Полуночник

1. Когда Антон просыпается среди ночи в пустой кровати в первый раз, он даже не проваливается обратно в сон тут же, как с ним случалось раньше, а оглядывается по сторонам, хлопает сонными глазами, широко зевает и чешет щетину на подбородке. Они с Арсом съехались буквально недавно — им дорого обошлась эта двушка на окраине Москвы, и дело тут совсем не в стоимости — и Шастун еще совсем не готов к внезапным ночным исчезновениям своего наконец официально парня. Он шлепает босыми ногами по коридору и жмурится, увидев свет на кухне. В еще толком необжитой квартире тихо, только соседи этажом ниже о чем-то снова ругаются, да дождь лениво стучит в окно. — Арс? — с трудом заставляя нормально работать слипшиеся от сна губы и такие же спящие голосовые связки, недоуменно спрашивает Антон у сидящей к нему спиной фигуры на стуле. У Арса привычка спать ночью без верха, только в трусах и пижамных штанах с растянутой резинкой, и, если честно, здесь у них с Шастом вкусы совпадают — Антон точно так же ненавидит пижамы и не видит в них смысла. Узкая, светлокожая, с красивыми четкими линиями мышц и россыпью темных родинок спина Арсения чуть вздрагивает, и ее обладатель, нервно проведя пальцами по темным, почти черным, волосам, оборачивается к сонному парню. — Ты чего не спишь? — быстро интересуется Попов у всё пытающегося продрать глаза Шастуна и что-то отхлебывает из чашки в руке. Арсений выглядит безумно по-домашнему, но это его совсем не оправдывает в три тридцать ночи. — Ты у меня это спрашиваешь? — Антон высоко и выразительно поднимает брови, что те теряются под растрепанной челкой. Шастун потягивается, трет глаза кулаком и все так же сонно шлепает ближе к Арсу, перегибаясь через его плечо и обнаруживая на столе открытую книгу. Он скользит глазами по строчкам, моргает, понимает, что ничего не понимает, и трется щетиной о голое плечо Арсения. — Арс, полчетвертого ночи, а я там совсем один в этой здоровой кровати. Чего ты вскочил? — Все хорошо, Тош, — Арс расслабленно откидывается назад, ему на грудь. Антон поворачивает голову, вслепую тычась влажными губами в ухо, в шею и ключицу Попова. Тот как-то блаженно выдыхает, прижмуривая глаза и улыбаясь. — Иди, я дочитаю главу и приду. — Не хочу один, — из принципа спорит Антон и обвивает торс Арса руками, тесно прижимаясь к чужой спине. Губы мягко скользят над ключицей уже более целенаправленно, в то время как пальцы исследуют мышцы груди и пресса на наличие новых родинок и реакцию. — Что-то не так? Арс, ну что ты как… Как… Как Арс. Идем спать, — он делает паузу, сопит, млеет от запаха и вкуса кожи Арсения и прикусывает шею в отместку за игнорирование. Левая рука поднимается выше, сильнее перехватывая поперек твердой груди, в то время как правая с нажимом скользит вниз, к резинке пижамных штанов. — Или сначала трахаться, а потом спать. — Тебе бы все об одном, — смеется Арсений, поддаваясь ему и поднимаясь на ноги. — Пойдем, змей-искуситель. Попов захлопывает книгу и ставит чашку на стол, и Антон хмурится, учуяв запах кофе. Он хочет начать возмущаться, но Арс кладет руку парню на шею, тянется, чуть поднимаясь на носочки, к губам и спокойно, влажно, уверенно целует такими знакомыми и обожаемыми губами, а вторая его рука уже на пояснице Антона, и тот забывает про свои возмущения. В самом деле, ну не спится человеку, ну зачитался там чем-то, ну не убивать же его за это, тем более когда он такой податливый, и гибкий, и горячий, и… Блять, Арсений. Впрочем, с утра Антон просыпается снова в пустой кровати, а Арсений обнаруживается снова на кухне с той же самой кружкой с кофе. Мужчина щелкает пультом, лениво переключая каналы на телевизоре, улыбается все еще сонному Антону и выглядит убийственно бодрым. Пахнет яичницей и жареным беконом. — Снова не спишь? — недовольно бурчит Антон, следуя за божественным запахом к сковородке на плите. — Просто кто-то дрыхнет до обеда, — парирует Арс. — Зато я приготовил завтрак. За завтрак Антон готов простить гораздо меньшие грехи, чем утро в пустой постели, но на краю сознания сигналит тревожная лампочка: в каком месте такая рань, как