Ненавижу! Или всё же...

      Утро встретило Чонгука жутким похмельем. Голова болела так, будто ей в футбол играли. Пустыня Сахара походу решила поменять место дислокации и переехала парню в рот. Бутылка на прикроватной тумбочке была как никогда кстати.       «Водичкааааа! Любовь моя!»       Приняв таблетку обезболивающего, Чон направился в ванную. Своё отражение он сначала не узнал. Из зеркала на него смотрел какой-то помятый алкаш, который на вид будто неделю не просыхал. Ещё и фингал где-то заработал.       Так, надо всё вспомнить! Что вчера было? Сначала клуб, громкая музыка, алкоголь, девушки… Много… Только ни одна не зацепила. Все они были какие-то пустые, обычные оболочки без мыслей и чувств. Чонгук пытался забыться, но всякий раз перед глазами вставал образ Тэхена. Это злило, очень. Психанув, Гук поехал домой, а там…       Твою ж мать! Он же зарекался «НЕ ПИТЬ»! Что теперь делать? Может, извиниться?.. Ким ожидаемо находился на кухне и готовил завтрак. Вид у него был невыспавшийся, рассеянный, из рук всё падало, а потому Тэхен нервничал. Чонгук понимал, что в этом есть его вина и хотел попросить прощения. Но слова вырвались сами собой: - Какого хрена?!       Тэ с надменным видом развернулся к парню. - Что, прости? - А вот что! – Гук указал на посиневший глаз. – Мне сегодня нужно ехать в фирму к отцу, у него ко мне деловой разговор. И как я покажусь там в таком виде?!       Ким равнодушно пожал плечами. - Надень пакет на голову. Мусорный. Тебе должно подойти… - и отвернулся. Чонгука такая шутка разозлила, поэтому он быстро подошел к парню и резко дернул его за локоть, разворачивая лицом к себе. В глазах Кима читалась раздражение и обида. Ворот растянутого свитера, надетого на парне, от резких движений немного сместился, являя взору бардовый след от зубов на алебастровой шее.       Внутри Гука дернулось то, что у нормальных людей зовется совестью. Хоть эта зараза и была у него беззубая и давно уже не грызла, но жить мешала частенько. Вот как сейчас. Вздохнув, парень снова перевёл взгляд в кофейные глаза. - Прости, пожалуйста! Я не то хотел сказать…       Тэхен в недоумении саркастично поднял изогнутую бровь. - Мать честная! Сейчас что, небо упадёт? Чон Чонгук просит прощения! Ща умру. Где валерьянка?       Чон жалостливо захныкал и состроил умилительную мордашку. - Ну Тэхённиииии!       На это светловолосый лишь рассмеялся. Чонгук маленько завис с этой картины. В груди что-то сладко затрепетало, а потом камнем ухнуло вниз. Он ещё никогда не видел такой искрящейся улыбки на лице Тэ. Задорный смех завораживал, хотелось слушать его вечно.       Отсмеявшись, Ким потянул его за руку к себе в комнату. - Ладно, страдалец! Пойдём, посмотрим, что с тобой можно сделать.       Зайдя, Тэхен посадил его на пуфик перед зеркалом, на котором стояло множество баночек с кремами и различные косметические наборы. У Чона разбежались глаза. И зачем столько косметики парню?       Тэхен взял тональник и склонился над Чонгуком. Тот шарахнулся в непонимании. - А это зачем? Я что, баба какая-то? - Я вообще-то тоже иногда подкрашиваю глаза и, как видишь, я парень. Не бойся, просто закрашу синеву и всё.       Чонгук вздохнул, но колдовать над своим лицом позволил. Пуфик был низким, поэтому Киму пришлось очень сильно нагибаться. Подумав, что такая поза не очень удобна для кропотливой работы, Чон схватил опешившего парня за бёдра и рванул на себя, сажая того к себе на колени. Тэхён возмущённо дёрнулся и стал вырываться. Только он хотел сказать пару ласковых, как Гук его опередил. - Да не рыпайся ты! Не укушу. Просто сиди и делай что надо. Будешь долго стоять – спина затечёт.       Тэхён негодующе хлопал глазами и пытался отыскать хоть один нормальный ответ в своей голове. Но все мозговые извилины разом выпрямились, отказываясь функционировать, поэтому Тэ просто перестал ловить ртом воздух и придвинулся ближе к Чону, погружаясь в работу.       А Чонгуку ничего больше не оставалось, кроме как любоваться парнем, сидящим на его бёдрах. Сильные руки лежали на талии, поддерживая. Тэхен из-за этого чувствовал себя жутко неуютно. К щекам прилила кровь, взгляд был излишне сосредоточен. Неравномерные движения кисточкой с пудрой выдавали его чувства. Чонгука такое поведение забавляло, хотелось подразнить парня ещё больше.       С самодовольной улыбкой на лице Гук медленно опустил руки на аппетитные половинки, слегка сжимая. Ким вздрогнул и упёрся ладонями в крепкую грудь. - Чон Чонгук! Ты совсем страх потерял? Или лишние конечности появились? Так я ампутирую их. Маникюрными ножницами - долго и мучительно!       Гук не ответил. Улыбка стала ещё шире, а обнаглевшие ручонки двинулись дальше, оглаживая упругие бёдра и кончиками пальцев ныряя под кромку домашних длинных шорт. - Щекотно? - Я тебе сейчас ещё и губы помадой накрашу и тени положу толстым слоем, а потом выгоню к отцу на встречу! Грабли убери! - Ой, да что ты как девчонка-недотрога на первом свидании? – Чонгук цокнул языком и закатил глаза. – А грабли, как ты выразился, я не уберу, иначе ты упадёшь. Крась давай, время идёт! - Подожди, немного осталось… - покружив кисточкой ещё несколько секунд, Тэхён убедился в качестве потраченного труда и слез с Чонгука. Тот поднялся следом, и посмотревшись в зеркало, встал напротив Кима. - Спасибо за нормальный вид! И… Ещё раз прости меня! Я не хотел тебе навредить, просто напился и не соображал, потому и начал приставать… - Ладно, прощаю… Забыли…       Ещё какое-то время в комнате царила тишина. Чонгук всё стоял и не уходил, будто собираясь с мыслями. Тэхён это чувствовал, поэтому не торопил. Спустя немного времени Гук всё-таки нарушил молчание: - Тэхён… Давай больше не будем воевать. Просто забудем все наши разногласия, драки, подлости… Я дико устал от этого, и ты, наверное, тоже…       Ким молчал. Да, он тоже устал, но не от многолетней вражды, а от своей обиды, которая так долго его гложет и потихоньку высасывает силы. Парень уже сам начал мёрзнуть от айсбергов, что самолично построил, в прошлом пытаясь спасти крупицы умирающего сердца. События последних нескольких недель очень сильно подорвали основание ледяных глыб, пуская по ним трещины до самой верхушки. Казалось, нужно сделать всего ничего, чтобы они исчезли навсегда и впустили тепло в озябшую душу.       Возможно, он потом пожалеет, ему будет очень больно или же совсем потеряет веру в светлое и хорошее, что есть в людях…       Но сейчас… - Давай…       Всего одно слово… Тихое, почти шепотом. Но в светловолосой голове парня оно прозвучало в сотни раз громче, чем взрыв атомной бомбы…       Ледяная стена пала…