидел вас, я почувствовал себя утомленным путником, который на склоне жизненного пути узрел на солнечном поле нежную, нежную фиалку, — сказала она по-русски и улыбнулась. Клинт ничего не понял, но, наверное, она сказала что-то хорошее. Звучало, по крайней мере, красиво.       Она коснулась его губ своими. Легчайший поцелуй. У Клинта вдруг все перегорело. Он резко притянул ее к себе и, запустив руки под халат, стал жадно целовать ее губы. Руки его опустились с талии вниз и сжали ягодицы. С губ Наташи сорвался стон. Халат соскользнул на пол. Рубашка и брюки были сброшены в коридоре. Клинт опустил Наташу на кровать. Какая же она красивая, гибкая… Ее гибкость он заметил еще во время первой драки, но не подумал об этом тогда в сексуальном контексте. А зря…       Он провел влажную линию языком от ее ключиц до пупка и вновь взялся за изучение ее тела, кое-где прикусывая, кое-где лишь слегка касаясь губами. Он развел ее ноги и поцеловал внутреннюю поверхность бедра.       — Если ты меня сейчас не возьмешь…       — То…?       — То я тебе не только щеку располосую!       Клинт вернулся к ее губам.       — Мы, по-моему, уже выяснили кто сильнее…       Он вошел в нее чуть резко и сам не смог сдержать стонов. Наташа под ним почти кричала.

***

      Она спала, крепко обняв подушку. Сокол стоял у окна. Почти скрывшееся за горизонтом солнце золотило крышу базилики Святого Иштвана. Закатное небо было такого же цвета, как волосы любимой женщины.       «Кажется, я знаю, где мои крылья, Наташа».