полдесятого утра — это «до обеда»? Антону очень не нравится эта бессонница своего парня, но жареный бекон просто пальчики оближешь, и, кстати, насчет облизывания пальцев… 2. Окей, Антон уже беспокоится, потому что половина кровати, принадлежащая Арсу, совсем холодная. Шастун уверен, что если бы не секс, после которого вся простыня с одеялом оказывались смяты целиком, то эта половина выглядела бы почти нетронутой. Он хмурится, тяжело поднимается и идет на кухню, обнаруживая там — какая неожиданность — Арсения с какой-то книгой и чашкой кофе. — Снова слишком интересная глава? — без предисловий спрашивает Антон и плюхается на стул напротив. Арсений спокойно поднимает на него взгляд, и Шаст задерживает внимание на мешках под глазами своего парня. Он привык не замечать их, потому что обычно Попов объяснял их наличие наследственностью или конституцией, убеждая, что спит нормально, но теперь они жили вместе. Попов спал нихера не нормально. — Прошу прощения? — переспрашивает Арс, непонимающе глядя невинными голубыми глазами на Шастуна. Тот резко вздыхает и выдергивает книгу из рук Арсения, разворачивая к себе. — «Прошу прощения», — передразнивает Антон. — Из какого ты, блять, века? Так, что тут… — он пытается вчитаться в текст перед собой, но суть улавливает с большим трудом. — «Я любил вас, но не мог дать вам это понять. Вы так жестоки с тем, кто любит вас, Скарлетт. Вы принимаете любовь и держите её как хлыст над головой человека»*… — Антон хмурится с каждым словом все сильнее и бычит плечи. — Что за хуйня? — Не «хуйня», а бессмертная классика, — спокойно отвечает Арс, отбирая книгу назад. — Если бы хоть что-то читал, то, возможно, лучше бы стал понимать мои подсказки в «Детективе». — Я, может, и стал бы, а гостям это все равно не поможет, — хмыкает Антон и роняет голову на руки. — Арс, серьезно, ну чем ты занимаешься посреди ночи? Тебе тридцать пять лет, ты серьезный мужик в теории, ну что ты как девочка какие-то тупые романы вместо сна читаешь? — Не «тупые романы», а бессмертная классика, — в том же тоне повторяет Арс. — Да, женская. Но написана она все равно замечательно. Актер — мужчина с женским типом мышления, — с умным видом говорит он, снова утыкаясь в текст. — Мужчина с женским типом мышления — пидор, — в категоричном тоне исправляет Антон, отнимая у Арсения чашку кофе и захлопывая перед его носом книгу. — Но ты и есть он. Арс, почему ты не спишь? — Тох, я читаю. Я не хочу спать, — Арсений держится за книгу, не отпуская. Антон поджимает губы, и Арс тяжело вздыхает, вроде как сдаваясь. — Мне осталось дочитать пару страниц. Иди в кровать, а я скоро приду. Обещаю. Арсений тянется к нему через стол, чмокает в сжатые губы и легко хлопает по плечу, мол, «иди уже отсюда». Антон ему не доверяет, но с тяжелым взглядом встает и шагает обратно в спальню с твердым намерением дождаться прихода Арса или затащить его в кровать силой. Арса он предсказуемо не дожидается, отрубившись в то мгновение, когда голова касается подушки. 3. Антон громко и обреченно стонет, закрывая глаза ладонью. Он еще ни разу не видел Арса спящим, и от этого какой-то мерзкий червячок беспокойства грызет и подтачивает черепную коробку изнутри, не давая спать и Шастуну. Он медленно бредет на кухню. — Что на этот раз? — равнодушно интересуется Антон. — Достоевский, — коротко отвечает Арсений. — «Преступление и наказание». — Арс, ну это же в школе читают, — Антон снова издает обреченный стон. — Зачем ты добровольно подвергаешь себя этой пытке снова? Арс кидает на него ироничный взгляд своих прозрачных голубых глаз и снова ведет ими по странице. Шастун тяжело вздыхает, забирает у него кофе, садится на стул рядом и крупными глотками допивает незаконченный Арсом напиток. Потом морщится. — Блять, нахер тебе такой крепкий? — недовольно интересуется Шастун, брезгливо отодвигая от себя кружку. — Стрихнин в чистом виде. Понятно, почему ты не спишь. Арсений вздыхает. — Зачем ты это сделал? — устало спрашивает он и тоскливо смотрит на гущу на дне чашки. — Сам ведь теперь не уснешь. — Я планирую тут сидеть, пока ты не уснешь, — все еще морщась, ультимативно заявил Антон. Он думал, что Попов будет спорить, но тот только пожал плечами и замолчал, изредка шелестя перелистываемыми страницами. Шастун громко вздохнул. Побарабанил пальцами по столешнице. Внимательно изучил муху на стене. — Арс. — Мм? — Давай поговорим, а? — подпирая рукой щеку, чтобы не упасть на стол, протянул Шастун. Арс только неопределенно повел плечами. — Арс, ну давай начистоту, ну сколько ты спишь в сутки? Арс пожал плечами. — Достаточно. — Это не ответ. — Шаст, если тебе нужно спать часов тринадцать для полного счастья, то я понимаю, но не надо меня равнять под себя. Мне хватает того времени, которое я сплю. Тебе не нужно мучить себя, переживая и сидя тут со мной. — Твои губы говорят «я сплю достаточно», твои мешки под глазами говорят «пожалуйста, спаси», — пробурчал себе под нос Антон, чем вызвал негромкий смешок Арсения. Снова побарабанил пальцами по столешнице и даже попытался качнуть ее, проверяя, насколько стол крепкий. — Что ты делаешь? — спросил Арс, поднимая на него взгляд, когда ложка в кружке задребезжала. — Думаю о перспективе трахнуть тебя на этом столе, — честно ответил Шастун, с удовольствием отмечая, что наконец вывел Арса из состояния душевного равновесия: Попов коротко приоткрыл рот, поспешно его закрыл, поперхнулся воздухом и отвел взгляд в пол, пытаясь спрятать затанцевавшую на губах полуулыбку. Антон мог поклясться, что кончики его ушей поалели. — Ты все равно проводишь за ним больше времени, чем в нашей кровати. Арс вздернул брови, сжал пальцы в кулак и попытался вернуться к чтению, беспрестанно кусая губы. Потом прикрыл на мгновение глаза, вздохнул и отодвинул книгу, закрывая ее. — Зачем откладывать на потом? — только и спросил он, и Антон снова забыл про все их проблемы. Шастун, если честно, надеялся, что они плавно переместятся в кровать, но Арс ушел в душ, и Антон отрубился прямо на этой ебаной кухне, уложив голову на руки. Кажется, Арсений отнес его в спальню, взвалив на плечо, а утро встретило уже запахом жарящихся гренок, и серьезные разговоры ушли на второй план. Секс, еда и сон — ну что еще человеку может быть нужно для счастья? Иногда Антон совершенно переставал понимать Арсения. 4. Антон просыпается один. Антон зло смотрит на пустую половину Арса и хочет откровенно на всё забить, потому что Попов не собирается делать ни малейшего шага навстречу. Он сопит в край одеяла, переворачивается на бок и пытается уснуть. Дело бесполезное, поэтому Антон хватает почти не смятую подушку Арсения, топает на кухню и с самыми добрыми намерениями и пожеланиями запускает эту подушку прямо в темную макушку бодрствующего Попова. Не слыша летящих в него матов, Шастун с чувством выполненного долга возвращается в кровать и засыпает. Нахуй Попова. 5. Арсений не спит. Кто бы, блять, сомневался в том, что Арсений, мать его за ногу, не спит? Антон пялится в потолок, сжимая в пальцах одеяло, смотрит на пустую подушку рядом с собой, громко вздыхает и посылает все нахер. Он снова встает, как дебил, снова топает на кухню, снова обнаруживает там Арсения, снова читающего, снова с кофе, снова, снова, снова… — Какая чудесная ночь, не правда ли? — громко спрашивает Антон, толкая дверь в кухню, чтобы та громыхнула об стену. Арсений вздрагивает, оборачивается, трет глаза ладонью и хочет что-то сказать, но Антону срать. Он широкими шагами проходит вперед, забирает кружку и яростно выливает кофе в раковину, наплевав на то, что гуща к чертям забьет слив. — Еще раз…! — он взмахивает пустой кружкой, — если я еще хоть один ебаный раз застану тебя с этой ебаной кружкой с этим ебаным кофе, я запихну ее тебе в задницу, жопа ты с ручкой! — Антох, ну че ты… — немного потрясенно начинает Арсений, но Шастун тычет ему длинным пальцем в грудь и не дает договорить. — Нет, не я! Ты! Я пытался с тобой говорить, я пытался тебя уговаривать, я пытался ругаться, и намекал, и заявлял прямо, но ты, сука, как ребенок, которому мама в детстве слишком долго не разрешала сидеть допоздна! Попов, мне похуй, что за тараканы в твоей голове не разрешают тебе спать по-человечески, но сейчас ты поднимаешь жопу со стула и бросаешь ее на кровать, туда, где ей давно пора находиться! — Шаст… — Завали лицо! Шастун вырывает из его пальцев книгу и засовывает подальше на холодильник, потом разворачивается и, видимо, с настолько угрожающим видом шагает к Попову, что тот сам вскакивает на ноги и поднимает руки в обороняющемся жесте. — Ладно, Шаст, я лягу, но это бессмысленно, потому что я не хочу… — А я хочу, — грубо обрывает его Антон, шагает вперед, примеряясь, и взваливает не успевшего сопротивляться Арсения на свое худое плечо. — Меня заебало просыпаться одному. — Шаст, я дойду сам, честно… — Ты мне говорил, что дочитаешь и «честно» придешь спать, и где ты, сука, был? До спальни по коридору несколько шагов, поэтому Антон пинком открывает дверь и валится на кровать вместе со своим благоверным, укладывая его спиной к себе, накрывая обоих тяжелым одеялом и крепко обнимая поперек груди. Арс прерывисто вздыхает, тяжело возится, все пытается устроиться удобнее, но попытки почему-то оказываются обреченными на провал. — И когда я проснусь, ты будешь лежать здесь, со мной, понял? — на ухо ему жарко приказывает Антон, обдавая тело горячей волной мурашек, невзначай задевая мочку пухлыми и мягкими, обжигающими губами. — Никуда не встанешь, пока я сплю, не схватишься за телефон, чтобы проверить инсту, никуда не рыпнешься, а будешь лежать и спать. Арсений тяжело дышит в подушку. — А если я захочу в туалет? — Иди сейчас, пока я не сплю, — не допуская возражений, отвечает Антон, и Арс соврет, если скажет, что вот такой командующий взрослый Антон не возбуждает его до дрожи в коленках. — Я сейчас не хочу. — Тогда и до утра не захочешь, как все нормальные люди. Спи. Антон продолжает играть «большую ложку», грея тело Арсения своим жаром, и отрубается, как всегда, очень быстро. Арсений смотрит в пустоту гораздо дольше, но в конце концов и он забывается в неглубоком тревожном сне — привычном и знакомом. Подушка греется, одеяло путается в ногах, а перед глазами мелькают мутные неясные картинки, больше раздражая, чем цепляя внимание. Когда Арсений снова открывает глаза, по ощущениям, проходит не больше пары часов (как всегда), но Антон уже не придавливает его к себе, а валяется на своей половине, отодвинувшись чуть дальше. Арсений любит Антона, правда, но спать ему совсем не хочется, и план побега медленно формируется в тяжелой голове. А потом Антон тихо стонет во сне, чмокает губами, что-то невнятно бормочет и вслепую шарит рукой по простыне, будто и впрямь что-то чувствует. Арс вздыхает и опускается обратно на подушку, осторожно закидывая на Шастуна ногу, обнимая поперек груди рукой и прижимаясь теснее. Арс не любит спать, но Арс любит Антона, а тот, кажется, уже не может спать без Арсения. Сон возвращается через несколько минут. +1. Арсений просыпается… в пустой кровати? Окей, это странно. Он недоуменно поднимает голову, смотрит на циферблат часов на стене и особо не понимает ситуацию: пять часов. Прошел еще час. Куда мог исчезнуть Антон, спящий всегда до обеда? Может быть, пошел в туалет? Арс садится на кровати, прислушивается и, к собственному удивлению, слышит шум телевизора из гостиной. Он трет глаза руками и, потягиваясь и отмечая непривычную легкость и силу в теле, идет в направлении звука. В комнате обнаруживается Шастун, одетый в старую футболку Арсения и шорты, увлеченно поедающий чипсы под футбол в телевизоре. Заметив Арса, он поворачивает голову, довольно лыбится и машет ему зажатой в пальцах чипсиной. — Спящая красавица встала, — странно приветствует Арса Антон. — Как себя чувствуешь, полуночник? Арс хмурится. — Шаст, я не понимаю. Сейчас пять часов, и… — он затыкается, видя совершенно не утренний рыжеватый свет в окне, приглядываясь к матчу на экране телевизора и медленно осознавая ситуацию. — Пять вечера, дурачина, — смеется Антон. — Я встал в час, не думал, что ты будешь столько дрыхнуть. Если что, я там картошки пожарил, немного осталось в сковородке на плите. Арсений отрицательно машет головой, потрясенно смотрит на Антона, всем видом излучающего счастливое «я же говорил», и удивленно вздыхает. Ему хорошо.